15 глава
– Родители приехали, – невозмутимо сообщает Чон,отставив турку от огня.
– Поздно так, – выдыхаю рвано.
Чонгук оборачивается – и наши взгляды схлестываются на доли секунды.
– Деловой ужин за городом. Отец договоры обсуждал, а мама его сопровождала. В дороге, видимо, задержались, – зыркает на часы. – Они всегда вместе, – добавляет с улыбкой.
Заметно, что родители для него – эталон идеальной семьи и пример для подражания. Однако, на мой взгляд, не все так радужно у безукоризненных Чонах...
– Им бы с Дженни чаще бывать, – отмечаю с укором.
Начинаю понимать, почему она шалит и нянек прогоняет.
– Ей мама и папа нужны, а не чужие тетки вроде меня, – не замечаю, как произношу это вслух.
– Может, ты и права, – задумчиво хмыкает Чонгук. Смотрит на меня с прищуром, изучает пристально, будто заново узнает.
А я дико боюсь, что он вспомнит меня случайно. Однако мы оба, как по команде, вдруг поворачиваем головы в сторону выхода. Реагируем на негромкие голоса, что эхом разносятся по пустому огромному холлу. Становятся все ближе... Замерзаю изнутри и дрожу так, будто все органы покрылись ледяной коркой.
Что подумают обо мне старшие Чоны, если увидят здесь со своим сыном? Наедине. Ночью!
– Встретьте их сами. Я позже в комнату пойду, – лепечу смущенно, поглядывая на дверной проем.
– Идите, – осмелев, толкаю застывшего каменным изваянием Чонгука, но он ни на сантиметр с места не двигается.
– Почему? – недоумевает и перехватывает мои руки. Притягивает меня ближе, усугубляя и без того неоднозначное положение.
– Неудобно, если нас застанут тут вместе, – пытаюсь вырваться, но тщетно. – Ну, как объяснить, что мы ночью делали?
– Кофе пили. Что же еще? – сводит брови и пожимает плечами. Как он не понимает, что подставляет меня? Шаги приближаются, и я в панике наступаю Чонгуку на ногу. Со всей силы. Повторяю запрещенный прием несколько раз, чтобы наверняка.
Он мгновенно ослабляет хватку, испепеляет меня жгучим взглядом, злым и в то же время удивленным.
– Ты что творишь, девочка? – цедит, опять протягивая ко мне руки. Но на этот раз я успеваю увернуться. Прошмыгнув мимо Чона, прячусь за дверью.
– Уходите, – шикаю на него и вжимаюсь в стену, пытаясь слиться с ней. – Вы меня дискредитируете! – умоляю его, сжимая кулачки. – Чонгук, не спишь? – доносится женский голос. Совсем рядом. И только сейчас понимаю, почему утром он показался мне таким знакомым.
Благо, моя «свекровь» Мия не узнала в бедной няне бывшую потрепанную невесту сына. Я слишком простая и незаметная, чтобы обращать на меня внимание и запоминать мое лицо. Но кажется, через несколько мгновений у меня появится возможность еще раз познакомиться со всей «родней». Тени ложатся на матовое, покрытое узорами стекло двери.
– Тш-ш! – слабо шикаю на Чона и подношу палец к губам. Молюсь, чтобы он не выдал... нас! Конечно, его имиджу наш ночной ужин в интимной обстановке не нанесет никакого вреда. Он же мужчина. Но как потом мне в глаза хозяевам смотреть?
Чонгук,закатив глаза, вздыхает тяжело, будто устал от такой странной, несмышленой девчонки, как я, и головой качает. Едва не хнычу. Ну, как он не понимает...
– Нет, но Дженни спит, не шумите, – отзывается он, и я бледнею. – Идем наверх. Там все обсудим. Покосившись на меня в последний раз, Чон не может подавить улыбки и, кашляя на ходу, наконец-то покидает кухню. Не понимаю его поведения, но мысленно благодарю за то, что он меня послушал и прикрыл.
Некоторое время стою за дверью, прислушиваясь к каждому шороху. Когда шаги и голоса стихают, рискую покинуть свое убежище.
Пулей лечу к комнате, но останавливаюсь, дотронувшись до ручки. Поразмыслив, заглядываю в детскую к Дженни. Малышка все еще спит, но... Тарелка пустая! Вредина проснулась на запах и умяла все, что я приготовила для нее?
И молоко выпила.
– На здоровье, – шепчу я и чувствую, как улыбка трогает мои губы. Тихонько пробираюсь в спальню, по памяти нахожу кровать в темноте. Долго не могу заснуть, потому что думаю о наглом, грубом Чонгуке и его слова в голове прокручиваю. Каждую фразу, в том числе и о том, что я не в его вкусе.
Перебирает еще, старик! Разозлившись вновь, остужаю себя мыслями об Дженни.Она ведь неплохая. Маленькая девочка с острым дефицитом любви и ласки. Немного жаль покидать ее.
* * *
На следующее утро
– Где мои вещи? – заглядываю под кровать в поисках рюкзака, но и там пусто. Я всю комнату вверх дном перевернула, а его и след простыл. Невозможно! Это катастрофа!
Ведь там не только несчастные остатки моей одежды, но самое важное... Паспорт! В кармашке со сломанной молнией. И в данный момент он «гуляет» неизвестно где.
Так близко к провалу я еще не была.
– Я точно помню, что вчера... – восстанавливаю хронологию событий, – я оставляла рюкзак... – окидываю взглядом помещение, – здесь! Указываю пальцем на пустое место на полу. Части мозаики в моем измученном мозгу крутятся, перестраиваются и, наконец, складываются в единый образ.
– Маленькая зараза! – фыркнув, топаю ногой и вылетаю из комнаты.
Секунда – и я в детской. Недовольно щурясь, смотрю на полусонную Дженни.И весь запал улетучивается. Какая милая она. Садится в кроватке, глазки потирает, а под мышкой плюшевого зайца держит.
Так, соберись, Лиса! Перед тобой дьяволенок в ангельском обличии. И из-за нее у тебя будут огромные проблемы. В случае, если она или кто-нибудь из Чонов обнаружит паспорт...
– Джен,– зову ее ласково, как Чонгук, сдерживаясь из последних сил. И даже жалкое подобие улыбки из себя выдавливаю. – Ты не видела мой рюкзак? Мне он очень нужен...
– Все-таки уезжаешь? – цедит с разочарованием и обидой. – Нет, не видела, – отворачивается. Мельком осматриваю комнату, останавливаюсь на шторах, внизу которых что-то выпирает. Делаю выпад в том направлении, но малявка опережает меня. Дергает штору, хватает рюкзак, который она же и спрятала, и забирается с ногами на постель.
Прыгает на матрасе, не позволяя мне ее поймать, и от тряски из расстегнутых карманов сыплются дамские мелочи.
–Гу-ук, – вопит Дженни в потолок, и голос эхом разносится по всей комнате и достигает холла. – Меня нянька обижает! – добавляет громче. И соскакивает с кровати, молнией оказываясь в другом углу комнаты.
– Зачем ты врешь, заноза! – срываюсь я, пыхчу от несправедливости.
– И обзывается-а-а! – тянет нараспев. Схватив рюкзак за одну лямку, огибает меня и мчится к двери, волоча его за собой. Несколько моих вещей остаются на полу, в том числе и белье. Но мне плевать сейчас!
Я должна перехватить паспорт! Как угорелая, лечу на выход, чтобы преградить Дженни путь в холл. Но она вдруг перестраивает маршрут и бросается в сторону ванной. Я уже не могу остановиться. Ноги на полной скорости несут меня к двери, которая вдруг распахивается. И я впечатываюсь лицом в твердый торс. Мои плечи мгновенно оказываюсь в опасном капкане мужских рук.
Сжимаю пальцами края расстегнутой рубашки, касаюсь носом обнаженного участка груди. Вдох. И лужицей растекаюсь, как снеговик на солнце. Нет меня больше.
– Так, девочки, вы что здесь устроили? – отчитывает нас бархатным тоном. Быстро же Чонгук на крики сестренки примчался! В распахнутой рубашке, не собравшись толком.
– Гук,няня уезжать собралась, – жалобно всхлипывает малышка. – Вот, – небрежно кидает рюкзак нам под ноги. Вместо того чтобы схватить его, я заторможено поворачиваюсь к Дженни.
Анализирую ее эмоции на степень искренности. И... верю ей. «Приди в себя! Надо убираться отсюда» – встряхиваю себя мысленно. Запрокидываю голову, чтобы встретиться с черным взглядом Чонгука.
И несмотря на то, что тело продолжает гореть в его объятиях, голос звучит твердо: – Да, я увольняюсь, Чон Чонгук,– выделяю каждый слог.
Черные брови сходятся на переносице, глаза темнеют, черты лица ожесточаются. Передо мной больше не любящий старший брат моей подопечной, а... законный муж, готовый меня растерзать.
– Исключено! – рявкает грозно, как в день нашей свадьбы. По убедительному тону и гневному выражению лица Чона понимаю, что я пропала в клетку, откуда не упорхнуть. Он не отпустил меня тогда – не сделает этого и сейчас. – Сегодня в доме гости, – сообщает завуалированно, не называя имен.
– Ведьма приедет, – докладывает Рапунцель, но я понятия не имею, кого она имеет ввиду. Хочет сказать еще что-то, но Чонгук пресекает поток ее речи предупреждающим кашлем.
– Ты нужна, чтобы присматривать за Дженни,– дает мне распоряжения. – Искать новую няню времени нет, – отпускает меня, возвращая способность дышать. – Все твои... – опускает взгляд на разбросанные по полу вещи, в том числе и нижнее белье, – кхм... – задерживается на смятых розовых трусиках, и я краснею, – убытки будут возмещены. Новая одежда за наш счет.
Делает шаг в сторону, ближе к Дженни, и наступает на что-то.
– Не надо мне ничего от вас, – шиплю, разозлившись. – Я не рабыня и имею право уволиться. Да я даже не оформлена официально! – складываю руки на груди.
– Никуда ты сегодня не уезжаешь, а там посмотрим, – безапелляционная формулировка навевает странное чувство дежавю. – Поняла меня... – осекается, не зная, как ко мне обращаться. Присматривается, что попало под его подошву. Убирает ногу.
– А вот это я пока конфискую, чтобы ты не вздумала бросить ребенка и сбежать, – наклоняется, поднимает что-то с пола. – Ты будешь работать здесь няней столько, сколько я скажу, – говорит таким надменным тоном, что пощечину ему отвесить хочется.
Но руки плетьми повисают вдоль тела. Выдыхаю со стоном и округляю глаза, смотря на то, ЧТО он задумчиво крутит в пальцах. Мой паспорт.
– Кстати, совсем из головы вылетело... Я так и не спросил, как тебя зовут, – медленно раскрывает документ в поисках имени. Я чувствую себя на краю обрыва. Балансирую, теряя равновесие.
И чтобы не разбиться об острые выступы, решаюсь на отчаянный шаг. То, что я делаю в следующий миг, сродни прыжку в черную, бездонную пропасть.
Подскочив к мужу, обхватываю грубые, щетинистые щеки ладонями и прижимаюсь своими губами к его. Зажмуриваюсь от страха и стыда.
Рта не открываю, потому что помню, чем это закончилось в ЗАГСе. Не хочу по-настоящему целовать Чона, а только отвлекаю. Лихорадочно думаю, как незаметно паспорт у него забрать, но...
– Чонгук,милый, – звучит женский голос совсем рядом.
И следом приглушенное: «А вот и ведьма на метле прилетела».