18 глава
Данил
— Пусти, — возмущается, но не дергается, боится, что упадем с лестницы.
— Сейчас отпущу, — обещаю и обещание выполняю, как только переступаю порог теперь уже нашей спальни.
Ноги Юльки касаются пола, не даю ей сбежать, притягиваю к себе, впиваюсь в губы. Моя. В голове нет мыслей, только дикое желание. Хочу свою девочку до безумия. Не слететь бы с катушек. Юлька – самый сильный кайф, на который я подсел окончательно и бесповоротно, не собираюсь с него слезать.
— Даня, я в душ схожу, — лепечет в губы, потому что я не позволяю ей отстраниться.
— Нет. Вместе потом сходим, — подхватываю на руки, в два шага оказываюсь у кровати и опускаю ее поверх покрывала. Накрываю собой. — Юлька, хочу быть в твоей дырочке, — я знаю, как ее смущает моя откровенность, но здесь я меняться не собираюсь.
Пусть привыкает, всю оставшуюся жизнь планирую говорить пошлости, когда мы наедине, ведь это не только смущает Золотинку, но и заводит. Кладу руку между ее ног и начинаю поглаживать жаркое местечко.
— Твоя девочка уже влажная, хочет меня? — прикусываю мочку уха. — Давай проверим? — облизываю языком шею, ключицу. Всю ее облизать готов.
— Даня… — возмущается, но со стоном. В другой раз я обязательно улыбнусь, но сейчас у меня колом стоит, я чокнусь, если не окажусь в ней.
Стягиваю с нее одежду. Юле нравится, когда я ласкаю ее грудь. Долгие предварительные ласки хрен выдержу, но сделаю все, чтобы Юлька текла на моем члене, а не корчилась от боли.
Каждому упругому холмику уделяю внимание. Я жутко голоден, поэтому порой забываю включать тормоза. На нежной коже Юли остаются следы моих поцелуев. Соски торчат припухшими яркими вершинами. Золотинка забывает про душ, умело отвлек свою девочку. Она только учится, входит во вкус. В ней тонко переплетается природная скромность и природная чувственность. Страстная она у меня, только пока еще не осознает насколько.
Стягиваю с нее лосины. Возникает желание запретить их носить где-то кроме дома. Потому что у каждого мудака встанет от вида ее ног и аккуратной круглой попки.
На Юле одни лишь трусики. Шикарная девочка, слюной бы ее не закапать. Стаскиваю кофту, следом за ней в угол летит футболка.
— Покажи свою красивую девочку, я по ней соскучился, — поддеваю пальцами кружевную резинку и тяну вниз. Медленно. Мучая в первую очередь себя. В шаге от того, чтобы сорваться.
Несколько раз мы оставались ненадолго в квартире ее родителей наедине. Шалили, но всегда осторожно, опасаясь, что они вернутся в любой момент. Сейчас я мог отрываться, не опасаясь, что нас прервут.
Скидываю с себя штаны вместе с боксерами. На член можно подвесить пудовую гирю, хрен его согнешь. Утрирую, но распирает так, что больно.
— Золотинка, соглашайся ходить дома в короткой юбке и без трусов, они все равно на тебе не будут задерживаться, — рычу я. Хочется ворваться в нее… до упора. Чтобы со звуками, на всю длину… с криками…
Мля, нельзя. Порву…
Опускаюсь между ее ног, плечами развожу бедра. Никому другому я бы этого не сделал, а Золотинку лизать в кайф. Потому что моя. Потому что вкусная. Дальше заводиться некуда, но я готов спустить в простыню от того, как она стонет, как выгибает спину, обхватывает бердами мое лицо, цепляется пальцами за голову, как поджимаются пальчики на ее ногах…
Ввожу в нее палец, подготавливаю…
— Даня!.. Стой… Я сейчас... Не хочу так… Хочу с тобой, — рвано выдает предложения. Я даже анализировать не хочу свои чувства в данный момент. Я просто люблю ее до безумия.
Мы обсуждали несколько раз методы контрацепции. Не то чтобы я был против детей, но пока нужно закончить обучение и встать на ноги. Я обещал Юле, что успею прерваться, позже она сходит к гинекологу. С ней мне хочется без резины.
Подтягиваюсь к ее лицу, вес удерживаю на руках. Знаю, что свой вкус она не брезгует, поэтому смело впиваюсь в губы. Ее руки на моих плечах, ноги поднимает, сгибает в коленях, когда я аккуратно толкаюсь.
«Только бы не сорваться!» — повторяю себе. Перед глазами вспыхивает темнота, мозг вырубается. Пытаюсь растянуть ее узкую дырочку.
— Золотинка, будет больно, тормози меня, — хрен она сможет меня тормознуть, но так ей должно быть спокойнее. — Разрешаю бить кулаком в нос, — понимаю, что ее удары я не почувствую. Это Юле кирпич в руки надо вложить, чтобы она меня остановила.
Упираясь коленями в матрас, толкаюсь в Золотинку. Плавно, но сразу глубоко. Удерживаю ее за талию, потому что она хочет отползти, вырваться из капкана боли.
— Юля, смотри на меня. Сейчас станет легче, не вырывайся, — нахожу в себе силы, чтобы ее успокоить.
Она такая тугая и горячая… Член просто в раю. Он пульсирует и требует двигаться.
— Ты такая красивая… Самая красивая у меня… — шепчу нежности, добавляю пошлости. — Научу твою киску течь от одного моего взгляда. Она постоянно будет в моей сперме… — опускаю голову и втягиваю сосок в рот. Просовываю руку между нами, нахожу клитор…
Как только Юлька перестает сжиматься, отпускает из своих коготков мои плечи, плавно толкаюсь… еще раз… еще…
Какое-то время контролирую себя, но когда Юлька подо мной кончает, срывает все болты, которые удерживали контроль. Я врываюсь в нее, вжимаю в себя…
Успеваю выйти в последний момент. Закинув голову назад, я переживаю сладкую смерть…
Юлия
— Я ведь просил не звонить! — рычит Милохин. Застываю наверху лестницы. На кого это Даня злится?
Раздаются женские голоса, которые искренне извиняются за то, что забыли о просьбе Милохина не звонить в дверь.
В гостиную входят девушки с пакетами, за девушками два амбала, в руках куча одежды в чехлах. Стройным шагом направляются к диванам.
— Даня, это что? — спускаясь на несколько ступенек, смотрю, как раскладывают вещи в лаундж-зоне.
— Разбудили? — переводит недобрый взгляд на вошедших. Девушки мнутся, вновь извиняются. Мужики вообще не вмешиваются. Скорее всего, работают в доставке, поэтому и стоят в стороне.
— Нет, я сама проснулась, — улыбнувшись. Нужно успокоить моего дикого зверя, который так рьяно оберегал мой сон. По его вине я заснула лишь под утро, но претензий у меня нет. Это была яркая и запоминающаяся ночь. Такой ее сделал Даня. — Даже если бы меня разбудили, я бы не была в обиде. Время – полдень, — продолжая спускаться. — Здравствуйте, — отвечают на приветствие только девушки, мужчины кивают.
— Я наберу, Анжела, — Даня указывает парням кивком головы на дверь. Не нравится ему, что чужие самцы на его территории. Стоило одному из них мне улыбнуться, взгляд Дани стал пугающе-темным.
— Спокойно выбирайте. Я надеюсь, что с размерами не ошиблась, — это уже мне. — Даня очень хорошо мне вас описал, — улыбаясь.
— Спасибо. Уверена, что-нибудь обязательно подберу.
Насколько было бы удобнее пойти в торговый центр и купить там все, что нужно. Даня не ищет легких путей. Несколько дней можно было бы обойтись тем, что есть, но он заказал все на дом. Тут, наверное, третья часть магазина.
Вещи я померить успею, в данный момент мой желудок требовал еды. Даня пошел проводить гостей, а я – прямиком на кухню. Где меня ждал сюрприз – корзина белых роз и накрытый к завтраку стол. Романтично, красиво. Приятно, слов нет. Наша красивая ночь переросла в красивый день. Милохин, несмотря на всю свою жесткость, хищность, опасность, может творить вот такие вот романтические поступки, которые его не делают мягким, но они многое говорят о его отношении ко мне. Даня отдает всего себя. Какие бы трудности нас ни ждали впереди, я не должна об этом забывать.
— Я вчера с тормозов слетел, — сзади меня обнимают сильные руки, губы касаются щеки. — Сильно болит?
— Не болит, — для убедительности мотаю головой. Ощущается небольшой дискомфорт, но я знаю, что забуду о нем, если Даня начнет меня ласкать.
— Пару дней воздержимся, тебе нельзя, Юль. Если меня опять сорвет, разрешаю кусаться, — я на это заявление только улыбаюсь. Мои укусы его только сильнее заведут. Да я и сама потеряю голову к тому моменту, когда у него откажут тормоза. — Я сейчас кое-что подогрею, и можно садиться завтракать, — но вместо «подогрева» Даня разворачивает к себе лицом и накрывает губы поцелуем. Разогревает меня.
Нас прервали. Точнее, не дали позавтракать друг другом. Звонок в дверь – как ушат холодной воды для Дани.
— Я же всех предупредил, нас ни для кого нет! — бурча, направился к домофону, потому что звонок повторился.
Сейчас у кого-то когти расти начнут.
— Теть Оль, забыл вас предупредить, что на этой неделе даю вам выходные, — я отмечаю, что с женщиной он старается разговаривать вежливо.
— Даня, ну как же так? — раздается добрый голос.
— Оплачиваемые. Оплачиваемые выходные, теть Оль, — спешит успокоить, а я улыбаюсь. Оказывается, он не только со мной добрый и терпеливый. Я вижу, как ему хочется вызвать ей такси и отправить обратно, но Даня держится.
— Даня, я уже приехала, давай приберу, — сдает тетя Оля его с потрохами. Он косится на меня и улыбается.
— Я должен был тебя заманить на свою территорию, — догадывается о моих мыслях. Ни капли раскаяния ни в голосе, ни во взгляде.
— Так значит, ты остался без домработницы? Об этом мы с тобой потом поговорим, а сейчас впусти бедную женщину, она там под дождем стоит, — мои предупреждения – всего лишь игра, что я могу сделать Милохину? Его кучей пьяных отморозков не напугать.
— Золотинка, ты мною командуешь? — удивленно ползут его брови вверх.
— Ты против?
— Нет, это даже забавно. Но я требую вознаграждение, — мы стоим и торгуемся, пока уборщица стоит на улице.
— Будет тебе вознаграждение, — легко соглашаюсь, но дополняю: — После того, как поем.
— Золотинка, я хотел, чтобы ты устроила для меня дефиле, а ты о чем подумала? — чувствую, как мои щеки обдает жаром.
— Даня, я хочу есть, — сбегаю на кухню, а в спину мне летит:
— Я согласен на твое вознаграждение…