глава 27
«Щупальца»
Давид изменился. То ли это я забыла, как он выглядит, то ли это он стал еще больше и выше. Еще сильнее и злее. Отросшая черная щетина на подбородке сделала лицо жестким и резким. От него исходило электричество. Если бы я щелкнула выключателем, то его глаза продолжили бы гореть в темноте, как угли. На нем была серая футболка, спортивные штаны и расстегнутая черная толстовка. Он не оказался здесь случайно. Он давно ждал меня, облачившись в домашнюю одежду, попивая чай и считая минуты. Девлин привела меня к нему, потому что он так хотел.
- Т/и, мы хотим просто поговорить с тобой, - сказала Девлин примирительно. - Я знаю, что вы с Давидом не ладите, но...
- Не ладим? - переспросила я, теряя голос. - Ты понятия не имеешь, что происходит! Давид, ты не можешь приближаться ко мне! - Я забилась в угол, не сводя с него глаз. - Ты не можешь говорить со мной. Ты не понял, насколько все серьезно? Это решение суда. Это условие твоего освобождения под залог. Ты отправишься в тюрьму, если не дашь мне уйти прямо сейчас!- Закончила? - спросил он.
Его руки были сжаты в кулаки в карманах. Желваки ходили под кожей. Глаза сузились, как у бешеного пса перед атакой.
- Теперь зайди в комнату и сядь. Ты не уйдешь, пока внимательно не выслушаешь меня.
- Это не займет много времени, - снова влезла Девлин, словно опасаясь, что про нее забудут.
- Уйди на кухню, - бросил ей Давид, и она тут же опустила глаза, как провинившаяся собака. Потом втянула голову в плечи и ушла на кухню, ни разу не оглянувшись.
Давид взял меня за локоть, завел в гостиную и захлопнул за нами дверь. Заставил сесть в кресло, придвинул второе и сел напротив. У меня сбилось дыхание, когда он уставился на меня с ледяной ухмылкой. Когда-то мне нравилась эта ухмылка, теперь же я едва не плакала от ужаса.
- Ты заберешь заявление, - сказал он, двигая челюстью влево и вправо и постукивая кулаком одной руки по ладони второй. - Ты пояснишь, что все всё неправильно поняли, а у тебя не хватило духу сказать правду. Ты признаешься, что все было сделано с твоего согласия. Что это была твоя давняя фантазия - чтобы тебя трахнули, пока ты была в отключке. Забавы, которые не всем дано понять. Все обвинения должны быть сняты, и ты постараешься изо всех сил вытащить меня из того дерьма, в которое меня столкнула.
- Ты изнасиловал меня, Давид. Ты посмел воспользоваться моим телом, когда я даже понять не могла, что происходит. Ты... Ты... - Я закрыла лицо руками, задыхаясь.
- Я скучал по тебе, дурочка. Как ненормальный. Я злился. Я сходил с ума. А кто причина? Кто, Т/и? Ты, которая не смогла даже порвать со мной по-человечески! Ты выбросила меня из жизни, даже не удостоившись понять, что творится у меня в душе. Тебя возмущает, что я воспользовался тобой, серьезно? Как будто ты не относилась ко мне как в куску дерьма все это время! Это просто бумеранг прилетел к тебе, любовь моя. Бумеранг, за который ты хочешь, чтобы я расплатился жизнью? Серьезно? Тебе мало того, что от моей репутации ничего не осталось. Мало того, что я выложил половину своего состояния за залог. Мало, что мои отношения с твоим отцом навсегда испорчены. Всего мало. Тебе нужна моя смерть за гребаной решеткой, так? Откуда в таком нежном существе столько злобы? Откуда столько ненависти в твоей красивой головке, Т/и Т/ф? В чем я провинился, любовь моя? В том, что любил тебя сильнее, чем ты могла понять?
Паутина. Огромная, прочная, смертельная. И Его Высочество Паук, который не выпустит меня, пока не сожрет целиком. Пока его яд не растворит все мои внутренности и от меня ничего не останется, кроме пустой оболочки.
- Забери заявление, и мы квиты. Я как-нибудь встану на ноги после всего, через что прошел. Мне не много надо: женщина, которая не строит из себя хрустальную, и отношения, которые она не будет выносить на чужой суд. Я нашел такую. Теперь осталось уладить все с тобой.
Его голос внезапно смягчился. Он протянул руку и коснулся моей коленки.
- Я часто возвращаюсь мыслями в те времена, когда мы были вместе. А ты? Твоя неопытность сводила меня с ума. Твой страх возбуждал. Ты никак не могла понять, что со мной не так. Тебе хотелось отношений как в сказках Диснея. Ты плакала, когда получала острый перец вместо ванили. Ты не хотела играть в мои игры, только в свои. А я ошибался, решив, что со временем ты войдешь во вкус. Ох, я должен был сдаться сразу. Оставить тебя розовощеким мальчишкам, развозчикам пиццы и студентам без гроша. Я должен был отпустить тебя. Но я не смог. Чувства к тебе были сильнее разума. Они до сих пор сильнее разума. Сильнее морали, норм приличия и закона. Я потерял над собой контроль, когда увидел тебя в той комнате на постели. Это случается с людьми. Особенно с теми, кто любит.
Давид придвинулся ближе и прислонился лбом к моему лбу. Я закрыла глаза, пытаясь совладать со своим дыханием. Паутина опутала мое тело, мои мысли, мою душу. Я знала, что Давид даже дьявола убедит в том, что он прав. Или нет, он и был дьяволом.
Давид улыбнулся, смахнул невидимые пылинки со штанин и поднялся. Дотянулся до подоконника и взял стопку бумаг.
- Просто подпиши здесь и здесь, - сказал он, положив передо мной ручку. - Это отказ от данных ранее показаний. Я отправлю их своему адвокату, а он уже свяжется со следствием.
- Можно войти? - пискнула за дверью Девлин и, не дожидаясь ответа, вошла.
В ее руках был поднос, на подносе - три чашки и сложенное башенкой печенье. Зрелище, потрясшее меня своей нелепостью. Все равно что устроить чаепитие на гильотине.
Она медленно приблизилась к нам, словно пол был усыпан стеклом, и поставила поднос на стол. Ткань рукавов съехала вверх, и внезапно я увидела то, что предпочла бы никогда не видеть. Ни на руках Девлин, ни на чьих-либо других руках. Черные, как ежевичные пятна, синяки на обоих запястьях. Когда-то у меня были такие же.
- Я не просил, - сказал ей Давид, сузив глаза.
Девлин вымученно улыбнулась и снова взялась за поднос, намереваясь унести. Она всегда была бойкой девчонкой, разговорчивой, резкой, смешливой, а теперь даже взгляд изменился: стал пустым, тусклым, как пыль. Я узнала этот взгляд. Когда я встречалась с Давидом, то не раз видела такой же в зеркале.
- Оставь, - сказала я, касаясь ее руки. - Разговор все равно окончен, я не буду ничего подписывать.
Я вылетела в прихожую, пользуясь моментом, и дернула дверь на себя. Она не поддалась. Моего плаща, в кармане которого лежал телефон, больше не было на крючке.
- Как это понимать? Верните мне мою одежду и откройте дверь! Сейчас же!
Давид вышел за мной следом в прихожую, разминая шею.
- Ты не уйдешь, пока не подпишешь документы, - сказал он, понижая голос.
- Суд будет очень рад узнать, как именно ты заполучил мою подпись, - спокойно сказала я, рассчитывая на его здравомыслие.
- Это если ты будешь в состоянии говорить, - еще тише сказал Давид.
- Ты угрожаешь мне? - хмыкнула я, но кишки завязались узлом от ужаса.
- Я всего лишь прошу тебя хорошо подумать.
- Мои подруги в курсе, что я отправилась пить кофе с Девлин. Моя машина осталась на рабочей парковке. На улицах полно камер, по которым восстановят мой след. А ты не настолько туп, чтобы держать меня здесь силой.
Давид вытянул руку и коснулся моей щеки.
- Ты в курсе, какой максимальный срок за изнасилование? - улыбнулся он. - Нет? Пожизненное заключение. А знаешь, какой срок за двойное изнасилование? Тоже пожизненное. А сколько мне дадут за изнасилование с убийством? Тоже пожизненное, не больше. Ты следишь за моей мыслью?
- Давид, что ты такое говоришь?! - заорала Девлин.
- На хрен пошла отсюда, - бросил он ей, оглянувшись.
У меня было только это мгновение.
Одно-единственное. Он все равно не выпустит меня отсюда. Сначала заставит подписать бумаги, а потом... Даже бог не знает, на что способен этот монстр.Я схватила со столика мраморную статуэтку и ударила Давиду по затылку. Он качнулся, вцепился в дверной косяк. Я размахнулась еще раз, но он успел перехватить мою руку.
- Проклятая сука! - выдохнул он яростно, вырвал из моих рук статуэтку и ударил в ответ. Один раз, второй, третий...
Кровь залила глаза. Я качнулась, землю унесло из-под ног. Девлин завизжала во все горло. А потом мир вокруг меня закончился, погас.
* * *
Подушка была красного цвета, острая боль сводила с ума - будто кто-то водил ножом по внутренней стороне моего черепа. Я коснулась лба пальцами и нащупала глубокое рассечение. Кожа разошлась на сантиметр, кончики моих пальцев легко помещались между краями. Шея и лицо были липкими от крови.
В комнате царил полумрак, слегка разбавленный светом тусклой зеленой лампы. Тьма засела в углах. По потолку ползали тени.
- Ты сама виновата, - выдохнул Давид, возникая из ниоткуда. - Ты сама.
Он вцепился руками в спинку кровати, на которой я лежала, и уставился на меня огромными красными глазами.
- Где Девлин? - спросила я.
Он махнул рукой в сторону двери, и я увидела ее, неподвижно лежащую на полу в коридоре.
- Что ты с ней сделал? - прохрипела я.
- Просто заставил умолкнуть и не верещать. А теперь сижу и думаю, что мне сделать с тобой.
- Она жива?!
Желчь подступила к горлу. Давид продолжал смотреть на меня в упор, не мигая, будто манекен. Капли пота с его лба падали на мой лоб. Он облизал пересохшие губы и улыбнулся, криво, страшно.
- Я подпишу твои бумаги, - сказала я, избегая смотреть ему в глаза. Не хотела встречаться взглядом с тьмой, пожирающей его изнутри.
- Они мне уже не помогут, - усмехнулся он, и снова кивнул на тело Девлин.
- Я отзову свое заявление. Что бы ни случилось с Девлин - опишу как несчастный случай. Дай мне уйти, Давид. Ты победил. Дай мне просто уйти.
Он похлопал по карманам, закурил и выпустил облако дыма мне в лицо.
- Я не верю ни единому твоему слову, - сказал он. - Ты подставляла меня сто раз и подставишь в сто первый. Поднимайся.
Давид взял меня за локоть и потянул вверх. Я села, в глазах двоилось. Мокрые от крови волосы липли к шее и плечам. Тени на потолке закружились. Тьма шевельнулась и поползла из углов, перебирая ножками, как сколопендра. Давид поставил меня на ноги, придерживая за воротник мертвой хваткой. Я едва доставала ему до плеча, таким массивным он был. Голова закружилась, и я упала вперед, уткнувшись лицом ему в грудь. Он сжал мои плечи. Его дыхание ударило мне в висок - горячее, как воздух в пустыне.
Я знала, что он убьет меня. А если не убьет, то превратит в параноика, который до конца жизни не вымолвит ни слова. Мрак, который сидел в нем все это время, наконец завладел им полностью - Давид позволил ему. Его пальцы подняли мой подбородок. Я заморгала, глядя на него сквозь ресницы, слипшиеся от крови.
- Что мне с тобой сделать? - повторил он, шаря по мне взглядом. - Что бы ты хотела сделать напоследок?
Где-то далеко за окном промчалась машина скорой. Окна квартиры Девлин выходили на город. Луна заливала все серебром: дороги и крыши, реки и мосты. Где-то там был Чарльмонт, место моей работы; Черчтаун, откуда я бежала; Талла, где я была счастлива, и гостиница «Шелбурн», где я потеряла столько крови, что чуть не погибла. Где Саша снова пытался спасти меня от демонов, подаренных Давидом. Но разве можно было спастись?
Ни бог, ни ангел-хранитель, ни рыцарь в золотых доспехах, ни молитвы, ни магический круг, ни святая вода не смогли бы меня спасти.
Давид приложил свою сигарету к моим губам. Я не пошевелилась, и тогда он просто затушил ее об мою блузку. Затем бросил окурок на пол и положил руку мне на шею, то ли лаская, то ли приготовившись удавить. Вот так просто. Мгновение - и меня не станет...
- Нет! - выпалила я, вцепившись в его ладонь. - Пожалуйста. Если это конец, то я хочу умереть в постели. Ты можешь делать со мной все, что захочешь. Я не против...
- Смотрите-ка, сука соскучилась по хозяину? - он склонил голову набок, будто видел впервые.
- Давай закажем еду, - продолжила я. - Отпразднуем твою победу. Да, я могу есть с пола, как твоя послушная сука. А после оближу и пол, и твои руки. Я напишу родителям, что буду поздно. Можешь не торопиться, ты успеешь сделать все, что хочешь.
Мое предложение уже завладело его фантазией: я видела, как сузились его глаза. Просто убить меня было бы слишком скучно, и он знал это. Давид вынул мой телефон из своего кармана, и я сказала ему пароль. Он написал моей матери, что я остаюсь у подруг на ночь. Потом он спросил, что я хочу на ужин.
Как в старые добрые времена.
- Только без фокусов, когда я буду говорить по телефону, - сказал Давид. - Иди в ванную. Услышу хоть звук - и ты умрешь.
Он позвонил и сделал заказ. Я слышала, как он продиктовал адрес и положил телефон на стол. Я склонилась над раковиной и включила воду. Она была еле теплой - такой же, какой скоро буду я.
Давид вошел следом и стал позади, разглядывая меня со спины. Я подняла голову, посмотрела в зеркало и встретилась с ним глазами. Меня так трясло, что я не могла набрать воды в ладони.
- Как быстро ее привезут? - спросила я, приготовившись тянуть время до последнего.
- Неужели ты спешишь? - ответил он, сжав мои плечи и заставив развернуться.
Меня словно парализовало, дыхание стало прерывистым, как хрип умирающего. От ужаса я не могла даже плакать. Давид рывком сдернул блузку с моих плеч. Пуговицы полетели во все стороны, запрыгали по полу. Вслед за блузкой расправился с лифчиком - разодрал его голыми руками.
- Ты все такая же, - сказал он. - Такая, как я помню. Словно ушла только вчера... Как оно было? С этим курьером? Лучше, чем со мной?
Я не пошевелилась. Тремор стал таким сильным, что напоминал предсмертные конвульсии. Я обхватила себя руками, лишь бы те не дергались в воздухе, как подключенные к электродам.
- Отброс хорошо тебя трахал? Или он только кулаками махать умеет?
Легкие окончательно подвели меня. Я схватилась за горло, пытаясь вспомнить, как дышать. Я уже знала, что будет дальше, - будто видела в магическом шаре. Он начнет душить меня, а потом...
- Совсем не изменилась. Такая же заторможенная и холодная. Будто вмерзла в лед. Наверно, даже мертвеца можно расшевелить быстрее, чем тебя, Т/и.
Давид сжал мою шею и втолкнул в душевую кабинку. Я задела спиной полку. На пол посыпались бутылки и зубные щетки. Он сорвал душевую насадку и намотал металлический шланг вокруг моей шеи. Я сопротивлялась, пыталась удержаться на ногах. Мои пятки скользили и дергались на мокром полу. Снова открылось рассечение на лбу, и кровь брызнула в разные стороны - все вокруг было в красных разводах: и стены, и кафель, и Давид.Он ослабил металлический узел, когда я почти отключилась от удушья. Пот лил с его лба, ткань брюк натянулась в промежности, он был возбужден так сильно, что трясся. Я лежала на ледяном кафеле. Потолок казался таким низким, будто готов был обрушиться и раздавить меня окончательно. Красные капли застыли на пластике душевой кабинки. Всюду валялось стекло: вдребезги разбилась какая-то бутылка. Давид включил воду, чтоб смыть кровь с моего лица и груди. Струи врезались в мою кожу, как жала.
- Не забудь открыть, когда привезут еду, - пробормотала я в полуотключке. - Не пропусти звонок.
- Жаль, что мысли о еде до сих пор занимают тебя больше, чем мысли обо мне, - ответил Давид.
Он заставил меня сесть и расстегнул ширинку. Тьма разлилась перед глазами. Его руки легли на мой затылок. Я ждала звонка в дверь, воя сирены за окном, но их все не было и не было. Шум воды и хриплое дыхание Давида поглотили все звуки извне, что могли проникнуть в это место. Место, где я погибну.
Я опустила глаза и внезапно увидела, что у Давида нет обуви на ногах. Да и ног тоже нет. Вместо них из штанин выглядывали щупальца осьминога. Черные, блестящие и гладкие, как смола. Толстые, мясистые присоски сочились голубоватой жидкостью, которая растекалась по полу. Он больше не был человеком. Он был смертельной тварью, насквозь пропитанной ядом. Его пот, кровь, слюна, сперма - все вызывало интоксикацию, паралич, остановку сердца.
Я моргнула, и видение исчезло. Моргнула снова - и щупальца вновь были тут, повсюду: торчали из штанин его брюк, шарили по моему затылку, вываливались из расстегнутой ширинки. Содержимое моего желудка подступило к горлу, и меня стошнило, сильно, фонтаном. Давида это не смутило. А, может, даже завело еще больше. Он рывком поднял меня на ноги, прижал к стене, навалился, и его щупальца принялись срывать с меня последнюю одежду, терзать мое тело, заливать ядом все, к чему прикасались.
Я сглупила, когда побоялась умереть.
Теперь я хочу умереть.
Я устала есть пригоршнями этот яд, уж лучше смерть, спать в земле на траурном бархате, стать травой и ничего не чувствовать...
Дверь распахнулась так резко, что из нее вылетело стекло. Кто-то стоял в полумраке на пороге. Потом он шагнул вперед, в полосу света, и я увидела его глаза - голубые, как газовый огонь, обрамленные темными ресницами. Над левой бровью рассекал надвое тонкий шрам: казалось, что бровь перечеркнута невидимым штрихом.
Чудовищно долгую секунду я смотрела на Сашу, а Саша смотрел на меня. Я заставлю себя забыть многие вещи, но не смогу стереть из памяти этот момент: я, он и чудовище между нами. Секунда, растянувшаяся на века. Время, застывшее в камень.
А потом снова наступил хаос: звенело стекло и грохотали двери, падали зеркала и брызгала кровь. Кто-то плакал: то ли я, то ли кто-то другой. Щупальца выпустили меня, я упала на пол, но не почувствовала боли. И через мгновение все стало тихо: меня словно завернули в бархатный вакуум, в тишину. Пульс замедлился. Страх смерти отступил, и безумная, животная боязнь за Сашу - тоже. Он справится с Давидом. Никаких сомнений. Даже если у того будет оружие в кармане или ярость утроит его силу - Саша победит.
Когда Давид спросил, что я хочу на ужин, я сказала: острые крылья. Три порции. А значит, полицию Саша вызвал тоже.
* * *
Я открыла глаза. Надо мной навис потолок ванной комнаты. Все той же. Кто-то перевязывал мне голову и вытирал салфеткой лицо. Чьи-то руки в голубых перчатках мелькали перед глазами. Откуда-то доносился голос Девлин, разбавленный всхлипами.
- Все в порядке, - сказала незнакомка в желто-оранжевом жилете. Фельдшер.
Я моргнула и внезапно сквозь застилающий глаза туман разглядела Сашу. Его лицо плыло надо мной в серебристом тумане. Я присмотрелась и увидела в его глазах то, чего не видела никогда прежде: слезы.