16
У меня никогда не возникало желания, чтобы ко мне обращались полным именем. Это просто случилось. Всю жизнь окружающие называли меня Лиса, и я не спорила с ними. И впервые за долгое время у меня появилась возможность исправить это, но мне это даже в голову не приходило вплоть до дня заселения первокурсников, когда мы – Хосок, мои родители и я – стояли напротив двери в мою комнату в общежитии. Папа и Хосок несли телевизор, мама держала чемодан, а у меня в руках была корзина для белья с туалетными принадлежностями и рамками с фотографиями внутри. По спине моего папы струился пот, и на его рубашке остались мокрые полосы. Хосок тоже вспотел, потому что пытался впечатлить моего отца, таская самые тяжелые вещи. Но на самом деле это только заставило папу почувствовать себя немощным и неуклюжим.
– Вперед, Лиса, – сказал папа, тяжело дыша.
– Она теперь Лалиса, – ответила мама.
Я помню, как я сначала не могла сразу попасть ключом в замочную скважину и как взглянула на дверь и увидела это. «Лалиса» – гласила выложенная стразами надпись. Наши с соседкой дверные таблички были сделаны из пустых коробок от CD-дисков. У моей соседки, Джиллиан Кэпл, была Мэрайя Кэри, а у меня Принц.
Вещи Джиллиан уже были распакованы и разложены в левой части комнаты. На ее кровати лежало покрывало с пейслийским узором в темно-синем и буром цветах. Оно выглядело новым. Она уже успела развесить свои постеры: афиша фильма «На игле» и плакаты с музыкальной группой Running Water, о которой я никогда не слышала.
Папа присел на пустой стол – на мой стол, – достал из кармана платок и вытер им пот со лба. Он выглядел очень уставшим.
– Отличная комната, – сказал он. – Освещение хорошее.
Хосок нерешительно потоптался на месте и сказал:
– Я пойду принесу ту большую коробку.
Папа стал подниматься.
– Я помогу, – сказал он.
– Я справлюсь.
Папа с облегчением уселся обратно.
– Тогда я немного передохну, – сказал он.
Мама осматривала комнату, открывая ящики и заглядывая в них.
Я опустилась на свою кровать. В этой комнате я должна была прожить следующий год. За соседней дверью кто-то играл джаз. В коридоре какая-то девушка поинтересовалась, где ей разместить корзину для белья. Двери лифта, казалось, открывались и закрывались в режиме нон-стоп. Но я ничего не имела против. Мне нравились эти звуки. Так я чувствовала, что я не одна и вокруг есть еще люди.
– Хочешь, я распакую твою одежду? – спросила мама.
– Нет, спасибо, – ответила я. Я сама хотела сделать это. Тогда я действительно почувствовала бы, что это моя комната.
– Давай я тогда хотя бы твою кровать застелю.
Когда пришло время прощаться, я не была готова. Папа стоял, уперев руки в боки. При таком освещении его волосы казались еще более седыми.
– Что ж, нам пора, если мы не хотим застрять в пробке.
– Все будет в порядке, – раздраженно сказала мама.
Пока я наблюдала за этой сценой, у меня возникло чувство, что они и не разводились вовсе, что мы по-прежнему одна семья. Меня внезапно накрыла волна благодарности. Не все после развода могут продолжить так общаться. Нам с Юнги очень повезло, что у нас такие любящие родители. Между ними все еще была искренняя привязанность, но любовь к нам, их детям, была сильнее всего. И именно благодаря этой любви они вдвоем приехали в тот день вместе со мной в общежитие.
Я обняла папу и была удивлена, когда увидела слезы в его глазах. Он никогда не плакал. Мама обняла меня быстро, но я знала, это было потому, что она не захотела бы отпускать меня.
– Не забывай стирать простыни хотя бы два раза в месяц, – сказала она.
– Хорошо.
– И постарайся заправлять свою кровать по утрам.
– Хорошо, – повторила я.
Мама посмотрела на другую часть комнаты.
– Жаль, что мы не застали твою соседку.
Пока мы прощались, Хосок сидел на моем столе, уткнувшись в телефон.
– Хосок, ты тоже уходишь? – внезапно спросил папа.
Хосок испуганно поднял взгляд.
– Я собирался сводить Лиса поужинать.
Мама бросила на меня взгляд, и я знала, что он означал. Пару дней назад она провела мне лекцию о том, что мне надо знакомиться и с другими людьми, а не проводить все свое время с Хосоком. Состоящие в отношениях девушки, сказала она, ограничивают себя и не наслаждаются всей полнотой колледжской жизни. Я пообещала ей, что не стану такой девушкой.
– Не задерживайтесь допоздна, – многозначительно сказал папа.
Я почувствовала, как загорелись мои щеки, и в это время мама так выразительно взглянула на папу, что мне стало еще более неловко. Но Хосок просто расслабленно ответил:
– Да, конечно.
Познакомиться со своей соседкой мне довелось только вечером, когда я вернулась с ужина. Это случилось в лифте прямо после того, как Хосок подвез меня до общежития. Я узнала ее по фотографиям, которые стояли у нее на полках. У Джиллиан были вьющиеся каштановые волосы, и она была действительно крохой, даже ниже, чем казалась на фотографиях.
Я стояла как вкопанная, пытаясь придумать, что сказать. Когда другие девушки вышли на шестом этаже, в лифте мы остались вдвоем. Я прочистила горло и сказала:
– Извини. Ты же Джиллиан Кэпл?
– Да, – ответила она, и я могла сказать, что выглядела она немного сбитой с толку.
– Я Лалиса Манобан, – сказала я. – Твоя соседка.
Я не знала, мне надо обнять ее или просто протянуть руку. Но в итоге я не сделала ничего из этого, потому что она слишком пристально на меня смотрела.
– О, привет. Как дела? – И, не дождавшись моего ответа, она продолжила говорить: – Я только вернулась с ужина с родителями. – Позже я узнала, что она очень часто повторяет «как дела» – вовсе не с целью узнать, как действительно у тебя дела, а по привычке.
– У меня все классно, – сказала я. – Тоже с ужина возвращаюсь.
Мы вышли из лифта. Я чувствовала, как быстро бьется сердце, потому что, вау, это же моя соседка. С этим человеком я должна была прожить весь год. Я слишком много думала об этом с тех пор, как получила письмо о заселении. Джиллиан Кэпл из Вашингтона, не курит. Я представляла, как мы болтали бы всю ночь напролет, делились друг с другом секретами, туфлями и готовили вместе попкорн.
Когда мы зашли в комнату, Джиллиан села на свою кровать и спросила:
– У тебя есть парень?
– Да, он тоже здесь учится, – ответила я. Мне не терпелось перейти к девчачьим разговорам и сближению. – Его зовут Хосок, он второкурсник.
Я подскочила и схватила со стола рамку. Это была фотография с выпускного, Хосок был в костюме и выглядел просто потрясающе. Я робко протянула фотографию ей.
– Он милашка, – сказала она.
– Спасибо. А у тебя парень есть?
Она кивнула.
– Он остался в моем городе.
– Прикольно, – сказала я, потому что ничего другого мне в голову не пришло. – И как его зовут?
– Саймон.
Когда я поняла, что продолжать она не намерена, я спросила:
– Как тебя обычно называют? Джилл? Джилли? Или просто Джиллиан?
– Джиллиан. Ты обычно ложишься спать рано или поздно?
– Поздно. А ты?
– Рано, – сказала она, закусывая нижнюю губу. – Нам надо прояснить некоторые моменты. Я и встаю обычно рано. А ты?
– Ну… Бывает иногда. – Ранние подъемы были для меня чуть ли не самой ненавистной вещью на свете.
– Ты обычно занимаешься под музыку или без нее?
– Без.
Джиллиан выглядела удовлетворенной.
– Отлично. Я ненавижу заниматься под шум, мне нужна тишина, чтобы сосредоточиться.
Немного подумав, она добавила:
– Ты не подумай, я вовсе не зануда.
Я кивнула. Ее рамки с фотографиями висели идеально ровно. Когда она зашла в комнату, сразу же повесила свою джинсовку на место. Я же обычно заправляла кровать только в тех случаях, когда ко мне должен был кто-то прийти. Оставалось только надеяться, что моя неопрятность не будет действовать ей на нервы.
Только я решила сказать ей это, как она открыла свой ноутбук. Как я поняла, по ее мнению, для первого раза мы сблизились достаточно. Сейчас, когда мои родители уехали, а Хосок вернулся в свое общежитие, я почувствовала себя действительно одинокой. Я не знала, чем заняться. Вещи уже были распакованы. Я надеялась, что мы с Джиллиан вместе пойдем осматривать этаж и знакомиться с другими студентами, но она строчила кому-то сообщения. Возможно, своему парню, который остался в Вашингтоне.
Я написала Хосок сообщение: «Ты можешь вернуться?»
Я знала, что он это сделает.
На знакомство друг с другом староста нашего крыла, Кира, сказала нам захватить с собой одну личную вещь, которая лучше всего может рассказать о нас. Я взяла очки для плавания. Другие девочки принесли мягкие игрушки, рамки с фотографиями, кто-то принес свое модельное портфолио. Джиллиан взяла свой ноутбук.
Мы сидели в кругу, Джой была прямо напротив меня. Она держала на коленях кубок, который выиграла на чемпионате штата по футболу. Это впечатляло. Мне захотелось подружиться с ней еще вчера, когда мы болтали в общей ванной, в пижамах и тапочках для душа. Джой была невысокой, с короткими рыжеватыми волосами и светлыми глазами. Она не красилась. Она была решительной и уверенной в себе, как и любая другая девушка, которая занималась состязательным видом спорта.
– Я Джой, – сказала она. – Моя команда заняла первое место на чемпионате штата. Если кому-то из вас нравится футбол, скажите мне, и мы соберем команду нашего крыла.
Когда очередь дошла до меня, я сказала:
– Меня зовут Лалиса. Я люблю плавать. – И Джой улыбнулась мне.
Я всегда думала, что жизнь в колледже выглядит именно так. Мгновенно заводишь друзей, всем своим существом чувствуешь, что принадлежишь этому месту. Но все оказалось сложнее, чем я думала.
Я ожидала, что будет много вечеринок и полуночных набегов на «Вафельный Домик». Я провела в колледже целых четыре дня, но они даже близко не оправдали мои ожидания. Мы с Джиллиан ходили в столовую вместе, но большую часть времени она проводила либо в своем телефоне, либо в компьютере, переписываясь со своим парнем. За это время никто не упомянул ни об одной вечеринке. И у меня сложилось впечатление, что Джиллиан в принципе была далека от этого.
А я не была, и Чеен тоже не была. Я как-то раз заглянула к ней в общежитие, она и ее соседка были словно две горошины с одного модного маленького стручка. Парень ее соседки состоял в той же общине, но жил не в кампусе. Чеен обещала сказать мне, если наметится вечеринка на выходных, но она молчала. Тейлор чувствовала себя в колледже как золотая рыбка в своем новеньком аквариуме, а я нет. Я говорила Хосоку, что буду занята знакомством с новыми людьми и сближением со своей соседкой, так что мы вряд ли увиделись бы до выходных. И я не собиралась отступать. Я не хотела быть одной из тех девушек, о которых говорила моя мама.
В тот четверг некоторые девушки собрались выпить в комнате Джой. Я могла слышать их голоса прямо по коридору. Я заполняла свой новый ежедневник, записывая расписание занятий и список дел. Джиллиан была в библиотеке. У нас был всего один день занятий за всю неделю, так что я понятия не имела, что она изучает. Но я все еще хотела, чтобы она позвала меня с собой. Хосок предлагал мне встретиться, но я отказалась, надеясь, что меня пригласят куда-нибудь. Так что на тот момент компанию мне составлял только ежедневник.
Но затем голова Джой просунулась в дверь, которую я держала открытой по тем же причинам, что и другие девушки.
– Лалиса, присоединяйся к нам, – позвала она. Огонек надежды и возбуждения вспыхнул. Возможно, там я познакомлюсь со своими людьми.
На импровизированной вечеринке были Джой, ее соседка Аника, Молли, которая жила в конце коридора, и Шей, девушка с модельным портфолио. Они сидели на полу, в центре стояла большая бутылка гаторейда, но содержимое совсем не было похоже на энергетик. Жидкость была желто-коричневой и подозрительно напоминала текилу. Я не пила текилу с тех пор, как перебрала с алкоголем в Казенсе прошлым летом.
– Присаживайся, – сказала Джой, похлопав по полу рядом с собой. – Мы играем в «Я никогда». Знаешь такую игру?
– Нет, – ответила я, приземляясь рядом с ней.
– Когда очередь доходит до тебя, тебе надо сказать что-то вроде «Я никогда…», – Аника окинула взглядом всех девушек в кругу, – «…не мутила со своим родственником».
Все захихикали.
– И если кто-то это делал, он должен выпить, – закончила Молли, закусив ноготь на своем большом пальце.
– Я начинаю, – сказала Джой, всем телом подаваясь вперед. – Я никогда… не списывала на тестах.
Шей взяла бутылку и сделала глоток.
– Что? Я была слишком занята кастингами, так что у меня оставалось мало времени на учебу, – сказала она, и все снова засмеялись.
Молли была следующей.
– Я никогда не занималась этим в публичном месте!
На этот раз Джой взяла бутылку.
– Это был парк, – объяснила она. – Было уже темно, так что я не думаю, что кто-либо видел.
Шей спросила:
– А туалет в ресторане считается?
Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Подходила моя очередь. Мне нечем было похвастаться, поэтому мой список «Я никогда» можно было растянуть на всю ночь.
– У меня никогда не было интрижки с Чедом с четвертого этажа! – сказала Молли, тут же взрываясь смехом.
Джой запустила в нее подушкой.
– Нечестно! Я тебе по секрету сказала!
– Пей! Пей! – закричали все хором.
Джой сделала глоток. Вытирая рот рукой, она сказала:
– Твоя очередь, Лалиса.
У меня резко пересохло во рту.
– Я никогда… – Не занималась сексом. – Я никогда… не играла в эту игру, – запинаясь, сказала я.
Я буквально могла почувствовать разочарование Джой. Может, она тоже сначала решила, что мы могли бы стать близкими друзьями, но в тот момент подумала иначе.
Только Аника хихикнула из вежливости, затем все сделали по глотку, и Джой продолжила:
– Я никогда не плавала голышом в океане. Хотя нет, нет, в бассейне!
Нет, я не делала даже этого. Я почти сделала это с Кэмом Кэмероном, когда мне было пятнадцать. Но почти не считается.
В итоге я выпила только раз, когда Молли сказала: «Я никогда не встречалась с двумя людьми из одной семьи».
– Ты встречалась с братьями? – У Джой внезапно проснулся интерес ко мне. – Или с братом и сестрой?
Поперхнувшись, я сказала:
– С братьями.
– Они двойняшки? – спросила Шей.
– Одновременно? – поинтересовалась Молли.
– Нет, не одновременно. И они не двойняшки, – ответила я. – Они погодки.
– Вот это ты даешь, – Джой одобрительно посмотрела на меня.
После этого мы продолжили играть. Когда Шей сказала, что она ничего не крала и Джой сделала глоток, я увидела выражение лица Аники, и мне пришлось закусить щеки, чтобы не рассмеяться. Она заметила это, и мы обменялись многозначительными взглядами.
После этого мы временами пересекались с Джой в общей ванной и на учебе и разговаривали, но мы не стали близкими друзьями. С Джиллиан завести дружбу тоже не получилось, но зато она оказалась хорошей соседкой.
В итоге из всех девушек я сблизилась только с Аникой. Хотя мы и были одного возраста, она взяла меня под свое крыло, как младшую сестру, и я не имела ничего против, потому что Аника была очень классной. Ее запах напоминал мне аромат полевых цветов, и позднее я узнала, что так пахло ее масло для волос. Аника практически не сплетничала, не ела мясо и увлекалась танцами. И я просто обожала это в ней.
Мне было жаль, что мы так и не стали соседками. С этого момента у меня был только один сосед – Хосок, мой будущий муж.