А что будет, когда ты станешь взрослее?[ЗАКОНЧЕН]

- Ну, если придурок, то почему встречалась? - раздался голос Бекхена сзади.

- Раньше я этого придурка любила, - рыкнула я, оборачиваясь, - пока не узнала, какой он зверь.

- Любовь? - наигранно удивился Бен. - Ты знала про это чувство?

- А ты, скорее всего, нет, - усмехнулась я.

- Какая же ты красивая... - быстро сменил тему Бекхен. 

- Но ты упустил эту красоту, и роза показала шипы, дабы защититься, - сказала я.

- Ты разбудила во мне зверя, который желал убивать, чтобы никто не тронул розу, - рыкнул Бекхен, шагая вокруг меня.

- Слепая ярость разбудила в тебе зверя, Бекхен, пойми это, -  говорила я. - И она до сих пор движет тобой.

- "Отдайся космосу - он станет частью тебя", - сказал Бекхен, остановившись. - Это ты мне говорила! Я отдался, и что сейчас?! Из-за тебя я стал таким! Ты не любила меня!

- Следи за словами, Бен Бекхен, - раздался голос, до боли знакомый.

Из тени ночного переулочка вышел Чунмен - староста нашего класса. 

Парень приятной внешности. Он с виду казался старше всех, хотя это было не совсем так. Но даже если с виду он мог выглядеть строгим старшим братом, то в душе он маленький мальчик, любящий повеселиться и повеселить других.

Но сегодня его врожденная радость и активность была заменена гневом, строгостью грозного отца, которого ослушался непослушный сын-шелопай. Чунмен с гневом в глазах подошел к Бекхену и, схватив за воротник футболки, приблизив "непослушного сына" к себе. Он смотрел прямо в глаза Бекхену, от чего по моему телу пробежались мурашки. Всем в школе(даже учителям) был известен этот гневный взгляд Чунмена, который мог вывернуть тебя наизнанку, пока ты не признаешься и не раскаешься в содеянном. Каждый в школе почувствовал этот взгляд Чунмена на себе, и каждый всегда раскаивался, но не Бекхен. Никогда этот взгляд его не брал, хотя по глазам его всегда казалось, что он побаивался старосту, но делал вид, что ему все равно.

- Я тебе что последний раз говорил? - рыкнул Чунмен, постепенно переходя на крик. - Почему снова и снова я слышу жалобы от одноклассников по поводу тебя и твоих идиотических пристрастий морально издеваться над людьми?! Почему я снова и снова вижу, как ты лезешь к Киде, хотя ты всегда получаешь от нее?! Почему снова и снова ты пытаешься вывести меня из себя?! Тебе это нравится или ты просто идиот?!

- Не кричи на меня, - тихо говорил Бекхен, делая вид, что ему все равно.

- Да как не кричать на тебя, если ты снова и снова издеваешься над людьми и выбешиваешь меня! - крикнул Чунмен, ударив одноклассника, от чего последний присел на корточки.

- Староста, - раздался голос Сехуна, - не бей ты его. Не поймет все равно.

- Значит так, - начал Чунмен, подняв с корточек Бена за шкирку, - если я еще раз услышу жалобу по поводу тебя, то я буду вынужден отвести тебя к директору Ли, после чего тебя исключат из школы. Ты меня понял?!

Бен лишь кивнул.

- Пошел домой, придурок! - рыкнул Ким, небрежно оттащив Бена за шкирку. - Припомни мои слова, Бен Бекхен!

После того, как Бен скрылся из поля нашего зрения, Чунмен подошел ко мне и взглянул на меня своим пронзающим взглядом, от чего мне стало не по себе.

- Ч-что-то не т-так?.. - растерянно спросила я, взглянув в глаза старосте.

- Все хорошо с тобой? - тут же улыбнулся парень. - Ты Бену не отвечай никогда. Просто уходи молча, и все.

- Хорошо, староста... - кивнула я.

- Вне школы лучше зови по имени, хорошо? 

- Хорошо, Чунмен-а, - улыбнулась я.

- Хотел спросить у тебя кое-что, - тут вспомнил староста. - Ты не могла бы на следующей неделе побыть старостой вместо меня?

- Я? - удивилась я.

- Да, - кивнул друг. - Просто меня отправили от школы на соревнования по бегу в Тэгу, а класс только на Шинчоля не оставить, поэтому и решил тебя попросить, увидев, как ты следишь за одноклассниками Чжаном и Хуан.

- О... Ну, я могла бы... - кивнула я.

- Хорошо, - улыбнулся Чунмен. - Спасибо, что решилась помочь.

Я лишь кивнула. После этого Чунмен попрощался со мной и Сехуном, и ушел во свояси.

- И ты сможешь? - спросил Сехун, продолжив путь.

- Будет сложно следить аж за двадцатью тремя учениками, но я попытаюсь справиться, - с позитивной ноткой в голосе сказала я. - Чунмен же справляется.

- Ну, староста же сказал, что тебе будет помогать Шинчоль, так что будет легче, - улыбнулся Сехун.

- И то верно, - кивнула я. 

●○●○●○●○●○●○●○●○●○●

『Спустя два дня』

Вот и снова школьные будни...

В классах царит шум и гам, как и в нашем. Все сидят и весело обсуждают свои темы: кто спорт, кто любовь, а кто и любимую музыку.

Лишь мы с Шинчолем сидели за партой, и думали, как отчитаться Чунмену об успехах. Но нас отвлек Кенсу, забежавший в класс:

- У учителей совещание началось!

- А кричать обязательно, До? - раздался голос Бена с другого конца кабинета.

- Я тебе не мешал, - без эмоций сказал Кенсу, подсев к нам с Шинчолем. - Помочь, чем?

- Не нужно, - ответил Шинчоль. - Слушай, Киде, а что если ему отчитаться в среду? За сегодня ничего не было такого, о чем отчитываться ему.

- Чоль, - начала я, - если не отчитаемся, то познаем на себе грозный взгляд "хена".

- Бр-р-р... - перетрясло Кенсу. - Этот взгляд я на всю жизнь запомнил, когда забыл домашку по японскому сделать... Но, мне кажется, он вас не тронет, если сегодня не было ничего особенного.

- Думаешь? - спросила я.

- Чунмен не настолько уж Сатана, чтобы ругать вас, - сказал Сехун, положив  свои ладони на мои плечи.

- А ты-то все услышишь прям, - улыбнулась я. - Что, вот, ты пристаешь ко мне, а? 

- Соскучился по подруге, - ответил О. - Нельзя, что ли?

- Сидим же вместе, чего скучать? - спросила я. - Уже пять уроков так просидели. 

- Я всегда скучаю.

- Иди Лу обними, - сказала я, отогнав от себя О.

- Кенсу, дай ей в лоб, - наигранно обиделся Сехун.

- Не буду я трогать старосту Ким, - усмехнулся До.

- Причем тут Ким, если я про...

И тут Сехун явно опомнился, что речь шла не о Чунмене, а обо мне. О тут же замеялся и снова прилип ко мне.

- Отстань, Сехун, - заныла я. - Ты тяжелый.

- Мне обнимать некого, - сказал Сехун.

- Обними Чонде... Джису... Минсока, наконец... - сказала я.

- Чонде с Чонино. А Джису обнять мне не даст Ифань, как и Минсока Цзын, - "отбрехался" О.

- Кенсу обними, - сказала я.

- Ага! - возмутился До, смеясь. - Нужен он мне! Твоя личная коала - ты ее и таскай на себе.

- Видишь: даже Кенсу против, - засмеялся Сехун.

- Шинчоля обними, - сказала я, резко откинувшись назад, от чего О меня отпустил.

- Староста Ким! - заныл Шинчоль. - Он меня задушит! Ты видала его мышцы?

- И не напоминай... - тихо сказала я, закрыв свое лицо ладонью.

Тут же в миг на парте появилась пара прекраснейших рук. Тонкие длинные пальцы находились в таком положении, словно этот человек собирался играть только нотами "до" на фортепиано. 

Я постепенно поднимала глаза, пока не увидала личико Чанеля. Пак же хихикнул, проследив за этим зрелищем:

- Сразу видно, какой твой фетиш, Киде-а.

- Почему я так и подумала, что это ты? - улыбнулась я.

- По рукам поняла? - усмехнулся друг.

- Да, - кивнула я. - Твои руки легко вычислить среди других.

- Как мило, - улыбнулся Пак. - Слушай, а это чья рука? 

- Где? - удивилась я, посмотрев на ладонь, находящуюся возле меня.

Лишь по одному этому расслабленному жесту я поняла, кто сзади меня стоял, от чего я встала с места и потащила его из класса за собой, даже не оглядываясь.

Наконец, выйдя из класса, я дернула его за руку, чтобы предстал предо мной.

Этим "человеком-загадкой" стал Бекхен, чему я не удивилась.

- И зачем? - с презрением взглянула я на одноклассника. 

- Просто решил проверить, узнаешь ли ты меня по рукам или нет, - ответил Бен.

- Твои руки я на всю жизнь запомню, - вздохнула я, отведя взгляд  в сторону.

- "Если любишь цветок — единственный, какого больше ни на одной из многих миллионов звезд, этого довольно: смотришь на и чувствуешь себя счастливым. И говоришь себе: "Где-то там живет мой цветок...", - говорил Бекхен.

- Зачем цитируешь эту книгу? - спросила я, взглянув в глаза Бену.

- Именно это чувствовал я, встречаясь с тобой, - говорил тот. - А что ты?

- Много того, чего цитатами не скажешь, - ответила я. 

- Почему все случилось так резко? 

- Слепые ярость и ревность, - ответила я. - Мне тоже было тяжело. "Когда даёшь себя приручить, потом случается и плакать".

- И ты плакала? - обеспокоенно спросил парень.

- Нет, - ответила я. - Зачем? Если ты снова и снова превращался в зверя, ослепленного яростью. Ты думал, что защищал меня, но сам не заметил, как убил во мне любовь к тебе.

- Я лишь хотел....

- Ты лишь хотел доказать всем, что я твоя, но при этом ты не доверял мне, а ярость и ревность ослепляли тебя снова и снова. Твой разум помутнел. И ты только сейчас подошел ко мне, чтобы узнать, помню ли я твои руки. А я все помню... Твои руки, пальцы, плечи, глаза... Раньше я желала узнавать тебя из тысячи по глазам или по рукам, а сейчас этого желания нет, как и любви к тебе. Смирись. Ты убил все. Ты убил любовь.

- Но...

- "... когда утешишься (в конце концов всегда утешаешься), ты будешь рад, что знал меня когда-то", - вздохнула я и ушла в класс.

- Чего тебя так долго не было? - удивился Чанель. - Ты в порядке?

- "Мы навсегда в ответе за всех, кого приручили",  - сказала я, взглянув в сторону, - не так ли?