Окно дома напротив

Мы в безопасности, и нам нужно передохнуть.

Ксюша умыла лицо, выпила воду из фонтанчика и прижалась спиной к стене. Она была такой бледной, что я боялась - еще немного, и грохнется в обморок. Я тоже вымыла лицо и руки, стала сушить одежду и волосы, а Ксюха молча помогала мне.

Я чувствовала себя грязной. Не из-за того, что на меня вылили воду из ведра для тряпки. А из-за того, что меня оскорбляли и унижали. Из-за того, что я не смогла дать отпор, как следует, потому что была физически слаба. Из-за того, что допустила всю эту травлю.

Приведя себя в порядок, я забралась на высокий подоконник, Ксюша села рядом.

- Спасибо, - искренне поблагодарила я ее. - Не думала, что вступишься.

Ксюша подняла на меня темные, блестящие от слез глаза.

- Я так больше не могла, Т/и. Прости, что сразу не вступилась. Я боялась. Я такая трусливая. Такая слабая. Но мне было очень страшно, очень, - прошептала она, закрывая лицо ладонью. Не хотела, чтобы я видела, как она плачет.

- Ты не слабая. Ты среди них самая сильная. Потому что единственная не пошла на поводу у Малиновской. Я уважаю тебя за это, но... Но лучше не делай так, ладно? Не нужно, чтобы они и тебя травили.

- Когда травили меня, никто не вступился, - вдруг глухо сказала Ксюша. Я вздрогнула - от того, сколько боли было в ее голосе. - Это было в средней школе. Тогда мы жили в другом районе.

- Что произошло? - спросила я. - Если не хочешь, не говори.

Она молчала. Наверное, ей было тяжело. И, понимая это, я в знак сочувствия сжала ее плечо.

- Я никому этого не рассказывала, - вдруг призналась Ксюша. - Думала, что засмеют. Или снова начнут... травить. Как тогда. Знаешь... В младшей школе все было хорошо. У меня были подружки, и мы отлично проводили время. А в средней школе все изменилось. Наш класс соединили с параллельным, и там были девочки, которым я не понравилась. Они настроили против меня весь класс.

- Почему не понравилась? - не поняла я. - На тебя тоже положил глаз какой-то дебил, который нравился местной королеве школы?

Ксюша замотала головой, и ее черные волосы разметались по плечам.

- Нет. Просто... Им не нравилось, что я не так выгляжу. Что у меня не то имя. Что я не той национальности. Понимаешь?

Меня словно кипятком ошпарило.

- Что?..

- Они говорили, что я не русская, и что мне тут делать нечего. Это было несправедливо, понимаешь? - по щеке Ксюхи поползла слеза, и она торопливо ее смахнула. - Мы все родились в этом городе. Мои бабушки, дедушки, родители, я с сестренкой. Но все равно как чужие в глазах таких, как они.

Меня не били, но обзывали по-разному, смеялись за спиной, давали обидные клички. Никто не хотел сидеть со мной, никто не здоровался. Как будто я прокаженная! Я... Я не могла больше ходить в ту школу, Т/и. И родителям тоже сказать не могла. Просто терпела. А потом мы переехали, я перешла сюда и выдохнула - здесь меня приняли.

Ксюша замолчала, и я обняла ее, чувствуя новую волну гнева.

- Те, кто обижал тебя, просто мрази, - прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к горлу. - Никто не имеет права оскорблять других. Тем более, из-за национальности. Мы все равны. Господи, ну какие же твари, а!

Ксюша всхлипнула, и я обняла ее еще крепче. Уткнулась лицом в ее плечо и стала гладить по спине. Я знала, что она беззвучно плачет, да и сама с трудом сдерживалась. Раньше я не сталкивалась ни с чем подобным. И теперь меня разрывало на части от обиды и злости.

Почему мир настолько несправедлив? Почему есть люди, которые могут позволить себе быть моральными уродами? Почему в мире столько боли?

- Мне стало легче, Т/и. Теперь я не чувствую себя такой убогой, - вдруг сказала Ксюша, отстранившись. - Когда Малиновская решила устроить тебе бойкот, я испугалась, что если останусь с тобой, меня снова начнут травить. И молчала. Девочки тоже молчали. Они тоже боялись.

- Понимаю, - вздохнула я.

- Знаешь, я себя чувствовала такой слабой. Такой ужасной. Я ведь помнила, каково это - быть изгоем. Но не помогала тебе. А теперь я, наверное, тоже стану крысой. Но в душе теперь легче.

- Я буду тебя защищать, - пообещала я, а она лишь рассмеялась.

- Давай не пойдем на урок?

- Давай.

Ксюша вытащила телефон и наушники. Один протянула мне. Я надела его, и она включила песни из последнего альбома BTS. Мы сидели на подоконнике в туалете, прижимаясь друг ко другу предплечьями, и слушали музыку, пока в туалет не заглянула какая-то незнакомая учительница.

- Вы что тут делаете? - спросила она, с подозрением на нас глядя. - Курите?

- Нет, мы не курим. Просто вышли в туалет, - ответила я, прячу наушник.

- Тогда немедленно марш на урок! Нечего по туалетам прохлаждаться.

Учительница одарила нас нелестным взглядом и скрылась.

- Так всегда, - сказала Ксюха, немигающим взглядом глядя на закрывшуюся дверь.

- Что? - переспросила я.

- Учителя так всегда поступают. Делают вид, что не замечают. А на самом деле все замечают. Просто связываться не хотят. Так в моей прошлой школе было. Все знали, что меня травят, но никто ничего не делал. Типа, не бьют - и ладно. Это же просто конфликт подростков. Они сами разберутся.

Мы вернулись за десять минут до окончания урока. Я боялась, что с нашими вещами что-нибудь сделают, но нет - все было на месте. На своей парте Ксюша нашла записку. В ней было все два слова - «Новая крыса», и мы обе поняли, что это - объявление войны.

Теперь мы держались вместе, и так было спокойнее. Ощущение того, что ты не один, помогало, да еще как!

На какое-то время одноклассники успокоились. Только вот Аня с близняшками перестали общаться с Ксюшей - не подходили, опускали глаза в пол. И она, все прекрасно понимая, тоже не заговаривала с ними, хотя я была уверена - Ксюша переживала из-за того, что ее подруги бросили ее. Это действительно было тяжело.

На последней перемене к нам подошли пацаны - те самые, из компании Малиновской. Она сидела на своем месте, а я стояла рядом с тетрадью по математике. Над нами стали пошло шутить и так громко ржать, что разбудили спящего за партой дружка Бессмертных, который от всего происходящего держался в стороне. Будто вообще не в этом классе учился.

- Слушайте, дебилы, вы меня задрали! Заткните паяльники! - прорычал он, подорвавшись на месте. Парни попятились - испугались его. Я бы тоже испугалась - хулиган же.

- Сорян, Илюх, мы не хотели! Вообще мы с Кобай беседовали. Да, Коба? Хочешь с нами после школы потусоваться? Тебе понравится!

Снова мерзкий смех и пошлые шутки, от которых тошнило. Ксюша покраснела, а я открыла было рот, чтобы ответить придуркам, но этот Илья выругался, да так грязно, что у меня едва уши не завяли.

- Заканчивайте с фигней, - велел он и кинул на испуганную Ксюху быстрый взгляд. - Еще раз увижу вас рядом с ней, задницы на глаз натяну, мать вашу! Трижды. Каждому.

- Чувак, да какая тебе разница?

- Ладно-ладно, мы с Т/ф пообщаемся, норм?

- И к ней не лезьте! - вызверился вдруг Илюха. - Че за хрень развели? Заканчивайте уже. Бесит.

Парни ретировались - не захотели связываться с дружком Бессмертных. А тот снова улегся на парту и закрыл глаза.

- Спасибо, что вступился, - тихо сказала Ксюша.

- Да мне похуй. Мешают.

- Все равно спасибо.

- Поможешь мне с контрольной по матеше, - выдал Илюха. Она улыбнулась.

- Помогу.

- Договор. - И он отвернулся, а мы с Ксюшей переглянулись. Надо же, заступился. А вроде хулиган и все такое...

- А где Бессмертных? - зачем-то спросила я. Странно, но я все время искала его глазами.

- В душе не... кхм, не знаю, то есть, - поправился Илья, не поворачиваясь к нам. - Работает, наверное?

- Зачем? - удивленно спросила я.

- Во дурная. А зачем люди работают? Чтобы бабки были.

- А родители ему деньги не дают? - не отставала я от него.

Илья хрипло засмеялся.

- Я же говорю - дурная. Все, отстаньте. Я спать хочу.

Нас больше не трогали, однако я все время чувствовала на себя взгляды Малиновской и ее подружек. И знала - просто так нас не оставят в покое. По крайней мере, меня. Я должна подготовиться и дать отпор.

После уроков за Ксюшей приехала мать, и они подвезли меня до дома. Я сначала отказывалась, но Коба настаивала.

- Так безопаснее, - тихо сказала она. - Они и выследить тебя могут...

От ее слов по коже мороз прошелся, и я села на заднее сидение черной иномарки, в которой пахло теплыми цит...