Семейка
Тени удлинялись, крадя у палатки последние лучи заката. Врачи ушли, оставив только тихий шепот лагеря за полотняными стенами. Ньют не спал — его пальцы всё ещё дрожали, обхватывая маленькую ладошку Элис.
Она дышала ровно, но её лицо было бледным, а ресницы, обычно такие тёмные, казались почти прозрачными на фоне синяков под глазами.
«Я мог её потерять», — эта мысль впивалась в сознание, как шипы.
Занавес палатки приоткрылся, впуская полосу света. Томас проскользнул внутрь, держа в руках две миски с парящей похлёбкой.
— Есть хочешь? — прошептал он, протягивая одну Ньюту.
Тот лишь покачал головой.
— Она же проснётся и увидит, что ты сам еле держишься, — Томас нахмурился, но поставил миску рядом. — Минхо уже успел подружиться с местными. Говорят, впереди лагерь Правой Руки. Значит, мы уже совсем близко.
Ньют вздрогнул.
— Откуда они знают? Даже если им можно доверять, почему сами туда идут? Они из ПОРОКа? Или дело в правой руке?
— Эй, эй, эй, полегче, слишком много вопросов. Я сам не знаю, передаю тебе разговоры. — Томас опустился на корточки, понизив голос. — Но пока что нам здесь безопасно. Они дали воду, еду…
— Зачем? — резко оборвал его Ньют.
Томас замолчал. Они оба знали ответ. Доброта в этом мире всегда имела цену.
Элис пошевелилась во сне, и оба замерли. Но она лишь глубже уткнулась в подушку, сжав кулачок на краю одеяла.
— Она крепкая, — Томас улыбнулся. — Настоящий боец.
Ньют провёл пальцем по её горячему лбу.
— Ей бы не пришлось быть «бойцом», если бы…
— Если бы мы не выбрались из Лабиринта? Если бы мир не рухнул? — Томас вздохнул. — Ньют, она жива. И это главное. Да, я согласен, никто не должен проживать это, а пятилетний ребенок — тем более.
За палаткой раздался голос Минхо, что-то громко обсуждавшего с Уинстоном. Затем шаги, и в прорези занавеса мелькнула тень:
— Эй, спящие красавицы! — Минхо высунул голову внутрь, но тут же сменил тон, увидев Элис. — Ой. То есть… — Он понизил голос до шёпота: — Нашёл кое-что.
Он разжал кулак. На ладони лежала крошечная фигурка — деревянная лошадка, грубо вырезанная, но явно старательно отполированная.
— Для малышки. Чтобы… ну, знаешь. Не так страшно было.
Ньют взял игрушку, ощущая её шероховатость.
— Спасибо, — прошептал он.
Минхо лишь кивнул и исчез, оставив их в тишине.
Элис проснулась глубокой ночью. Палатка была освещена лишь тусклым светом фонаря, но она сразу увидела Ньюта, сидящего у её кровати с закрытыми глазами.
— Ньют? — её голосок был хриплым.
Он тут же открыл глаза.
— Я здесь.
— Мне… снился дождь, — она потрогала своё лицо, как будто проверяя, не капли ли это. — Настоящий.
Ньют наклонился, помогая ей сесть, и поднёс к её губам кружку с водой.
— Может, это знак. Скоро и правда пойдёт.
Элис засмеялась, а затем закашлялась. Ньют тут же придержал её, пока приступ не прошёл.
— Всё хорошо, — прошептал он, гладя её по спине. — Всё хорошо…
Она снова заснула, сжимая в руке подаренную лошадку(которую она сначала приняла за змею)
А за стенами палатки, в тёмном небе, зажглись первые звёзды — крошечные, далёкие, но такие яркие.
Как надежда.
Элис спала, а Ньют дремал, сидя на скрипучем походном стуле, когда в палатку без стука вошла та самая женщина в жилете с красным крестом.
— Как пациентка? — спросила она, слишком бодро, слишком громко.
Ньют вздрогнул, мгновенно протрезвев от сна.
— Спит, — резко ответил он, вставая между койкой и женщиной.
Та улыбнулась. Слишком широко.
— Прекрасно! Значит, регидратация подействовала. — Она сделала шаг вперёд, но Ньют не отступил.
— Спасибо за помощь. Мы больше не задержимся.
— О, нет-нет! — женщина покачала головой, и её тень на полотне палатки изогнулась, как паук. — Ей нужен отдых. И… обследование.
— Какое ещё обследование? — голос Ньюта стал ледяным.
Женщина не ответила. Вместо этого она наклонилась, будто пытаясь разглядеть Элис поверх его плеча.
— Она ведь не просто ребёнок, правда?
Сердце Ньюта упало.
— Она просто ребёнок, — прошипел он, сжимая кулаки. — Единственное, что ей сейчас нужно — это вода и покой.
Женщина выпрямилась, её глаза скользнули к входу.
— Конечно. Просто… странно. В наше время. Дети… они редко выживают, а о выживании в одиночку и речи быть не может.
За палаткой мелькнули тени — кто-то стоял снаружи. Не просто один человек.
Ньют почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
— Нам пора.
Он резко развернулся, наклонился к Элис и осторожно поднял её на руки. Она застонала, но не проснулась.
— Вы не можете просто уйти! — женщина внезапно перекрыла выход.
— Можем, — из-за её спины раздался голос Минхо. Он стоял в проёме, скрестив руки. — Или у вас тут правила гостеприимства с подвохом?
Тень Уинстона мелькнула слева, Томас — справа. Их маленький отряд снова был в сборе.
Женщина заколебалась, затем фальшиво рассмеялась:
— Что вы! Просто заботимся о вас. Но если решили уйти… — она развела руками, делая шаг в сторону.
Ньют пронзил её взглядом и первым шагнул в ночь.
Лагерь, ещё днём казавшийся спасением, теперь выглядел иначе. У палаток стояли люди — не раненые, не беженцы. Солдаты. Слишком прямые спины, слишком цепкие взгляды.
— Быстро и без паники, — прошептал Томас, прикрывая их спину.
Минхо шёл впереди, ненатурально громко болтая о «поисках лучшего места для стоянки».
Элис зашевелилась у Ньюта на руках.
— Холодно… — прошептала она, не открывая глаз.
— Эй, — вдруг сказал Уинстон, указывая на ящики у ворот. — На них маркировка ПОРОК.
И правда — мелкие буквы на брезенте: «Сектор 7. Мед. снабжение». ПОРОК.»
— Чёрт, — Томас ускорил шаг. — Это не лагерь. Это подстава.
Ворота были уже близко, когда позади раздался голос:
— Стоп!
Они побежали.
Выстрел в воздух. Крики. Элис вскрикнула и вцепилась в рубашку Ньюта.
Бежали. Бежали. Опять бежали. Все как всегда.
Погони не было, по крайней мере, на первый взгляд.
Пустыня встретила их молчаливым презрением. Песок, нагретый за день, теперь отдавал холодом, пробирающимся сквозь тонкую ткань одежды. Они шли гуськом, след в след, чтобы не потерять друг друга в темноте.
Первые несколько часов прошли в относительном спокойствии. Элис даже улыбалась, когда Минхо, идя первым, вдруг замер и торжественно объявил:
— Следы! Свежие!
Все насторожились, ожидая худшего, пока он не добавил:
— Черепахи. Огромной. Страшной.
И указал на едва заметные бороздки на песке, оставленные, скорее всего, ящерицей.
Элис рассмеялась, а Ньют не удержался и потрепал Минхо по плечу:
— Наш бесстрашный следопыт.
— Я бы предпочел черепаху, чем то, что обычно оставляет следы в этих местах, — проворчал Уинстон, но и в его голосе слышалась усмешка.
Даже Томас, обычно такой сосредоточенный, позволил себе улыбнуться.
Но потом всё изменилось.
Ночь становилась холоднее, а путь — тяжелее. Элис начала отставать, её шаги замедлялись, дыхание становилось прерывистым. Она не жаловалась, но Ньют заметил, как она прикусывает губу, чтобы не застонать от усталости.
— Давай я понесу тебя, — предложил он, останавливаясь.
— Нет, — она упрямо покачала головой. — Я сама.
— Элис...
— Я не маленькая!
Его терпение, и без того истощённое страхом и усталостью, дало трещину.
— Но ты ведёшь себя как капризный ребёнок! — резко сказал он. — Мы не можем останавливаться из-за твоего упрямства!
Она замерла, словно он ударил её. Глаза расширились, наполнились чем-то хрупким и ранимым.
— Ньют... — начал Томас предостерегающе.
Но было поздно.
— Я... я не... — голос Элис дрогнул.
— Мы все устали, — Ньют не сбавил обороты, его слова теперь лились, как яд. — Но только ты не можешь держать себя в руках! Ты думаешь, мне нравится тащить тебя на себе, как беспомощного щенка?
Тишина.
Даже ветер, казалось, замер, чтобы услышать её ответ.
Элис не расплакалась. Не закричала. Она просто... сжалась. Будто стараясь стать меньше, незаметнее.
— Прости, — прошептала она.
И отвернулась.
Ньют сразу понял, что перегнул. Но гордость, глупая, бесполезная гордость, не позволила ему извиниться.
— Ладно, — он грубо выдохнул. — Идём.
Тишина после слов Ньюта повисла в воздухе, густая и неловкая. Элис больше не отставала — она шла, стиснув зубы, но её маленькие ноги едва поспевали. Каждый шаг давался с трудом, а дыхание стало частым и прерывистым.
Минхо первым не выдержал.
— Ладно, хватит это терпеть, — резко развернулся он и, не говоря ни слова, подхватил Элис на руки.
— Минхо, я са—
— Заткнись, принцесса, — он бросил вызов Ньюту взглядом. — Я несу. Потому что я не идиот.
Ньют сжал кулаки, но промолчал.
Элис сначала напряглась, потом обмякла, спрятав лицо в плече Минхо. Её плечи дрожали — то ли от усталости, то ли от слёз.
— Спасибо, — прошептала она так тихо, что только он услышал.
— Не за что, — он нарочито громко добавил: — Кто-то же должен быть нормальным в этой компании.
Томас и Уинстон переглянулись, но мудро решили не вмешиваться.
Через час Элис дремала на руках у Минхо, когда Ньют наконец не выдержал и подошёл.
— Дай я...
— Не-а, — Минхо отвернулся, прижимая её крепче. — Ты своё уже сделал.
— Я... — Ньют провёл рукой по лицу. — Я перегнул.
— О, серьёзно? — язвительно протянул Минхо. — А я и не заметил.
Элис зашевелилась, но не открыла глаза.
— Минхо, — Томас тихо предупредил.
— Ладно, ладно, — Минхо вздохнул. — Она не хочет, чтобы ты её сейчас трогал. Понял?
Ньют посмотрел на её сжавшиеся кулачки, на подрагивающие ресницы — она притворялась спящей.
— Хорошо, — прошептал он.
И отошёл прочь.
Элис не плакала. Она застыла в руках Минхо, маленькая и легкая, как пушинка, но внутри нее бушевал ураган. "Это я виновата. Надо было просто молчать. Надо было идти быстрее. Надо было..."
Минхо почувствовал, как она напряглась.
— Эй, — он нарочно качнулся на ходу, заставляя ее инстинктивно вцепиться в его рубашку. — Если упаду — приземлюсь на Ньюта. Он мягкий.
Она должна была засмеяться. Но вместо этого ее пальцы вцепились в ткань еще сильнее.
— Мне... мне жаль, — прошептала она так тихо, что он едва расслышал.
Минхо остановился как вкопанный.
— Что?
— Я вас задерживаю...
— Охренеть, — Минхо повернулся к остальным, перекрывая путь. — Все, привал.
Ньют открыл рот, чтобы возразить, но Томас резко ткнул его локтем в бок.
Остановились, развели костер.
Элис сидела, закутавшись в чей-то жилет, и пристально смотрела на огонь. Она съежилась, будто пытаясь занять как можно меньше места.
Минхо швырнул в Ньюта смятый пакет с рационом.
— Держи. Раздели с ребенком.
Ньют вздрогнул от ударения. Он разломил плитку пополам и протянул Элис.
— Возьми, пожалуйста.
Она потянулась, но вдруг отдернула руку.
— Тебе... тебе больше нужно. Ты ведь...
— Я что?
— Ты всех защищаешь, — она обвела взглядом остальных. — А я... я просто...
Томас внезапно хлопнул ладонями по коленям.
— Все, хватит.
Он встал, подошел к Элис и присел перед ней на корточки.
— Ты знаешь, почему Ньют взорвался?
Она испуганно покачала головой.
— Потому что он боится. Боится за тебя. А когда люди боятся — они злятся.
Ньют резко поднял голову.
— Томас...
— Заткнись. Ты накосячил. Теперь слушай.
Тишина. Даже ветер стих.
Томас повернулся обратно к Элис:
— Он не хотел тебя обидеть. Он просто...
— Я знаю, — она вдруг перебила его, подняв глаза, полные слез. — Поэтому мне и страшно.
Ньют замер.
— Потому что... если я вас подведу... если из-за меня...
Ее голос сорвался.
Минхо громко выругался.
Ньют встал, сделал шаг — и вдруг опустился перед ней на колени.
— Элис.
Она не смотрела на него.
— Посмотри на меня. Пожалуйста.
Когда она подняла глаза, он увидел в них то, что разбило ему сердце — стыд.
— Прости меня, — он сказал это так тихо, что только она услышала. — Я не хотел...
— Я знаю, — она снова прошептала.
И вдруг бросилась к нему, вцепившись в его рубашку.
— Я постараюсь быть сильнее! Обещаю!
Ньют обнял ее, чувствуя, как дрожит ее маленькое тело.
— Ты и так самая сильная из нас, — он положил подбородок ей на макушку. — Просто... давай иногда будем слабыми вместе?
Она кивнула, уткнувшись лицом в его плечо.
Минхо бросил в костер сухую ветку.
— Ну и семейка же мы, блин.
Но в его голосе не было злости.
_________________________________________
думаю, следующая глава будет концом( логическое завершение), тк я щас перечитала весь ужас, поняла, что здесь очень много сюжетных дыр
следующтй фанфик будет нормальным🫣🫣
если есть идеи на будещее — пишите:)