что было-то было
После того как они вспомнили о звёздах — о той ночи на крыше, о падающем свете в небе, о желаниях, сказанных вслух и всё же оставшихся между ними, как обещание, — Ваня бережно закрыл книгу.
Это была не просто тетрадь. Это было *их лето*, собранное по крохам. На обложке — потускневшая кожа, на уголках — следы дождя и солнца, внутри — их почерки, переплетённые, как их пути: Анины аккуратные строчки с рисунками в виде звёзд и сердец, Ванины — с резкими буквами, будто торопились за чувствами. Страницы пахли морем, мелом, травой и чем-то неуловимым — запахом времени, проведённого вместе.
Они только что перечитали её от начала до конца:
о первом дне на пляже,
о велосипедной краже,
о замке, разрушенном одним прыжком,
о катере, качелях, гонках, пикнике,
о поцелуе на асфальте,
о звёздах, которые слушали их мечты.
Последняя страница осталась почти чистой. Только одна строчка, написанная обеими руками, одной ручкой:
«29 августа. Мы всё ещё мы.»
Ваня провёл ладонью по обложке, будто прощаясь.
— Готова? — спросил он тихо.
Аня кивнула. Глаза блестели — не от слёз, а от чего-то глубокого, тёплого, что не назовёшь словом.
Они встали с качелей, оставив после себя лишь лёгкое вмятие на деревянной доске, будто след от их присутствия. Ветер тут же подхватил страницу тетради, выглядывающую из-под пледа, но Ваня успел прижать её ладонью.
— Завтра школа, — сказала Аня, поправляя рюкзак. — Последний год.
— Последний, — кивнул он. — Значит, надо сделать его таким, чтобы потом снова писали книгу.
Она улыбнулась.
— Только с тобой.
Они пошли в разные стороны — мимо тихих клумб, мимо спящих велосипедов, мимо окон, где уже гас свет.
Ни обниманий. Ни долгих прощаний.
Только один взгляд на полпути — когда Аня обернулась, а Ваня остановился у лестницы.
И в этом взгляде — всё:
я помню.
я рядом.
я с тобой.
до завтра.
А качели остались.
Пустые.
Только ветер, тёплый и нежный, как дыхание лета,
осторожно покачивал их — вперёд, назад,
в такт невидимому смеху,
в такт забытому разговору,
в такт воспоминанию,
которое не хочет уходить.
И где-то в кармане Вани,
а может, в сердце Ани,
лежала ещё не написанная страница.
С надписью:
«Глава 1. Осень.»
Но это — уже другая история.