Худшее из любви[ЗАВЕРШЕНО]

Тишина коридора была нарушена лишь нашими тяжелыми дыханиями. Ги Чоль шел вперед, его шаги казались твердыми, но я чувствовала напряжение, которое он тщательно скрывал. Мы двинулись дальше, оставляя позади поле боя, где все еще оставались его люди. Но даже среди этой суеты и опасности я не могла не заметить, как его плечи слегка напрягались, когда он замечал мой взгляд.

Мы вышли в небольшую комнату, где яркий свет лампы резал глаза. Ги Чоль огляделся и жестом показал, чтобы я села на единственный стул у стены. Я подчинилась, хоть это и злило меня — я не привыкла, чтобы мной командовали.

Он медленно закрыл дверь, а потом, облокотившись о край стола, посмотрел на меня так, что у меня перехватило дыхание. В его взгляде было что-то, что я не могла понять: смесь усталости, гнева и чего-то, что я боялась признать.

— Ты когда-нибудь слушаешься? — спросил он, голос был спокойным, но в нем чувствовалось раздражение.

— Может, если бы ты объяснял, что происходит, я бы и слушалась, — огрызнулась я, поднимая на него взгляд.

Он усмехнулся, но эта усмешка была едва заметна, больше похожая на тень эмоции, чем на настоящую реакцию.
— Объяснять тебе? Ты думаешь, что у меня есть время на это? Здесь каждый сам за себя. Если бы я не следил за тобой, ты бы уже была мертва.

— Не думаю, что ты особо расстроился бы, — тихо ответила я, но мои слова заставили его замереть.

Ги Чоль медленно выпрямился и подошел ближе. Теперь между нами оставались считанные сантиметры. Его голос стал ниже, почти шепотом:
— Ты так думаешь?

Я не смогла ответить. Его близость сбивала меня с толку, и слова застревали где-то в горле. Ги Чоль внимательно посмотрел мне в глаза, словно пытаясь что-то прочитать, а потом неожиданно усмехнулся.

— Ты сильнее, чем кажешься, но не настолько, чтобы играть в эти игры со мной, — сказал он, отступая на шаг.

— Я не играю, — выпалила я, чувствуя, как гнев и смущение смешиваются. — Это ты втянул меня в это. Если бы я могла, я бы уже давно ушла.

— Но ты не можешь, — жестко перебил он. — Потому что ты знаешь, что там, снаружи, нет ничего, кроме пустоты. А здесь, со мной, у тебя есть цель.

Его слова задели меня больше, чем я ожидала. Он был прав, но я не собиралась это признавать. Вместо ответа я просто отвела взгляд.

— Я хочу знать, зачем ты это делаешь, — сказала я наконец.

Он на секунду замер, потом подошел ближе и, неожиданно для меня, опустился на корточки, чтобы быть на уровне моего взгляда. Его лицо стало мягче, но в глазах по-прежнему был этот холодный блеск.

— Я делаю это, чтобы выжить, — сказал он. — И чтобы выжили те, кто мне важен.

Я затаила дыхание. Его голос звучал так искренне, что на миг я забыла, кто он.

— Ты важна мне, — добавил он, и это признание прозвучало так тихо, что я подумала, не послышалось ли мне.

Моё сердце пропустило удар. Его взгляд был сосредоточен на мне, и я чувствовала, как что-то меняется между нами. Ги Чоль не был человеком, который говорит такие вещи просто так.

— Почему? — спросила я, не в силах скрыть дрожь в голосе.

Он не ответил сразу. Просто продолжал смотреть на меня, как будто взвешивал, стоит ли говорить правду. А потом он медленно поднял руку, убрал с моего лица прядь волос и тихо произнес:
— Потому что ты заставляешь меня хотеть чего-то большего, чем эта чертова игра.

Мир, казалось, замер. Я не знала, что ответить. Слова застряли где-то между головой и сердцем. И в этот момент кто-то постучал в дверь, разрушая хрупкую тишину.

Ги Чоль встал и повернулся к двери, его лицо вновь стало холодным и собранным. Он открыл дверь, за которой стоял его человек.

— Мы готовы, босс, — сказал тот.

— Идем, — ответил Ги Чоль, но, прежде чем выйти, он снова взглянул на меня.

В его взгляде было что-то, что я поняла сразу: он доверял мне. И это доверие было для него не меньшим риском, чем все, что происходило вокруг.