17 глава
Лалиса
– Непр-рохо, – рычу басом, кривляя Чонгука перед зеркалом. Аккуратно ныряю в любимое фисташковое платье, которое наконец-то идеально выгладила. Стараюсь не делать лишних движений, опасаясь помять нежную ткань. Поправляю вырез, равняю завязочки на декольте, затягиваю потуже, чтобы у старого извращенца лишнего соблазна не было.
Ведет себя как свободный мужчина в активном поиске!
– Неплохо, – повторяю опять и все никак не могу успокоиться. Выкройка из модного журнала, несколько бессонных ночей у машинки...
Пусть ткань и простовата, а платье не из магазина. Но это ведь не значит, что оно некрасивое.
Я постаралась повторить одну дорогущую модель. И вроде бы получилось.
– Хм, – осматриваю себя еще раз. – И что ему не понравилось?
Надменный, грубый старикан! Но красивый, гад. И целуется так, что ноги подкашиваются.
– Божечки, – касаюсь пальцами губ, с трепетом вспоминая, как он терзал их.
И одергиваю руку, злясь на себя за мимолетную слабость. Расчесываю непослушные кудри, укладываю их в нехитрую прическу, присборив на висках, чтобы на лицо не падали.
Подумав, слегка реснички тушью подвожу. И отбрасываю брасматик. Перед кем мне красоваться? Выгляжу я прилично – и этого достаточно. Но все-таки... Покосившись на туалетный столик, беру помаду и придаю губам легкий розовый оттенок. Наношу очень быстро, будто боюсь, что меня застанут врасплох.
– Джису,поможешь мне? – голосок Дженни заставляет меня резко обернуться. И на всякий случай спрятать косметику.
– Да, Рапунцель, – спешу к ней. Поглаживаю шикарные кудри, прохожу по ним расческой, делаю два высоких хвостика. Украшаю светлую головку разноцветными заколками, которые малышка мне подает. В течение последнего часа она на удивление спокойная и послушная. Выполняет любую мою просьбу.
Разворачиваю Дженни к себе лицом.
– Красавица, – говорю абсолютно искренне. И в кого она такая? Воздушный одуванчик.
Не похожа на мрачных и черных, как демоны, Чонов.
– Идем, – подаю ей руку, но девочка путается в длинном салатовом платьице и спотыкается, едва не рухнув на колени. – Так, подожди. Подхватив Дженни на руки, несу к зеркалу и ставлю на табуретку. Достаю из рюкзака свои «дорожные» швейные принадлежности.
– Я сейчас подниму тебе юбку и прихвачу булавками на поясе, – сообщаю ей и принимаюсь за дело. – А потом, если мне машинку все-таки привезут, то подошью платье по твоему росту, хорошо?
– А ты умеешь? – с подозрением щурится она.
– Вот это я сама пошила, – хвастаюсь, выпрямляясь на миг. Демонстрирую свой наряд. – О-о-о, – рассматривает меня с неподдельным восхищением. – Класс! – ставит большой палец вверх. – Я тоже такое хочу! Ты должна и мне пошить! – важно тычет в меня.
Морщусь, потому что меня коробит от ее пренебрежительного, приказного тона. Испортят Дженни Чоны своим примером.
– Если хочешь, просто попроси. Есть волшебное слово «пожалуйста», которое открывает все двери, – пока говорю, подкалываю ее юбку. – Хотя, знаешь, – внезапно загораюсь своей идеей, – я тебя шить научу!
– Нет, я не умею, – резко осекает меня Дженни.
– Откуда ты знаешь, если не пробовала? Сразу отказываешься, – поучаю ее, продолжая колдовать над платьицем. – С математикой так же? – вспоминаю наше занятие. – Не пытаешься даже разобраться. Сразу «нет», – спускаю малышку на пол.
– Я ее не понимаю. Не хочу ошибаться. Я когда отвечала неправильно или делала что-то не так, другие воспитанники надо мной издевались. Так что лучше молчать, – выдает неожиданно.
– Воспитанники? Ты хотела сказать, ученики? – аккуратно исправляю ее. – В школе ученики.
– Я не про школу, – отмахивается она. – Это раньше было, – абстрактно объясняет, не вдаваясь в подробности. Я пытаюсь проанализировать ее слова и связать с окружающими нас реалиями, но что-то не сходится.
Давить дополнительными вопросами Дженни не спешу. У нас и так слишком хрупкое перемирие. – Идем, есть хочу, – вскрикивает она и тянет меня за руку в холл. Разумом понимаю, что за границами спальни меня поджидает опасность, морально готовлюсь к встрече со своей «официальной» родней, умираю от мысли, что кто-то из них может меня вспомнить...
Я так погружена в хаос личных переживаний, что пролетаю мимо изящной фигурки, которая устроилась на диване с журналом в руках. Фиксирую ее боковым зрением, но не останавливаюсь. Даже если захотела бы – не смогла. Дженни уверенно тащит меня за собой.
– Эй, новенькая, кофе мне принеси, – стервозно выплевывает в мою сторону девушка, в которой я узнаю настоящую Лалису. А она и не смотрит на меня, уставившись в фотографии моделей на страницах. Теряю дар речи, но не из-за того, что боюсь невесту Чонгука. И не потому, что мне стыдно после поцелуя с ним.
Во-первых, она ничего не видела благодаря Дженни.А во-вторых... Если рассуждать логически, то он муж мой вообще-то. Хоть и фиктивный, но пока штамп есть, то факт остается фактом. Так что это у меня могут возникнуть вопросы к Лалисе. С другой стороны, никто же не знает, кто я на самом деле... И я не хочу быть рассекреченной раньше времени. Мне еще паспорт возвращать.
Так что без Лалисы проблем хватает! Пока я медлю, Дженни толкает меня в бок, вынуждая ойкнуть.
– Нет, это моя нянька, и слушается она только меня, – несмотря на грубоватую фразу, малышка прижимается ко мне, гладит по предплечью.
Лалиса поднимает на нас взгляд, испепеляет меня злобно. Все-таки заподозрила что-то, когда с Чонгуком нас в комнате застала. И видит во мне соперницу. Но почему не обиделась и не устроила ему скандал?
Ведь если любишь по-настоящему, считаешь мужчину своим – разорвать его готова за измену. Я бы удушила! Нет, у них определенно очень странные отношения! Но меня это не касается. Главное, что Лалиса не опознала меня. Мазнув по мне уничтожающим взглядом, она невозмутимо возвращается к журналу.
– А ты здесь вообще не хозяйка, – Дженни неожиданно показывает ей язык, но я шикаю на нее возмущенно. Собираюсь объяснить, что нельзя так разговаривать со взрослыми, пусть даже столь мерзкими и вредными,
как недо-Чон. Но малышка настойчиво подталкивает меня к кухне.
– Временно, – бубнит нам в спину неудавшаяся жена Чонгука. – Хамка невоспитанная. Впрочем, ничего удивительного. Вернуть бы тебя туда же, – добавляет тише, но гадкие слова долетают до нас. Слышит их и Дженни, крепче ладонь мою сжимает и головку опускает.
Моя подопечная – далеко не ангел, и я сама порой не прочь ее хорошенько отшлепать и в угол поставить. Несносная шалунья! Но это никому не дает права ее оскорблять. Тем более, какой-то фифе с высушенными краской волосами.
Так бы и вцепилась в идеально уложенную паклю руками, потрепала – и выкинула бы стерву за дверь. Как можно дальше от Рапунцель! И от мужа моего законного. Вот когда он расторгнет брак, тогда пусть и водит сюда кого попало.
– Передать то, что вы сказали, Чон Чонгуку, чтобы он принял меры? – оглянувшись, проговариваю ехидно. Наслаждаюсь вытянувшимся, бледнеющим лицом второй Лалисы.Вот что в ней Чон нашел? Наносное в ней все, искусственное. И пафоса много. Значит, она «хорошо», а я всего лишь «неплохо»?
Козел слепой! Впрочем, в его возрасте простительно...
– В точности каждое ваше слово ему повторю, – продолжаю неприкрыто угрожать, а Дженни хихикает рядом. В одном я уверена на все сто процентов: каким бы говнюком не был Чон,но он любит свою сестру. Чувствую его теплое отношение, их крепкую родственную связь. И он точно не позволил бы так с ней разговаривать.
– Только посмей, и я тебя уволю, – шипит Лалиса,как проколотая шина. Ухмыляюсь с сарказмом. Если бы все было так просто!
Я в ту же секунду уехала бы от Чонов.Только паспорт бы забрала. Черт! Мне конец!
Если Чонгук полистает его, увидит фамилию, штамп... Я труп... Он свернет мне шею без предупреждения! Ведь каждый раз, когда Чон говорит о своей сбежавшей жене, то буквально пышет яростью. Заочно ненавидит меня...
– Меня нанимала Дженни Чон, – подмигиваю малявке. – Ей меня и увольнять, – улыбаюсь широко. Лалиса сжимает и без того тонкие губы так сильно, что их почти не видно на кукольном лице.
Бросает журнал на стол, подскакивает – и нервно мчится на каблуках в одну из гостевых комнат на первом этаже. Недоуменно кошусь на лестницу, ведущую на второй. В то крыло, где находится спальня Чонгука.Они не вместе живут?
Лалиса– гостья в доме Чонов? Вот и правильно! Пусть разведется сначала с женой, а потом отношения с невестой строит! Двоеженец! Но хотя бы не изменяет... С глуповатой улыбкой вплываю, наконец, в кухню.
– Доброе утро,тётя Джихён.– мило здоровается Дженни с женщиной у плиты. Послушно садится за стол в ожидании завтрака. И мне приходится подбородок рукой подпереть, потому что челюсть сама отваливается от шока. Такой приличной Дженни я не видела. Неужели только я была удостоена чести поучаствовать в шоу на выживание?
Обиженно поглядываю на девочку, а она ресничками взмахивает мило и ручки перед собой складывает, как школьница. Сама покорность. Секунда – и я понимаю, с чем связано ее волшебное преображение. Точнее, с кем. С мужчиной, который появляется на пороге. Пристально осматривает меня с ног до головы, задерживается на лице, изучает каждую черточку. Запоминает.
Мгновенно узнаю в нем главу семейства Чон. Сложно забыть его необычные двухцветные глаза: синий и зеленый. Я еще в ЗАГСе заметила эту особенность, а сейчас безумно боюсь его взгляда. Внимательного, странного, напряженного. Старший Чон ведь не узнает меня, как и все остальные в этом доме?
– Это Джису, моя няня. Она хорошая, – с ходу дает мне рекомендацию Дженни. Я же улыбаюсь несмело и переступаю с ноги на ногу неловко.
– Что же, – глава дома еще раз просвечивает меня, как рентген. – Добро пожаловать, Джису, – хмыкает неоднозначно на моем имени. – Джихён,кофе в мой кабинет, будьте добры.
И разворачивается на пятках, чтобы уйти. Все! Легко и просто! Исчезает за дверью. Я спасена? Если я правильно оцениваю поведение Чонов,то... в их особняке я в большей безопасности, чем где бы то ни было! Они ищут меня повсюду, но не у себя под носом. Что если рискнуть и действительно остаться? На время, разумеется, пока не придумаю что-нибудь. Единственная загвоздка в том, что нужно незаметно стащить паспорт у Чонгука.Если в ЗАГСе мне удалось отвлечь его и нырнуть рукой в карман пиджака, то на этот раз... Место несколько интимнее. И мне сложно будет объяснить, почему я лезу ему в штаны и что там забыла.
– Как все успеть, – сокрушается Джихён.Тянется к шкафу за кружками, но при этом глаз не отводит от турки на огне. – Одному кофе, второму кофе. Разорваться, что ли? Не могут позавтракать нормально в столовой. Всей семьей! – справедливо отмечает.
– Мы никогда не собираемся вместе за столом. Разве что по праздникам, – подслушав ее, с тоской выдыхает Дженни.Сочувственно смотрю на малышку, и в этот момент она создает впечатление одинокой потеряшки, которая ищет свое место в большой семье. Но взрослым не до нее. Джихён проходит мимо меня, чуть задевая плечом, и ставит перед Дженни омлет с помидорами и колбасой. Наливает ей сок.
– Приятного аппетита, маленькая драконша, поедающая принцесс, – беззлобно подшучивает над ней и треплет по макушке. – Эту тоже съешь? – кивает на меня. Веду носом, слышу шипение – и делаю рывок к плите. Выключаю газ за секунду до того, как брошенный кухаркой кофе выкипит.
Успеваю спасти его и горжусь своей отменной реакцией. Она работает всегда безотказно, только в присутствии Чонгука сбоит. Муж пугает меня и смущает, и я начинаю вести себя панически.
– Ничего не успеваю, – вновь жалуется Джихён.
– А кому второй кофе? – свожу брови, изучая взглядом турку. Опасная идея проникает в измученный мыслями мозг.
– Чон Чонгуку.– подтверждает мои догадки женщина. И я понимаю, что это мой шанс. Один из сотни. Нельзя его упустить.
– Я сама налью и отнесу! – вызываюсь помочь, преследуя свои цели. – А вы за Дженни присмотрите, – поднимаю турку, из которой валит пар. Хмурюсь. Подумав, тянусь к графину с холодной водой. – Я быстро вернусь, и мы позавтракаем вместе, Рапунцель, – успокаиваю насупившуюся малышку.
И себя заодно.
Если выживу, то вернусь...
* * *
– Лисанька расстроилась, ты был груб с ней, – доносится женский голос из кабинета, и я замираю под дверью. В первую секунду мне кажется, что речь идет обо мне, но я тут же головой встряхиваю, отгоняя глупые мысли. Напоминаю себе, что Лалис в этом доме две. Важная стерва и я, ее тень и замена в паспорте Чонгука.
– Лисанька,– выплевывает Чон так пренебрежительно, что невольно плечами передергиваю. Не хотелось бы, чтобы он ко мне подобным тоном обращался. – Она сама придумала проблему и на нее же обиделась. Отойдет, – заключает равнодушно.
От его голоса мне холодно становится, несмотря на летнюю жару. Морозные мурашки прокладывают дорожку вдоль позвоночника, а потом паутиной расходятся по всему телу. Крепче сжимаю поднос с чашкой кофе в моих руках.
– Ты несправедлив к ней, Гук, она так переживает из-за сорвавшейся свадьбы, – продолжает уговаривать его женщина, а я аккуратно толкаю дверь и заглядываю через щель. Со спины узнаю Мию, маму Чонгука. И скрываюсь за углом, когда Чон, будто почувствовав меня, отвлекается от бумаг на столе и вскидывает голову.
– Переживет, – летит в ответ ледяной стрелой. – У меня без нее дел куча. Отец весь город на уши поднял, связи подключил, – бросает невзначай, а я с дрожью вспоминаю старшего Чона и его пронизывающий насквозь сине-зеленый взгляд. – Некогда еще сопли Лисе подтирать. Взрослая уже, сама должна ситуацию понимать. Поговорим, когда истерику прекратит. Не выношу подобного.
Каждое слово звучит как боксерский удар по груше. И я морщусь инстинктивно, будто и меня задеть может. Если рассудить, то ведь Чонгук мало того, что по-хамски выгнал свою «Лисаньку» из комнаты, так еще и целовал меня.
По-настоящему! И вполне заслуживает упрека от нее. С другой стороны, стоит лишь вспомнить надменное лицо второй Лисы и ее слова в адрес Дженни,как я начинаю верить, что отношение Чона к ней заслуженно.
И зачем жениться на такой было? Радуется пусть, что брак не состоялся. А он... избавиться скорее от меня хочет и узаконить отношения со стервой. Я ведь только за, но слишком боюсь его, чтобы признаться и все объяснить.
– Как продвигаются поиски аферистки? – переводит тему Мия. И она туда же! Почему все считают меня аферисткой?
– А бумаги нашли?
– Нет, в процессе, – коротко бросает Чонгук, показывая, что не намерен вдаваться в подробности.
– Это она? – повисает пауза, во время которой я вся превращаюсь в слух. – На новую няньку нашу чем-то похожа...
Осторожно выглядываю, чтобы через крохотный проем рассмотреть, что именно они обсуждают. И вижу в руке Мии какую-то карточку. Прищурившись, узнаю в ней... свою потрепанную зачетку. Мы с Джису однажды «халяву призывали» – и моя улетела в форточку. Я потом еле нашла ее в зимней слякоти, а менять на новую некогда было и проблематично. Сессия на носу, да еще оценки переносить. Так и оставила помятую, размытую зачетку, будто я рыдала над ней долгими ночами перед экзаменом.
– Хм, – Чон забирает ее, пальцем по смазанному фото проводит, будто пыль стирая. – На фоторобота похожа. Ужасное качество, еще и печать криво поставили. Я не знаю, как ребята там ее опознают. Точно упустят, идиоты, – рычит, как бешеный зверь, и я пячусь назад. С тоской смотрю на холодный кофе, осознавая, что мне ничего уже не поможет. И сбежать не получится – внизу моя милая «драконша» Дженни сторожит все выходы. У Чонгука все мои документы на руках! И паспорт в кармане! Хотя там я симпатичнее на фото вышла, натуральнее, с кудряшками. Не то, что в зачетке. Так хотела, чтобы в училище красивые снимки были, что позволила парикмахеру изуродовать себя.
Не умеет никто укладывать мои непослушные спиральки. В итоге действительно фоторобот с «модным» начесом получился. Жуть, я там сама себя боюсь.
– Нянька наша из того же педучилища? – внезапно уточняет Чонгук,но ответа Мии я не слышу из-за звяканья фарфора. Стискиваю зубы, пока чашка балансирует на подносе. Стараясь не расплескать коричневую жидкость, я удерживаю равновесие. Но все же пара капель ложатся на белоснежное блюдце. На вид, как грязная вода после дождя, а не кофе.
– Джису?– возникает передо мной Мия, и я обращаюсь в статую. – Почему ты здесь? Где Дженни? – засыпает вопросами.
– С Джихён.– придаю своему тону легкость и невозмутимость. – Я кофе Чон Чонгуку принесла.
Тонкие черные брови моей «свекрови» сходятся к переносице, взгляд летит на кружку, а следом впивается в лицо. Все, что могу сделать в этот момент, лишь выдавить из себя нервную улыбку. – Чего-о? – скептически доносится из кабинета. – Впрочем, зайди. Ты мне как раз и нужна, – обычная фраза звучит как эпитафия на моем надгробном камне. Неуверенно переступаю порог, делаю шаг к столу, за которым, откинувшись на широкую спинку кожаного кресла, важно восседает Чон. Прокручивает в руке мою зачетку, а сам с меня опасных черных глаз не сводит.
– Кофе, – повторяю я, неловко пожав плечами, и брови Чонгука летят вверх от шока и недоверия. А мое несчастное сердце останавливается.