2
Суббота. Подъём в восемь утра. Многие ещё спят и даже не собираются просыпаться, потому что это их выходной, однако не повезло тем, кто работает в этот день. Вера как раз из их числа. Она уже привыкла, и её организм давно не высыпается: шести-семи часов катастрофически мало для него.
В это утро она проснулась гораздо тяжелее и неохотнее, чем в прошлые субботы. Девушка заставляла себя подняться с кровати не пять минут, а целых тридцать (за это время она успела два раза слегка вздремнуть).
С горем пополам она сделала это. Однако поднявшись с кровати, главная героиня снова присела на неё и просидела ещё минут десять, ни о чем не думая. Утренняя пустота в голове.
Рабочий день начинался в десять и заканчивался в шесть вечера, но Верин начальник, как всегда, даст ей много работы, и она закончит её только часам к восьми. Да сам, наверное, ещё и уйдёт опять к трём.
Только через ещё минут пять она более-менее морально была готова ко дню. Дарова медленно поплелась на кухню, где было довольно грязно и не убрано, однако это ни капельки не смутило её, потому что она была настолько сонная, что просто этого не заметила.
Вера делала себе простой завтрак (кофе и бутерброды) дольше обычного. Она потратила на это всё около двадцати минут. Обычно девушка позволяла себе опоздать примерно раз в три недели, и, видимо, сегодня намечалось как раз это событие. Просто сегодня не хотелось идти гораздо сильнее, чем в предыдущие пять дней, или же, чем во все эти несколько лет, но неважно...
Полностью закончив с завтраком и умывшись, она глянула на часы: 9:30, а она ещё не накрасилась и не оделась.
Девушка побежала в комнату и остановившись посередине неё, посмотрела на свой костюм, который лежал разбросанным на спинке стула: серый пиджак, белая рубашка и широченные серые классические брюки. Она чувствовала себя в этом очень некомфортно и неуверенно, но она обязана была это носить. Несмотря на то, что Дарова уже десять вечностей проработала у Господина Д., она всё ещё не могла привыкнуть к этому костюму: ей казалось, что все смотрят на неё и ужасаются такой безвкусице.
Вера медленно одевалась и смотрела на себя в зеркало: ужасные брюки закрывали её красивые и привлекательные ноги, а рубашка постоянно была в разных местах мятая из-за ткани, да и тем более пиджак делал её руки в два раза больше. Все вещи, как назло, делали её лишь уродливее. Она побежала надевать обувь в коридор.
— Евгения Васильевна, а вы к кому? — очень удивлённо спросила Людмила Георгиевна, выходя из своей комнаты и не узнавая свою квартирантку.
— Да это же я! — крикнула с изумлением Дарова.
— Прости, Вер, не узнала тебя. — охая и чуть подсмеиваясь, извинялась Морина, прижимая правую ладонь к груди, — Слишком взрослый наряд просто... Сначала подумала, что ты наша соседка с нижнего этажа.
— Та шестидесятилетняя женщина? — ошалела девушка.
— Да-да. — сильнее разгоготалась Морина, — Она тоже... В таком вот ходит... Мешковатом... — заметила она и направилась на кухню.
Главная героиня встала перед зеркалом в коридоре и со злостью подумала: «И долго же ещё я так буду унижаться?»
Ей захотелось снять обувь, что она сейчас же и сделала. Стянув обувь, она медленно прошла в комнату и взяла в руки своё любимое платье. Дарова аккуратно положила его на кресло и стала резко сдирать с себя всё официальное барахло. Она возненавидела до предела всю эту одежду, которая рубила топором её личность. Сняв с себя одежду, она открыла окно и с лёгкостью выкинула это всё на улицу. Она стала надевать платье.
— Была не была... — прошептала девушка.
Она поняла, что точно уже опоздает и решила никуда не мчаться. Вера принялась за макияж и уже через сорок минут была просто великолепна, честно.
Девушка ощущала себя будто во сне и поэтому творила вещи, которые обычно не делала, однако можно и сказать, что она занялась всем этим кому-то назло: либо Господину Д., либо жизни — неясно. Впервые за долгое время Вера готова была сделать так, как хотела. Она много раз мечтала выбросить эту одежду, но боялась, да и просто понимала, что нельзя — а как же это легко для неё сейчас оказалось... Просто лёгкое движение рукой в открытое окно.
Когда она посмотрела на часы, уже было 10:45.
Единственное, что она не успела сегодня утром, так это посмотреть обновления в сетях, но она ещё даже не отметила это, поэтому не особо это сейчас и важно.
Вы просто не представляете, как же это тяжело бежать на работу на высоких чёрных каблуках и в том самом платье. В её арсенале была бы ещё какая-нибудь сногсшибательная сумка, однако помимо рабочей, дико старой и даже в некоторых местах рваной ничего не было, поэтому она шла с пустыми руками, но с полной тревогой внутри.
Её уверенность подверглась сомнениям, когда дело коснулось глаз окружающих, ведь она задумала эту вещь только для Господина Д. Девушка давно не выходила на улицу в таком наряде, поэтому чувствовала себя сейчас дико неловко и неудобно. Главная героиня пытается не сходить с ума, отвлекаясь на мысль о том, как она будет вести себя, как только войдёт. Нет, Дарова уже придумала что она скажет, но вот как — это была загадка.
Она влетела в приёмную, уже ожидая увидеть начальника там, но он, кажется, сидел в своём кабинете. Что теперь делать, точнее, как это сделать? Она встала около двери и начала глубоко дышать и думать над каждым движением. «Нет!» — подумала она и тихо дошла до бойлера, чтобы набрать воды. Наконец-то девушка вспомнила про телефон, который обычно снимал у неё стресс в подобных ситуациях. Как только она включила его, на неё яростно посмотрело шесть пропущенных от Господина Д., и тогда главная героиня чуть не сошла с ума. Снова глубокий вдох.
Вера добралась до стола и тихо села за него. Тут же выкинула всё лишнее из головы и просто начала представлять, как она скажет ему эту заветную фразу. Эту заветную фразу. Только её.
— Дарова?.. — поднял он свои брови от первого взгляда на явившуюся так поздно. Она прошла молча прямо до его рабочего стола и села на стул, находившийся напротив него. — Это что за внешний вид?! — начал орать на неё руководитель, не давая ей сказать ни слова.
Девушка собралась с силами и произнесла:
— Я увольняюсь.
Господин Д. сначала недопонял главную героиню, но через секунду всё же осмыслил.
— Куда ты увольняешься? — он точно был ошарашен.
— Я увольняюсь. — строго повторила она.
— Да кто же тебя возьмёт такую: ни образования, ни головы на плечах?
— Я увольняюсь! — повысила она свой голос, отчего глаза её, которыми она протыкала начальника, стали злее. Господин Д. в первый раз слышал, как Дарова повышает свой голос вообще на кого-либо.
— Так, пошла вон отсюда! – указал он ей пальцем на дверь в его кабинет, которую она даже не закрыла, когда вошла.
Они молча ели друг друга глазами ещё секунд пять, после чего разъярённая бывшая подчинённая встала и стремительно направилась в приёмную. По пути она схватила очередную стопку бумаг, которую приготовила вчера перед уходом, и вернулась к нему в кабинет. Дарова встала над его столом и повернула документы ребром, после чего уронила на стол со словами:
— Займись этой пачкой...