20. Теперь ты - моя мама! (Danganronpa)
Персонажи: Кокичи Ома, Миая Геккогохара
Описание:
Однажды, Кокичи называет Миаю мамой...
(Это фанф по ролке в Амино по Ронпе, хе)))
---------------------------------------------------------------
Ома тыкал по кнопочкам на кофеварке (по картинке с кофе с боку это было ясно), четко не понимая, что он делает. Он пытался понять, какая комбинация способна запустить процесс приготовления кофе. Разве бывают такие большие кофеварки с таким количеством кнопочек, что понять, где какая, очень трудно, или это специальная кофеварка на замену всех аппаратов по приготовлению?...
Хах, нужно будет поискать инструкцию.
Ома отошел от машины и, как обычно у него выходило, расплакался. Кофе не варилось, а ему хотелось его испить, чтобы со спокойной душой пойти снова злодействовать. Итак, что бы придумать? Снова всех разыграть?...
Миая, сидящая в своей удобной коляске с экраном и Усами на нем, некоторое время следила за его тщетными попытками приготовить себе благословленный напиток. А потому, она решила ему помочь: наплевав на кофемашинку с кучей кнопок, она сама перемолола зерна кофе, залила их кипятком из чайника (благо, он имелся, а не только эта проклятая машинка), и задала один интересующий ее вопрос, напечатав его на клавиатуре и разговорив таким образом Усами:
- Тебе кофе с молоком, со сливками, или без ничего?...
Кокичи моментально перестал плакать и оглянулся на нее. Было видно, что его удивил вопрос, но через мгновение он вернул свое привычное "злодейское" лицо и пролепетал:
- С молоком...
Пока он вытирал слезы, Миая уже приготовила им обоим по кофе. Себе со сливками, а для Кокичи с молоком. Приняв кружку из рук Миаи, Ома принюхался. Кофе пах восхитительно. Миая прекрасно его готовила.
Кокичи испытывал сейчас гамму различных эмоций, вкупе с восхищением и наслаждением. Сделав глоток напитка, шедеврального не только на запах, но и на вкус, он, довольно улыбаясь, произнес, не употребляя важных для них суффиксов:
- Миая, ты не будешь против, если я буду называть тебя мамой?...
Миая едва не подавилась своим кофе и натянула шарф повыше, почти до глаз, старательно скрывая видное смущение.
- М-мамой?... - произнесла она. - Но мы же одного возраста... Но если ты хочешь...
Осознав, что она согласилась, Ома улыбнулся еще шире и поинтересовался:
- Мама-тян, а что ты еще умеешь готовить?...
Оказалось, лишь еду быстрого приготовления... Но Ома не растерялся, хотя это немного разочаровало его. Они вскоре замолчали и сидели вместе остаток дня, до самого наступления ночи. Тогда, не выспавшийся до этого Ома попрощался и ушел, не успев помочь Миае с ее подъемом на второй этаж. Она лишь провожала его взглядом.
"Мама..." - пронеслось у нее в мыслях, когда она катила свою коляску по коридорам до своей комнаты.
***
Кокичи был невыносим. Его часто несмешные розыгрыши и подколы выводили спокойное их существование в убийственной академии из строя. Впрочем, и скрашивая ее. Миая, бывало, следила за ним со стороны, как он жестикулировал руками, играя свою роль "повелителя злого общества", как он бегал по коридорам в то или иное место, что-то рассказывал, постоянно преувеличивая...
Миая следила за ним и слово "мама" постепенно выгравировалось тонкими золотыми буквами в ее сознании.
Она следила за Омой, старалась, чтобы он не натворил еще делов. Они каждый день проводили вместе, пили кофе, разговаривали (больше всего говорил Ома, а Миая следила за ним). Эти дни, проведенные вместе, сблизили их настолько, что в этом слове нельзя было усомниться.
Мама. Так и есть. Она беспокоилась о нем, как мама, следила за ним, как мама, даже пыталась сама попрактиковать готовку, как...
Неважно.
Последний суд был очень трудным. Они никак не могли вычислить убийцу. Миая не могла, не хватало одной веской улики.
Это был уже конец, но...
Нагито предоставил улику и Миая что-то почувствовала.
Ома?... Это был Ома?!
А после его рассказа о планировании преступления и его реализации ей стало очень страшно.
Нет, это не он!...
Ома, мягко улыбаясь, кинул ей ключ, что вытащил из своего кармана. Покрытый позолотой, тот сверкал при свете фонарей с потолка. Она поймала его и застыла от последних слов:
- Надеюсь, ты найдешь ему лучшее применение, мама...
И от этих слов все внутри Миаи перевернулось. Внутри раздался треск, что был слышен лишь ей.
Так сломалось заветное слово...
И слезы, беззвучно текущие по щекам, стали последним показом ее эмоций. Казнь Омы была подобна декорациям, и ей все время казалось, что это вранье и Ома жив. Что он захохочет, вылезет из какого-нибудь укромного местечка, расскажет всем, что это снова был очередной розыгрыш...
Но нет.
Кокичи Ома был мертв.