Формула любви

Письмо от отца пришло в Сузуке на рассвете. Тяжёлый конверт, фамильный герб и ком в горле при виде него. Сухой приказ вернуться в Лондон и «положить конец этому фарсу». Дженнифер всем утром отказывалась подчиняться. Но какая-то часть шептала, говоря, что нужно вернуться и поставить нужные точки.

За завтраком девушка с угрюмым лицом молча передала письмо Ландо. Разговоры были излишними. Казалось, он с первого взгляда все понял.

— Ты уезжаешь? — спросил Ладно прочитав письмо.

— Не знаю, — призналась Дженнифер. В ней бушевало сомнения.

— А хочешь уехать? — спокойно спрашивал парень.

— Нет. Но разве у меня есть выбор? — после долгого молчания спрасила Дженнифер.

Он смотрел на неё как равный. Этот взгляд только больше заставлял душу метаться.

— Выбор есть всегда. Ты можешь уехать. Я не буду умолять остаться. Если ты останешься из чувства долга мы оба проиграем.

— А если я уеду?

— Тогда я буду ждать. Жить. Гоняться. И верить, что ты вернёшься не потому, что я требую, а потому что сама поймёшь, где твоё место.

Дженнифер смотрела в глаза парня, ища ответы.

— Почему ты так уверен?

— Потому что ты исследователь. Если тебе нужно вернуться в ту крепость, чтобы понять, что свобода за её стенами, ты должна это сделать. Когда поймёшь, вернёшься к себе.

— А если новая я обойдётся без тебя?

— Тогда я буду знать, что ты счастлива. Научусь гордиться твоим выбором. Даже если в нём не будет меня.

— Я вернусь, как только закончу с делами и расставлю все по своим местам, — парень лишь кивнул.

Она улетела на следующий день. Только сжатые пальцы и короткое объятие на трапе. Короткие, необходимые прощания.

— Я не знаю, что скажу ему, — прошептала Дженнифер перед отлетам.

— Скажи все то, что хочешь дать ему услышать. Покажи, кем ты стала.

Неделя в Лондоне растянулась серой чередой. Кабинет отца, пахнущий властью. Голос матери из глубины особняка: «Ты стала чужой. Это пугает». В своем доме стало тесно, будто она зверь в клетке. Отец не хотел слушать и твердил: «Это ради тебя». Впрочем, как и мать, которая жила в своём мире. Ее, как и когда-то Дженнифер, устраивал размеренный образ жизни. Все с каждым разом становилось сложнее.

А Дженнифер все время вспоминала другие картины: закат в Альберт-Парке, звёзды над пустыней, его смех под дождём. И его слова: «Ты — единственное место, где я чувствую себя дома».

Одной ночью она написала ему:
Я в Лондоне. Всё ещё не знаю ответа. Но скучаю. По тому, как ты молча слушаешь дождь. Просто по тебе. Надеюсь скоро встретимся.

Ответ пришёл почти мгновенно:
Я здесь. Верю в нас. Верю в тебя. В ту, что нашла смелость быть счастливой. Надеюсь, её счастье лежит где-то рядом со мной. Скучаю. Береги себя.

На следующее утро она вошла в кабинет отца без стука. Затянутость и тащила её терпения.

— Я уезжаю. Не прошу благословения. Я нашла жизнь, которую выбрала сама. В ней есть место чести и достоинству. Они просто выглядят иначе. Я не хочу жить в одном месте. Мне нравится посещать разные места. Путешествоыать и буть с тем кого люблю.

Пожилой мужчина смотрел на дочь пронзительно и долго. В его глазах дрогнуло усталое уважение.

— Ты действительно стала другой, — он усмехнулся, вставая из-за стола. — Дверь будет открыта. На всякий случай.

Тяжёлые шаги. Он обнял дочь, смиренно принимая.

— Спасибо. Но я не вернусь.

— Ты доказала все, что я хотел увидеть, — отстранившись он подошёл к окну, смотря на двор. — Будь счастлива, Дженнифер, — лишь когда дочь ушла, мужчина тихо добавил: — Надеюсь, я не ошибся отпуская тебя тогда и сейчас.

Вечером она купила билет на следующий этап в Японию. Утром отправила последнее сообщение:
Я возвращаюсь.

Его ответ был лаконичным:
Возвращайся. Яэ тебя ждут.