Я не могу без тебя [закончен]

Вот сразу, как и сказала, приятного прочтения

Маслеников пулей выбежал на улицу по дороге, чуть не сбив нескольких человек. В голове настойчиво кричал один вопрос: " как так? " и одна мысль: " этого просто не может быть ". Что теперь делать блогер не знал, и даже не представлял. Настроение, которое и так было не к черту все-таки ушло в минус и причем настолько в минус, что просто пиздец. Хотелось, чтобы это был просто плохой сон. Хотелось проснуться и увидеть рядом любимую девушку, крепко обнять ее и поцеловать в до сих пор такие желанные губы, а после обнять со спины и пролежать так аж до самого обеда. А после встать и приготовить с ней вместе поздний завтрак. Хотелось, чтобы это был лишь сон. Но это не он. К сожалению. Это. Не. Сон. Это чёртова реальность, которая просто вывела парня из себя настолько, что сейчас он выпускал все свои эмоции бушующие через край прямо на улице, прямо парковке больницы, совсем не заботясь о том, что его могут выпереть с этой территории.

- СУКАААА - кричал он, долбя с силой по машине. - СУКААААА, за что? ЗА ЧТО БЛЯТЬ?  - продолжая колотить не в чем не повинную машину, сигнализация которой верещала еще после первого удара. Люди, проходившие мимо,  осуждающе смотрели на эту картину, но ничего не говорили. Возможно, думали что он сумасшедший, а может что-то понимали или догадывались.

Теперь по мимо правой руки болела еще и левая. Теперь придётся перебинтовывать две руки. Но Диме было пофиг на это. Сейчас эта ноющая боль в костяшках уходила далеко на последний план, а ее место занимала другая боль. Душевная боль. Боль от понимания того, что все как всегда пошло через жопу, боль от непонимания происходящего, боль от безысходности и наконец боль от того, что ничего нельзя изменить.

- СУКААА - в последний раз крикнул Маслеников, с силой ударил ногой по колесу и сел в машину. Быстро заведя мотор, он выехал со стоянки, которая находилась на  территории больницы.

На фоне играла как назло грустная музыка, а правая рука иногда с силой била по рулю. Хотелось материться, но сил почему-то не было. Хотелось все забыть как страшный сон, но больше исчезнуть навсегда.

В каком-то потерянном состоянии, Маслеников припорковал свою машину около подъезда и поднялся в квартиру. Телефон постоянно вибрировал, давая понять, что кто-то звонит. Дома находиться небыло ни сил, ни желания. Быстро взяв бумажник, Дима вылетел из квартиры и направился опять к машине. Сев в нее и набрав в навигаторе адрес ночного клуба, который он сегодня обязательно посетит, тот выехал со двора. Времени было еще не так много, чтобы клуб открылся, поэтому нужно где-то подождать. Примерно в двадцати минутах ходьбы от дома был небольшой парк, в котором Дима часто любил сидеть. Именно там почему-то ему было спокойно. Именно сидя на мягкой траве и смотря на небольшой прудик, на душе становилось легче. Почему-то именно там куча разных мыслей сливались в воедино, а пустота на душе рассеивалась. Машина ехала в сторону парка.

                                           ***

Когда Дима пулей вылетел из палаты, все ребята были в шоке. Никто кроме Евы и Эмиля не понимал что происходит. Все уставились на только что захлопнувшуюся дверь, и застыли в немом шоке. Ева посмотрела на Эмиля сочувствующим взглядом, а тот в свою очередь снова натянул рукава толстовки. Первым от выходки Масленикова отошел Артем.

- это че такое было? - нарушил он тишину.

- хуй знает - ответил Сударь. - ща я его догоню - сказал он и уже встал чтобы направиться к двери, как его остановил Эмиль.

- не надо за ним идти - сказал он.

- почему? Мы должны знать, какого это он так сорвался. - недоуменно сказал Сударь.

- у него на это есть причины - твёрдо сказал Иманов - и сейчас его лучше не тро... - не успел Эмиль договорить, как почувствовал резкую боль в левой руке -гать - договорил он, тряся рукой в воздухе.

- че с тобой? - спросил Вася

- ничего - ответил Эмиль и зажмурился от еще одной порции боли. - все хорошо. Сударь, сядь.

- может ты объяснишь нам, че происходит? - задал вопрос Стас

- а что происходит? Ай, блин - снова боль.

- ну хотя бы то, что у тебя с рукой? - как-то тихо спросила Полина

- все у меня нормально - почти огрызнулся Эмиль

- так, ребят, хватит - сказала Ева. - Нам пора, Эмиль уже устал.

Ребята договорились прийти завтра, а после попрощались с Эмилем и вышли за дверь. Осталась только Ева, которая сказала Стасу, что у нее есть кое-какое дело к Эмилю и ее ждать не надо. Стас кивнул и вышел за дверь.

Когда девушка убедилась, что ребята действительно ушли, она села на кровать к Эмилю и взяла его руки в свои. Она посмотрела в его глаза и увидела в них боль. Боль, которую Эмиль так долго и тщательно держал в себе. Боль, от которой самой становилось грустно.

Она загнула рукав толстовки на левой руке и посмотрела на то место, где должна была быть надпись. Подняв взгляд на парня, она еще раз заглянула в его глаза, будто спрашивая разрешения. Получив на немой вопрос горькую усмешкой и чуть заметный кивок, девушка стёрла тональник с запястья. Чуть меньше половины буквы " Д " было красного цвета. Она смотрела на запястье парня и не могла в это поверить. Одинокая слеза прокатилась по щеке девушки. Она гладила букву " Д " как будто могла что-то изменить, как будто могла снова сделать ее чёрного цвета. Эмиль отвернулся к окну. Он не хотел это видеть. Он это чувствовал. Он почувствовал, как буква начала менять свой цвет еще тогда, когда рука заныла после первого удара Димы обо что-то твёрдое. Он это почувствовал, но виду не подал. Он уже спалился. Куда больше то? Запястье до сих пор тянуло, и было неприятное ноющее чувство в груди. Возможно сегодня ночью будет приступ астмы. Как же этого не хотелось.

- мне жаль, Эмиль - шёпотом проговорила Ева, вытирая слезинку со щеки.

- не надо. Не плачь - так же шёпотом сказал Эмиль, еле сдерживаясь от того, чтобы самому не заплакать. А знаете, сейчас очень хотелось это сделать. Очень. Внутри было так пусто и больно, что сдерживаться было очень трудно. А вообще, это ему, а не Диме надо кричать и биться в истерике. Это ему, а не Диме надо калашматить стены и срываться на всех.
Это ЕМУ надо делать, понимаете? ЕМУ, а не Масленикову, который сейчас черт знает где. Эмилю, понимаете? Потому что это ЕМУ осталось жить хрен знает сколько, потому что не известно, когда метка станет полностью красной. Это Эмиль скоро умрёт из-за того, что его соулмейт не принял его. Это надо делать Эмилю, а не Диме, понимаете? Но почему-то происходит все наоборот. Эмиль, который сейчас должен выплёскивать от бессилия на всех свои эмоции, успокаивает девушку, которая просто не может смириться с этим. Которая просто не может ничем помочь. А ведь хочется. Очень хочется, чтобы все было как прежде. Все, кроме дурацкой влюблённости Эмиля. Хочется все вернуть обратно. Хочется. Но это не возможно...

- не плачь, Ев, все будет хорошо - говорил Эмиль, перебирая волосы девушки в своих руках.

- я сделаю все, чтобы ты был счастлив. Я обещаю тебе. - сказав это, девушка подняла голову. - слышишь? - спросила она.

Эмиль кивнул. - слышу - ответил он

- ты мне веришь? - спросила вновь она

- верю - с усмешкой ответил парень.