3 часть
📜 Контракт
Перед тем как поставить подпись, Т/и выдвинула пункты:
1. Ребёнок будет называть матерью только её.
Лилия исключена из материнской роли. В глазах наследника мать - одна, и это Скудери.
2. Регулярные посещения.
Т/и оставляет за собой право видеть ребёнка столько раз, сколько посчитает нужным. Никаких ограничений, никаких «раз в месяц».
3. Независимость.
Ни Бонтен, ни Лилия не смогут использовать ребёнка как разменную монету без её согласия.
Когда Майки читал эти строки, он почти усмехнулся - это была чистая игра в власть.
- «Ты всё продумала».
- «Я всегда думаю на десять шагов вперёд, Манджиро. Иначе я бы не вернулась».
Он поставил подпись. Он прекрасно понимал: теперь ребёнок будет не только его наследником, но и её оружием.
--- (реакцию постав)
🌙 Первая ночь «сделки»
Это не было похоже ни на романтику, ни на любовь.
Комната была тёмной, за окнами шумел дождь.
Т/и вошла в спальню медленно, как на арену.
Майки сидел на краю кровати, без рубашки, со взглядом волка, готового рвать.
Между ними витала тяжесть договора.
Не страсть - расчёт. Не желание - необходимость.
Она остановилась перед ним, холодно посмотрела сверху вниз.
- «Так вот до чего мы дошли, Манджиро? Два хищника, которые когда-то были детьми, теперь делают ребёнка как часть сделки».
- «Мир сделал нас такими. Иначе мы бы не выжили». - его голос был низким, безэмоциональным.
Она медленно сняла верхнюю одежду, будто бросала вызов.
Он протянул руку, но не с нежностью - с твёрдостью, как будто держал союзницу, а не женщину.
И когда их тела соприкоснулись, это было похоже не на близость, а на акт подписания кровавого договора.
Ни поцелуев, ни ласки. Только холодная необходимость.
Т/и смотрела ему прямо в глаза, даже когда он был ближе всего.
- «Запомни, Сано. Этот ребёнок будет моим так же, как твоим. И если ты попытаешься это оспорить - я уничтожу даже тебя».
Он только усмехнулся, отвечая ей взглядом:
- «Попробуй».
И в этот миг их союз окончательно стал похож на то, чем был с самого начала - союз двух монстров, готовых породить нечто ещё более страшное, чем они сами.