Глава 11. Кейтлин
Кейтлин
- Спасибо за еще один прекрасный вечер, - говорю я и поворачиваюсь лицом к парню, который все-таки решил проводить меня прямо до двери моего дома. Чуть за полночь, но я уже доставлена домой, в целости и сохранности. На самом деле, у меня есть комендантский час, и он заканчивается ровно в двенадцать. Ну, прямо таки современная Золушка. Только домой я чуть опоздала, а привезла меня не изящная карета, но не менее изящная серебристая ауди.
- Ты сказала это так, будто бы этот вечер был не только прекрасным, но и последним, - вздыхает Брайан, останавливаясь напротив.
Мне стоит сделать всего один шаг назад, и я окажусь на ступеньке своего крыльца. Но я стою совсем близко к парню, который вновь позволил мне провести время на его «секретном» месте. По дороге туда мы заехали в корейский ресторанчик и купили самую вкусную лапшу в моей жизни.
- Не хочешь суши, Кейти? – спросил меня Брайан.
- Суши будут в следующий раз. И обязательно из японского ресторана, - ответила я, старательно следя за тем, чтобы не облизнуться на изображение королевских креветок в меню перед моим носом.
Сегодняшний вечер оказался чуть теплее, чем тот прошлый раз, когда мы были в долине. Но я знаю, что такая погода не продлится долго. Воздух пропитан последними мгновениями ушедшего летнего тепла, и скоро начнется настоящая осень. Яркая, сочная, но в то же время дождливая и ветреная. Все, как я люблю.
- У тебя есть планы на выходные? – спрашивает Брайан, чуть наклоняясь ко мне.
Он заметно выше меня, и теперь я жалею, что не поднялась на ступеньку, чтобы оказаться хотя бы немного выше, и не задирать голову вверх.
- К сожалению, да. У нас планируются семейные выходные, а так же реферат по биологии сам себя не сделает. Буду грызть гранит науки и мешать тесто для черничных кексиков.
- Черничные кексики? Боже, что же ты делаешь со мной, Кейти? – вздыхает Брайан и мотает головой.
- Тебя что-то не устраивает в черничных кексиках? – хмурюсь я.
- В этой ситуации меня не устраивает то, что я их не попробую.
- Боже, ты ведь просто можешь попросить меня захватить для тебя парочку в понедельник, - смеюсь я.
- Нет, не могу. Гораздо приятнее, когда ты сама желаешь этого, - шепчет Брайан. И его голос, интонация, легкая хрипотца, заставляют меня моментально прекратить смеяться.
Я смотрю на него снизу вверх, изучая выражение его глаз, и никак не могу понять, о чем он думает, раз выглядит таким серьезным и сосредоточенным? Под таким пристальным взором я моментально начинаю нервничать, и все-таки не выдержав, делаю шаг назад, ступая на лестницу.
- Еще раз спасибо за вечер, Брайан, - шепчу я, заметно понизив голос.
Улыбаюсь, разворачиваюсь, желая сделать еще шаг, но останавливаюсь, почувствовав прикосновение прохладных пальцев к своей ладони. Оборачиваюсь и сразу же бросаю взгляд на свою руку, вокруг которой сжимаются пальцы Брайана. Я как завороженная слежу за тем, как он нежно поглаживает большим пальцем мое запястье, а после отвлекает меня своим голосом.
- Ты не пообещала, - шепчет он, опуская пальцы ниже.
- Не пообещала что? – выдыхаю в ответ я, расправляя ладонь.
- Не пообещала мне черничных кексиков, - моя ладонь полностью раскрыта и Брайан раскрывает свою.
Тихо хихикаю, после прикусив губу, и ответив еще тише, чем прежде:
- Обещаю принести в понедельник черничные кексики. И чтобы тебе было спокойнее, я сама решила, что хочу так сделать.
- Это так неожиданно и приятно. И я безумно этому рад, - шепчет Брайан, и наконец переплетает наши пальцы вместе, сжимая мою ладонь.
Его прикосновения чувственные, но при этом очень нежные. Ладонь большая, а кончики пальцев холодные, приятно холодящие кожу своим прикосновением. И все-таки, несмотря на смущение и толику удовольствия, внутри меня вспыхивает мысль, что что-то здесь не так. Почему-то это прикосновение кажется мне неправильным. Каким-то слишком идеальным, но совершенно неподходящим мне. А после этой мысли сразу же рождается вопрос. Почему? Почему я вообще так думаю? Это ведь Брайан. Милый, прекрасный, невероятный Брайан.
За последние несколько недель мы с ним сблизились гораздо больше и ближе, чем за последние несколько лет нашего знакомства. Он открылся мне с той стороны, о существовании которой я даже не подозревала. И я открылась ему, делясь собой, своим детством, семьей, своими интересами и тайнами, в которые я готова была его посветить. Постепенно мы узнавали друг друга, слой за слоем снимая защитную обертку.
Но что-то было не так. Скажи мне, Брайан, почему что-то не так? Мои чувства к тебе, твои чувства ко мне, если они, конечно есть. Что же будет дальше, если уже на этом этапе я в себе не уверена? Вопросы, не имеющие ответов. Пока что не имеющие ответов. Но я в этом обязательно разберусь. Я разберусь в себе, обещаю. Как можно скорее.
- Спокойной ночи, Кейти, - шепчет Брайан, заставляя меня поднять взгляд вверх и встретиться с его глазами.
Ласковая улыбка на лице, искорки в глазах, и красота, когда-то привлекшая меня в свой омут с головой. Улыбаюсь в ответ, чуть слабее и скованнее, и шепчу только со второй попытки:
- Спокойной ночи, Брайан.
Наверное, он остается доволен моим ответом, моим голосом, ибо сжимает мою руку еще несколько секунд, а после отпускает и делает шаг назад.
- Беги домой. Я останусь здесь, чтобы убедиться, что ты доберешься в целости и сохранности.
- Да, конечно. Ведь до моего дома целых три метра, - тихо смеюсь, но все-таки разворачиваюсь и спешу в свою крепость. Надеюсь, что родители уже спят, и мне не прилетит за десятиминутное опоздание.
Прикрываю дверь за собой, прокручиваю замки и замираю, прислушиваясь к ощущениям внутри себя. Тепло и нежность. И никакого душевного трепета. Глубоко вдыхаю и выдыхаю, а после тихо поднимаюсь на второй этаж, начиная раздеваться на ходу. В доме тепло, тихо, и я позволяю себе расслабиться только за закрытой дверью своей комнаты.
Быстро смываю макияж, расчесываю волосы и ныряю в широкую футболку своего брата. Откидываюсь на подушки и натягиваю легкое одеяло практически до самого подбородка. На этих выходных я хочу выспаться и уделить больше внимания самой себе. Мне есть над чем подумать и решить, что делать дальше. Ведь честно, еще месяц назад, я и предположить не могла, что все перевернется с ног на голову. Так быстро, резко, и внезапно.
Выдыхаю, стараясь выпустить все мысли из своей головы и опуститься в сладкую дрему. Но когда мне это практически удается, одно воспоминание цепко хватается за мое сознание и заставляет распахнуть глаза.
- Только скажи, Кейтлин, и этот вечер мы проведем вместе. Будь то кино, ресторан или все, что ты захочешь. Не обязательно для этого сдергивать свои трусики перед другим парнем, если тебя так сильно грызет ревность по отношению ко мне.
Вильям, какого черта? Почему твое самодовольное лицо прямо сейчас вспыхивает в моих мыслях вновь и вновь, как бы я не старалась от него избавиться? Эта твоя нахальная улыбочка, вызывающая приступы раздражения. Это твое красивое лицо, которое раньше подгибало мои коленки, а теперь заставляет взмахивать ладонью. Этот голос, который может говорить такие милые вещи, но выплевывает только колкости и обидные слова. Почему я не замечала всего этого раньше? Но больше всего меня интересует другое. Почему я замечаю это сейчас? Почему сейчас я замечаю в тебе гораздо больше, чем раньше?
- Так! Все! Вильяму Хардингу больше нет места в моих мыслях! – рычу я, закрывая лицо ладонями.
А после переворачиваюсь на бок, прижимая одеяло к губам, и жмурясь в ожидании сна. И сон, который приходит ко мне спустя час, будет так же посвящен Вильяму. Как бы я с этим не боролась.
***
Морщусь, переворачиваясь на спину, и пытаясь понять, что вообще происходит? Меня что-то разбудило. Неужели будильник, который я забыла убрать? Или что-то другое? И спустя несколько мгновений до меня наконец-то доходит. Мой телефон, лежащий на тумбочке рядом с кроватью, разрывается от звонка. Открываю один глаз, тянусь за этим ненавистным девайсом, и злюсь еще больше, когда вижу имя того, кто решил разбудить меня в такое время. Три часа ночи. И звонок от Вильяма.
- Я надеюсь, что причина для звонка в такое время действительно весомая, ибо, если это опять какой-нибудь бред, одной пощечиной ты не отделаешься, - бубню я, прижимая прохладный телефон к своей щеке.
Я не сразу осознаю вещи, которые заставили меня насторожиться. Не сразу понимаю, что дыхание Вильяма хриплое и сбивчивое. Не сразу понимаю, что он не смеется и не спешит отвечать на мой вопрос. Но после немного затянувшегося молчания тишину прорезает тихий голос:
- Кейтлин.. Ты мне нужна..
Сажусь на кровати, моментально проснувшись, и изумленно распахивая глаза. Этот голос. Это выражение боли и безысходности. Я помню его еще с самого детства, хотя прошло уже столько лет.
- Вильям, что случи.. – я останавливаюсь на середине слова, так и не договорив его, когда вспышка света окрашивает мою комнату всего на секунду. И после этой вспышки, практически сразу же, комнату сотрясает ужасающий раскат грома.
Гроза. Громкая, яркая, бушующая гроза за окном. Вскакиваю с кровати и оказываюсь возле окна, рассматривая уже порядком залитую улицу. Ливень такой, что не видно практически ничего дальше нашего участка. Но я все-таки пытаюсь рассмотреть окна парня, который прямо сейчас так шумно дышит в моем телефоне.
- Где ты? Дома? – наконец-то шепчу я, ожидая его ответа.
- Да, - выдыхает Вильям, и я прикусываю губу, обдумывая, что же мне делать.
Ибо гроза – самое ужасное в жизни Вильяма. По какой-то неизвестной никому причине, во время грозы у Вильяма случались самые сильные приступы панических атак, которые выбивали из него все силы и самообладание. Врачи, исследования, анализы. Никто из специалистов так и не смог сказать, в чем причина такой его слабости.
- Возможно, что-то произошло со мной в раннем детстве, но я этого не помню, - сказал мне Вильям, когда нам было по десять. В тот день я осталась у него на ночевку, кутаясь в одеяло рядом с ним. Мы спали на одной кровати, и время от времени Вильям цеплялся за меня, как за единственный вариант спасения.
Я спрашивала его, почему он поделился этим своим секретом только со мной, даже не посвятив в него моего брата Джейсона.
- Не знаю. Не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что у меня есть страхи, - шептал Вильям, все еще трясясь рядом со мной.
И я больше ничего не говорила. Я никому не рассказала об этом. И всего пару раз бегала в дом Хардингов на ночевку. Несмотря на тот факт, что я спала рядом с Вильямом, радости внутри меня было мало. Ибо видя его состояние в этот момент, я желала только одного. Пусть все это прекратиться, и Вильям успокоится, как можно быстрее. И он действительно успокаивался, спустя некоторое время.
- Мне спокойнее, когда ты рядом, Кейти, - как-то шепнул он, когда практически уснул. Я лежала рядом, смотрела на его прекрасное, но искаженное в хмуром испуге лицо, и млела от ощущения значимости в его жизни. В жизни Вильяма.
- Кейти.. – шепот Вильяма возвращает меня в реальность, а очередной раскат грома заставляет вздрогнуть.
- Да?
- Иди ко мне..
Эта тихая, но безумная просьба не вызывает во мне и капли сомнения. Я разворачиваюсь, тихо ступая по ковру, и подхожу к двери своей комнаты.
- Я буду через несколько минут, - говорю я, сжимая холодную сталь.
- Задняя дверь открыта. Поднимайся тихо, родители спят, - шепчет Вильям и отключается.
Опускаю телефон вниз, крепко сжимая его в ладони, и открываю дверь. Выхожу из комнаты, прислушиваясь к звукам в доме. Тишина, если не считать буйства погоды снаружи. Тихо ступаю , проходя по коридору и спускаясь по лестнице вниз надеюсь, что она ни разу не скрипнет. Облегченно выдыхаю, когда добираюсь до двери, и ныряю в свои конверсы.
Но мое облегчение заканчивается в тот самый момент, когда я оказываюсь на улице. Дождь хлещет так, что я действительно не могу рассмотреть дом Вильяма. Молнии нет, но тихий рокот грома слышится где-то вдалеке. Так, спокойно, у меня получится. Нужно пробежать всего лишь каких-то метров сорок, и я на месте. Это всего ничего, Кейтлин. Ты справишься. Успокаиваю себя еще несколько секунд, подойдя к краю навеса, а после резко срываюсь с места.
Спускаюсь по лестнице, и бегу в сторону дома Вильяма, надеясь не распластаться на мокрой дорожке. Я оказываюсь под дождем всего на секунд десять, но промокаю насквозь уже после первого шага. Ныряю под козырек дома Хардингов и прижимаюсь спиной к задней двери. Дышу часто, прижимая руку с телефоном к своей груди. Так, я на месте. И что дальше? Вильям сказал, что дверь открыта. Поворачиваюсь лицом к двери, медленно прокручиваю ручку, и тяну на себя. И дверь действительно поддается. Захожу в дом, закрываю за собой дверь, и сразу же оказываюсь в тепле. Но тот факт, что я вся насквозь мокрая, все равно заставляет меня мерзнуть. Ну почему я не додумалась накинуть сверху хотя бы что-нибудь? Ведь теперь свободная футболка неприятно липнет к телу, а конверсы хлюпают от воды в них. Цокаю, снимаю обувь и отставляю ее в сторону. Комната Вильяма осталась там же, где и раньше, так что мне нужно пройти по коридору и подняться на второй этаж. Комната его родителей находится на первом этаже, и я этому даже рада. Мнусь еще несколько мгновений, но все же решаюсь и осторожно ступаю вперед. Поднимаюсь на второй этаж, и оборачиваюсь назад, вглядываясь в мрак коридора. Боже, что это?! Прямо за мной, по всей лестнице виднеются подтеки воды, которые оставила я и моя мокрая одежда. В моей голове даже проносится мысль, что можно снять футболку чтобы оставлять меньше улик, но я быстро отметаю эту идею. Разворачиваюсь и, сделав еще несколько шагов, застываю перед дверью, ведущей в нужную мне комнату. Ведь Вильям сейчас там? Почему я не додумалась уточнить, где мне его искать? Я бы могла позвонить ему сейчас, но не хочу тратить на это драгоценное время. Поэтому я просто толкаю дверь вперед и делаю шаг в темноту.
- Вильям? – тихо шепчу я, перекрывая себе путь отхода. Отхожу от двери, вглядываясь в очертания на кровати. Но кроме скомканного одеяла и подушек, на ней ничего больше нет.
- Вильям? – вновь повторяю я, пройдя еще дальше. И когда я хочу повторить это имя в третий раз, я замечаю его.
Вильям сидит за кроватью, прижимаясь спиной к стене, и низко опустив голову, обхватывает ее руками, будто защищая себя от невидимых монстров. Вся его поза выдает его напряжение, и даже отсюда я замечаю мелкую дрожь, сотрясающую его тело. Бросаюсь к нему, опускаюсь на колени напротив, и касаюсь пальцами сцепленных рук.
- Вильям, дорогой.. – вырывается у меня прежде, чем я успеваю обдумать свои слова. Плевать. Сейчас все это не важно. Сейчас важно совсем другое.
Вильям вздрагивает, будто сбрасывая с себя пелену наваждения, и поднимает голову, впиваясь в меня мутным взглядом.
- Кейтлин.. – хрипло шепчет он, и опускает руки вниз, касаясь пальцами моих коленей.
- Да, я здесь, я пришла, - успокаивающе шепчу я, протягивая к нему руки, и касаясь пальцами влажных волос, - Ты вспотел.
- Но я не насколько мокрый, как ты. Почему.. Что с тобой произошло? – выдыхает он, осматривая меня сверху вниз и обратно.
- Я не успела подумать о том, что от дождя обычно становятся мокрыми, - усмехаюсь я, надеясь его развеселить. Но Вильям не смеется. Он хмурится еще сильнее.
- Тебе срочно нужно переодеться в сухое. Ты не должна простудиться, - комнату вокруг нас вновь сотрясает вспышка молнии, и Вильям крепко стискивает челюсти.
- Да, обязательно. Сразу после того, как уложу тебя в постель, - шепчу я, пытаясь отвлечь Вильяма на себя, и помогая ему встать. И он поддается вперед, поднимается на ноги, слегка качнувшись на месте.
- Ты ведь останешься со мной? – говорит он, вытягивая руку вперед, и сжимая мою мокрую футболку в своих пальцах. Боже, это что, нотки страха в его голосе? Он боится, что я уйду? Но какие бы между нами не были обиды и разногласия, я ни за что этого не сделаю.
- Разве я могу уйти сейчас? – шепчу я, подводя Вильяма к кровати и помогая ему лечь. Накрываю его большим одеялом, стараясь не касаться своей мокрой одеждой шуршащей ткани. И когда с этим покончено, выпрямляюсь, делая несколько шагов назад.
- В комоде за тобой мои вещи. Выбери, во что переодеться. Ванная комната слева. Бери любое полотенце, - Вильям говорит быстро и рвано, будто бы не расцепляя зубы, но в конце тихо, хрипло добавляет, - Пожалуйста, Кейти, поторопись..
И я делаю так, как он говорит. Открываю комод, хватая оттуда футболку и шорты, а после слегка хлопаю дверью ванной комнаты, не забыв включить свет. Поворачиваюсь лицом к зеркалу и замираю. Да, вид у меня просто замечательный. Слипшиеся волосы, прилипшие к лицу и шее, мокрая футболка, с которой все еще течет, и даже трусы на мне, к сожалению, оказываются влажными. Быстро снимаю футболку и отжимаю ее в раковине, стараясь не рассматривать себя практически голую, в зеркале напротив. Да, практически голая, в ванной Вильяма. Кто бы мог подумать?
Быстро вытираюсь большим полотенцем, особое внимание уделяя волосам и белью. Натягиваю на уже сухое тело футболку Вильяма и утопаю в ней не меньше, чем в футболке своего брата. Однако тогда я спала в своей кровати, теперь же буду спать рядом с парнем. Поэтому надеваю так же и его шорты, стягивая шнурок на максимум. Но что-то мне подсказывает, что если я хотя бы раз перевернусь во сне, шорт на мне, как и не бывало. Вздыхаю, вновь прохожусь полотенцем по влажным волосам, но оставляю эти жалкие попытки высушить их за секунды. Бросаю полотенце на сушилку и выхожу из ванной, щелкнув выключатель и вновь погрузив комнату в кромешную темноту.
Подхожу к кровати и неловко мнусь с другой, свободной стороны. Вильям лежит на боку, лицом ко мне, но глаза его закрыты. Вздрагиваю, когда он хватается пальцами за край одеяла, и, приподняв его, коротко говорит:
- Прыгай.
Не могу сдержать улыбку и легкое смущение, но все-таки забираюсь на кровать и ложусь на бок, лицом к Вильяму. Как только моя голова оказывается на подушках, Вильям опускает одеяло, укутывая меня так же, как всего несколько минут назад укутывала его я. И все это время, когда он занят этим, я не дышу. Наконец с одеялом покончено, и он вновь немного отодвигается, оставляя между нами свободное пространство. Подкладываю руку под щеку, и пытаюсь закрыть глаза, но ничего не выходит. Ведь как можно закрыть глаза, если совсем рядом, так близко ко мне, лежит Вильям? В темноте его лицо все еще выглядит хмурым, но постепенно начинает расслабляться, возвращая хозяину такую свойственную умиротворенность.
- Если ты будешь пялиться на меня в темноте, как маньячка, то не сможешь заснуть, - прорезает тишину голос Вильяма.
И уже во второй раз я не могу сдержать непрошенной улыбки. Однако говорю совершенно не приятные слова.
- Почему это происходит с тобой, Вильям?
Некоторое время Вильям молчит, но после отвечает, так и не открыв глаз:
- С того момента, когда я рассказал тебе об этом в детстве, ясности в этой ситуации не прибавилось.
- Неужели это никак нельзя исправить? – шепчу я.
- Можно. Но у меня давно не было приступов, и поэтому успокоительное, которое мне иногда помогает, я не нашел.
Между нами вновь повисает тишина, но я так и не позволяю себе закрыть глаза. Я рассматриваю Вильяма в темноте его комнаты, лежа в кровати рядом с ним, и прислушиваясь к выравнивающемуся дыханию. Постепенно он успокаивается, и мне становится лучше. Ведь каждый раз, когда плохо ему, мне тоже становится плохо. До тех самых пор, пока он не улыбнется своей типичной улыбкой и не подразнит меня такой строгой «Кейтлин».
Глубоко вдыхаю, поворачиваюсь к Вильяму спиной, и наконец-то закрываю глаза. И уже практически уснув, практически погрузившись в глубокий сон, я чувствую, как мягко он утыкается лбом в мою спину, придвигаясь чуть ближе ко мне. Легкое, нежное, но такое успокаивающее действие, чтобы убедиться, что я здесь, рядом. Я с тобой, Вильям. Спи спокойно. Я никуда не уйду.
***
Слегка ворочаюсь на кровати, двигая ногами и перебирая в пальцах мягкое одеяло. Так тепло и мягко, что моментально хочется вновь погрузиться в сладкую дрему. Однако я хмурю брови, чувствуя лёгкое движение позади себя. Так, стоп, если я в своей кровати, то почему сзади лежит кто-то ещё?
И только в этот момент в моих мыслях вспыхивает осознание всей ситуации. Только сейчас я вспоминаю, чертовски медленно, как позвонил Вильям, как я примчалась к нему ночью, посреди грозы. Вспоминаю, как кралась, словно вор, на второй этаж, в его комнату. Вспоминаю, как промокла до нитки, и пришлось снять почти всю одежду. А после нырнуть в огромную футболку Вильяма и не менее огромные шорты. Я затянула их шнурком, но разве это помогло?
Опускаю руку вниз, касаясь своих бедер сквозь ткань трусов и с ужасом осознаю, что шорт на мне действительно больше нет.
Вновь чувствую лёгкое копошение позади себя и окончательно прихожу в чувства.
Распахиваю глаза, ища взглядом часы. Но перед носом, возле практически самых глаз, замечаю руку Вильяма, вытянувшуюся на подушке, чуть выше моей головы. Но самое главное, это часы на его запястье. Хватаюсь за них пальцами, чуть поворачиваю в свою сторону, и задыхаюсь.
- Вильям, шесть утра! - охаю я, слегка привстав и бросая взгляд в окно.
Ещё довольно темно, но этот факт все равно не спасает меня от мысли, что прямо сейчас я должна спать в своей кровати, а не валяться в постели Вильяма. С самим Вильямом.
- Бог мой, Вильям! – шепчу я, поворачиваясь в его сторону.
- Можно просто Вильям, - лениво отвечает он.
- Вильям! Проснись! - рычу я, толкая парня в плечо.
- Если бы ты не ерзала так интенсивно, я бы не проснулся ближайшие часа четыре, - бурчит он, подтягивая руки к своему лицу.
Бросаю на него испепеляющий взгляд, но он о нем даже не догадывается. Он продолжает касаться лица руками, потирая глаза и слегка выгибаясь. И я искренне, всеми своими силами, пытаюсь не смотреть на его голую грудь. Где твоя футболка, Вильям?
Но сейчас важно другое. Он что, издевается? Не осознает, что происходит? Прямо сейчас я нахожусь в его комнате, в его одежде, когда за этой тонкой дверью в любой момент могут проснуться его родители.
А что насчёт моей обуви внизу? Что насчёт подтёков воды, по которым можно проследить весь мой путь от входной двери и до двери в спальню Вильяма? Их ведь никто так и не вытер.
Он точно надо мной издевается.
Пытаюсь откинуть одеяло в сторону и спустить ноги на мягкий ковер.
- Куда ты? - выдыхает Вильям, поворачиваясь на бок.
- Ухожу домой пока твои родители нас не застукали.
Однако я так и не спускаю ноги на ковер. Так и не выбираюсь из белоснежного одеяла. А все из-за того, что сильные руки обхватывают меня сзади, мягко подтягивают назад и укладывают обратно на подушки, крепко прижимая спиной к голой груди.
- Вильям! - шепчу я, комкая пальцами шелестящую ткань.
- Ш-ш-ш, - выдыхает он, прижимаясь ко мне сильнее.
Стискивая меня в своих руках ещё крепче. Я чувствую его дыхание на своей шее и едва сдерживаю дрожь.
- Твои родители! Они скоро проснутся!
Неужели он не понимает? Или желание поиздеваться, посмотреть на мою панику, гораздо выше совести?
- Да, проснутся. И займутся делами в Нью-Йорке.
Я замираю. Что он только что сказал?
- Нью-Йорк?
- Ага.
- И что это значит?
- А это значит то, что они уехали, вчера вечером. Их не будет несколько дней.
- Но вчера ты сказал, чтобы я поднималась тихо, ибо родители..
- Я солгал тебе. А теперь спи. Ещё слишком рано, - выдыхает Вильям, проводя пальцами по моим рукам.
- Спать? Только после того, как развернусь и расцарапаю твою надменную рожу, - шиплю я, хватаясь руками за руки Вильяма, пытаясь развести их в стороны.
Стоит ли говорить, насколько ничтожной была эта попытка?
Ибо в следующий момент Вильям тихо смеётся, зарывается лицом в мои волосы, и сжимает тиски своих руки крепче, лишая меня возможности даже просто пошевелиться.
- Это, конечно, замечательно, Кейти, но я должен тебя предупредить. Как только ты перевернешься на спину, я тут же окажусь сверху. И в этом случае царапать ты будешь отнюдь не лицо.
Я застываю, боясь шевельнуться. Вильям слегка расслабляет свою хватку, но все равно прижимается слишком сильно. Я чувствую его крепкое тело, чувствую сильные руки, с выступающими на них жилами и венами. Я ощущаю, как плотно прижимается его грудь к моей спине, и как удобно устроилась моя задница в его паху. Слегка ерзаю, осознав свое открытие, и слышу, как тихо, но напряжённо выдыхает Вильям.
- Прекрати так делать и спи наконец. Или наше утро, а в особенности мое, начнется гораздо раньше, чем обычно.
Непонимающе хмурюсь, пытаясь сообразить, что он имел в виду. Но когда мне хочется спросить его, уточнить, я чувствую, что Вильям подразумевал под своими словами. И это-то что-то слегка, практически незаметно, упирается в мои ягодицы. Прикусываю нижнюю губу, смущённо выдыхая, и закрывая глаза.
Ты сам хоть понял, чего захотел? Спать? И как спать теперь, когда я чувствую горячее, мускулистое, сильное тело позади себя?
Однако спустя несколько минут усталость все же опускается на меня сверху, заботливо укрывая одеялом сонливости. И я проваливаюсь в дрёму под мерное дыхание Вильяма, руки которого держат меня в оберегающих объятиях.
И я, честно признаться, совсем не хочу их покидать.
Я просыпаюсь с этими же мыслями вновь, спустя несколько часов, практически в той же позе, в которой и уснула. Недовольно ерзаю, стараясь почувствовать тепло позади себя, но натыкаюсь только на прохладные простыни. Завожу руку назад и касаюсь пальцами одеяла, но так и не ощущаю тепла Вильяма. Конечно, ведь Вильяма в кровати нет. Сажусь на постели, растерянно оглядываясь по сторонам. В окна льется яркий солнечный свет, окутывая всю комнату, в том числе и кровать. И в комнате я нахожусь совершенно одна. Поворачиваю голову и смотрю на часы, стоящие на прикроватной тумбочке. Полдесятого утра. По выходным я обычно просыпаюсь в это время. За тем только исключением, что просыпаюсь в своем доме, в своей кровати, а никак не в кровати Вильяма.
Откидываю одеяло и, встав, быстро прохожу в ванную, надеясь не застать его там. В ванной никого нет, и поэтому я, прикрыв дверь за собой, хватаюсь пальцами за футболку, что успела развесить вчера на сушилке. Черт, все еще слегка влажная. Поворачиваюсь к зеркалу и позволяю себе рассмотреть свое отражение повнимательнее. Да, сейчас я явно выгляжу лучше, чем ночью. Волосы слегка скомкались, но я быстро провожу по ним пальцами, стараясь придать хотя бы чуть более аккуратный вид. Наклоняюсь к умывальнику, подставляя руки под прохладную воду и быстро умываюсь. Так же ворую у Вильяма немного ополаскивателя для рта и наконец-то выпрямляюсь. На мне его футболка, и выбора, кроме как пойти в ней, у меня нет. Хватаю с сушилки футболку Джейсона и покидаю ванную. Подхожу к двери, приоткрываю ее и выглядываю в коридор. Здесь никого, но я слышу тихую музыку, доносящуюся с первого этажа. Я так понимаю, что Вильям внизу. Выхожу в коридор, медленно и тихо спускаюсь по лестнице, успевая подметить, что подтеки воды исчезли. Я крадусь точно так же, как кралась и ночью, да вот только сейчас уже утро, и я знаю, что это делать необязательно. Когда я подхожу к кухне, музыка становится громче и запах блинчиков плавно окутывает меня, заставляя покачнуться. Боже, как же вкусно пахнет! Подхожу ближе и опасливо заглядываю в дверной проем.
Вильям стоит спиной ко мне, держа в одной руке небольшую, но широкую лопатку, а другой двигая сковороду, переворачивая на ней блинчики. На столе за ним стоит уже целая тарелка с этими блинчиками, и я чувствую, как во рту у меня собирается слюна. Не только из-за блинчиков. Ибо Вильям поворачивается к столу, держа в руках сковородку и выкладывая готовые блинчики на пустую тарелку. У меня перехватывает дыхание от его вида. Ведь на нем только шорты, которые, в отличие от меня, не сползают с его бедер. Шорты и больше ничего. Голая грудь сразу же приковывает внимание к себе, а после заставляет опустить взгляд ниже, на кубики пресса. Я успеваю посчитать второй ряд, когда веселый голос возвращает меня с небес на землю:
- Так и будешь пялиться на меня или все-таки зайдешь позавтракать?
Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с глазами Вильяма, на лице которого растянулась широкая улыбка. Выпрямляюсь, вставая в проходе, и делая вид, будто бы вовсе и не занималась ничем подобным, что только что сказал мне Вильям. Прохожу на кухню, старательно отводя взгляд от мускулистого тела и красивого лица.
- Блинчики? Серьезно? – фыркаю я, останавливаясь рядом со столом.
- О, да ладно тебе, Кейти. Ты их любишь, я ведь знаю, - смеется Вильям, а я хмурю брови. И все потому что он прав. Я действительно очень люблю блинчики. Легкие, воздушные, с ягодным..
- Садись, принцесса, - говорит Вильям, ставя передо мной тарелку и наклоняясь ко мне лицом, - Легкие, воздушные, с ягодным сиропом. Все, как ты любишь. Все, как я помню, Кейтлин.
И он опять растягивает мое имя так, как любит это делать. А это значит, что Вильям однозначно в порядке, и ночной приступ уже миновал. Поднимаю на него взгляд, упрямо поджимаю губы и скрещиваю руки на груди.
- Ты мог хотя бы надеть футболку?
- Ну, если тебя так смущает мое полуголое тело, то так уж и быть, надену. Кажется, она моя? – говорит Вильям, указывая пальцем на футболку, что сейчас надета на мне.
- Ты хочешь, чтобы я сняла ее? – изумленно выдыхаю я.
- Точно. И определенно точно не хочу ее надевать, - усмехается Вильям, убирая сковороду и двигая вторую тарелку по столу.
- Я рада, что с утра у тебя такое замечательное настроение. И если моя помощь тебе больше не требуется, то я иду домой, - бросаю я, разворачиваясь и делая всего шаг по направлению к выходу.
А после футболку, что на мне, резко тянут назад, разворачивая меня лицом к столу, и вжимая сильным телом в холодную столешницу. Вильям стоит сзади, упираясь руками в стол, по обе стороны от меня, и прижимается ко мне даже сильнее, чем чуть ранее, лежа рядом в кровати. Его губы касаются моих волос, и горячее дыхание обжигает кожу.
- Если ты и правда решила, что я выпущу тебя отсюда раньше, чем мы позавтракаем, то ты еще большая дурочка, чем я думал, милая Кейти, - шепчет он, сводя руки вместе, из-за этого вжимаясь в меня еще сильнее.
Я забываю, как дышать. Я чувствую, как жар разливается по всему моему телу, заставляя его пылать и дрожать от нетерпения. Дрожать от ожидания чего-то приятного, нежного и чуть жесткого, сводящего меня с ума и заставляющего желать продолжения. Но ожидания чего?
- Вильям, отпусти меня, - говорю я. Стараюсь сделать это максимально строго и недовольно, но на деле выходит тихий писк.
- Только если ты пообещаешь быть послушной девочкой и сядешь на этот чертов стул, - рычит он, тихо смеясь, забавляясь моей реакцией. Его смех вибрирует в груди, пробиваясь в мою спину, и мои ноги становятся ватными.
- Обещаю, - выдыхаю я, надеясь, что он позволит мне сесть. Но еще больше надеясь на то, что я не свалюсь на пол, когда Вильям наконец отступит назад.
- Хорошая девочка, - хмыкает он и отходит, оставляя меня в неприятной прохладе. Неужели ты действительно такой горячий, Вильям?
Резко дергаюсь, плюхаясь на стул, и впиваясь взглядом в тарелку, полную привлекательных блинчиков. А все для того, чтобы не пялиться на не менее привлекательного парня.
Вильям опускается на стул рядом со мной, но к счастью, совсем не касается меня.
- Боже, Кейтлин, да просто съешь уже эти несчастные блинчики! – смеется он, приступая к своей порции.
И я вновь делаю так, как он сказал. Хватаю вилку, натыкая на нее кусочек, моментально проглатывая его. И сразу же после осознаю, как же все-таки я голодна. Довольно мычу, расправляясь с первым блинчиком за секунды и приступая ко второму.
- Бог мой, как же вкусно, - выдыхаю я, стараясь не закатывать глаза от удовольствия.
- Я рад, что тебе понравилось, - отвечает Вильям, и поворачивается в мою сторону.
Делаю вид, что не замечаю его взгляда, и продолжаю есть. Блинчики, как в детстве, легкие и воздушные, и обязательно с ягодным сиропом. На этот раз сироп оказывается вишневым. Мой самый любимый из всех. Вильям это знает.
- На самом деле это моя маленькая благодарность, - говорит он, когда я практически расправляюсь со своей порцией.
И эти его слова заставляют меня повернуться, и посмотреть на Вильяма. Он все еще улыбается, но выглядит чуть более серьезным, чем ранее.
- Благодарность за что? – говорю я.
- Благодарность за то, что оказалась рядом, когда это было так необходимо, - выдыхает Вильям, прожигая меня взглядом.
Я краснею, крепче сжимая в пальцах вилку, и прикусывая сладкие от сиропа губы. Вильям прослеживает за этим моим действием, и говорит, продолжая наблюдать за моими губами.
- На самом деле, это так же и извинение.
- Извинение? А это за что? – неуверенно спрашиваю я. Его взгляд, изучающий мое лицо, заставляет меня нервничать в разы сильнее. Хотя, куда уже дальше?
- За то, что наговорил тебе вчера. Это было грубо, прости меня.
Я молчу, немного собираясь с мыслями, и решаясь сказать то, что просто обязана сказать.
- Я тоже хочу извиниться, - и прежде чем Вильям уточняет, добавляю, - Извиниться за то, что ударила тебя. Это получилось.. Слишком неожиданно.
- По крайней мере, это все-таки была пощечина, а не обещанный удар в пах, - смеется Вильям, и я невольно опускаю взгляд вниз, на его шорты.
В воспоминаниях сразу проносится мягкая кровать, тепло его тела, и моя задница, удобно устроившаяся между его ног.
- Мне, правда, пора, Вильям.. – шепчу я, стараясь сдержать внутри себя глухой стон. Вскакиваю со своего места и надеюсь, что на этот раз Вильям ко мне не прикоснется. Ибо вряд ли я смогу стоять молча, ни разу не двинувшись в его руках.
И Вильям меня не останавливает. Он провожает меня до двери, вручая мои конверсы, только что побывавшие в сушилке. Натягиваю их на свои ноги, низко наклоняясь, и поправляя шнурки.
- Ты ведь больше не дуешься на меня? – хрипло говорит Вильям, когда я выпрямляюсь и поворачиваюсь к нему лицом. Он прочищает горло, и я отвечаю:
- Нет, больше нет. Все в порядке.
- Хорошо. А теперь крадись домой аккуратно, чтобы твои родители не застукали тебя. Ведь тогда придется рассказать им, с каким горячим, полуголым парнем, ты провела сегодняшнюю ночь.
Не могу сдержаться и закатываю глаза, разворачиваясь к двери.
- Пока, Вильям, - бросаю я.
И последнее, что я слышу, отбегая от его дома, это:
- Пока, Кейтлин.
Чтоб тебя, Хардинг! Я пробираюсь в дом незамеченной, и искренне надеюсь, что мама не заглядывала ко мне сегодня утром. Но если у родителей все-таки появятся вопросы, то скажу, что была на пробежке. Позволяю себе спокойно выдохнуть, а после потрясенно замираю посреди своей комнаты. Ведь одно осознание сваливается на меня сверху будто ведро ледяной воды.
Я вдруг отчетливо понимаю, что когда завязывала шнурки своих кед, открывала Вильяму отличный вид на свою задницу в полупрозрачном белье. Ведь я так и не додумалась найти его шорты и попробовать затянуть шнурок потуже.
Если и существует какой-то крайний уровень стыда и смущения, то сейчас я превысила все их отметки.