Она помогает тебе справится с раной (2 part)
Вай пинком захлопывает за собой дверь, и звук разносится эхом по тускло освещенной комнате. Ее руки сжимаются вокруг тебя, когда она несет тебя к кровати, опуская тебя вниз так осторожно, как только может.
В ту секунду, как ты падаешь, она двигается — хватает старую тряпку, бутылку любого дезинфицирующего средства, которое она смогла раздобыть. Ее руки все еще трясутся, кровь размазана по костяшкам пальцев, но она проталкивается через это.
Она приседает рядом с тобой, пальцы быстро, но осторожно, снимая окровавленную ткань с твоей раны. Ее челюсть сжимается при виде этого — сердито, глубоко, все еще кровоточащая.
«Это будет отстойно, детка», — бормочет она себе под нос, больше себе, чем тебе. Она не дает тебе времени подготовиться, прежде чем прижать тряпку к ране, твердо, но не жестоко.
Ты напрягаешься, резкий вдох с шипением вырывается сквозь зубы. Вай не вздрагивает, но немного расслабляется, ее свободная рука лежит на твоем бедре. Приземляющее прикосновение.
Кровь продолжает течь, горячая на ее пальцах, пока она работает. Она что-то бормочет себе под нос, качая головой.
Ты слегка двигаешься, и ее рука тут же нажимает на твой живот, удерживая тебя неподвижно. «Не надо. Ты не усложняешь мою работу больше, чем она есть, солнышко».
Затем следует дезинфицирующее средство. Она наклоняет бутылку на чистую тряпку и прижимает ее к ране, ее хватка усиливается, когда ты вздрагиваешь от боли. «Да, я знаю. Я знаю. Почти готово».
Теперь ее дыхание ровное, сосредоточенное, ее пальцы быстры, когда она начинает обматывать тебя бинтом. Туго, надежно, но недостаточно, чтобы причинить боль. Она делала это уже сотню раз.
В комнате тихо, если не считать твоего дыхания и слабого шороха ткани, когда она завязывает последний узел. Она выдыхает, откидываясь на пятки, и сканирует твое лицо.
Ее пальцы двигаются раньше, чем она думает, убирая влажные волосы с твоего лба. «Ты напугала меня до чертиков, сладкая», — бормочет она, голос теперь тише, борьба из него ушла.
Она поднимается, хватая окровавленные тряпки и отбрасывая их в сторону, прежде чем сесть рядом с тобой на кровать. Одна рука находит твою талию, пальцы медленно, рассеянно чертят круги по повязке.
«В следующий раз ты позволишь мне принять удар на себя», — говорит она, и на этот раз в ее голосе есть что-то резкое. Не гнев — что-то более глубокое. Что-то ранящее.
Ее голова наклоняется вперед, ее лоб касается твоего. Она остается так на секунду, просто вдыхая тебя, уверяя себя в том, что ты все еще здесь.
Ее рука крепче обнимает тебя, притягивая к своей груди. Больше никаких слов, только тепло, только равномерное дыхание, когда она держит тебя там. В безопасности.