Глава три
Солнце уже село и на землю опустились вечерние сумерки, пряча деревья в страшную и пугающую тень.
Мы шли, напряженно прислушиваясь к звукам. Темный Лорд, опасаясь нападения, а я просто, чтобы не видеть лицо собеседника. Он лениво поглядывал на меня, ища старую Гермиону, которая никогда бы добровольно не шла рядом, даже не думая о нападении в свою сторону. Ну что делать?! Время меняет, время течет и убегает, а мы остаемся с памятью и болью. Или без «и». Мы остаемся с памятью боли. Память – это то, что приносит страдания и счастье что ли? Верно. Пока мы помним – мы дышим, задыхаясь от того, что этого никогда не будет. Или дышим, опять же, задыхаясь, но теперь от того, что этого уже не будет. Но о чем это я? Сейчас я боюсь этого человека подсознательно во всех аспектах и безукоризненно, даже его идеальный во всех смыслах вид наводит ужас и огромное всепоглощающее желание бежать со всех ног как можно дальше. Никуда не возвращаться, уйти и потеряться. Для всех и для себя. Нет же, нет, нельзя! Они не сломают мое и без того потрепанное «я». Не смогут сломать веру в прекрасное и лучшее. Да, всем известно, что у Пожирателей тоже есть свое понимание наилучшего. Но мне прекрасно известно, что оно отличается. Как будто мои идеалы взяли, перевернули на 360 градусов и представили как чужие. Это мерзко и противно! По крайней мере для меня сейчас. А что будет позже, то будет позже. И не мне сейчас судить об этом.
Пройдут годы и я, наверное, буду смеяться над собой, поражаясь какой наивной являлась, но это просто не важно, не существенно. Тоже самое, если показать взрослому человеку, каким наивным ребенком он когда-то являлся. Тогда он еще не знал, что «черное или белое» выпадает не просто так, а зависит напрямую от нашего хода. Сравнимо с игрой в шахматы, ход этот, ход тот. Мат, шах. А кто виноват? Кто проиграл, а кто выиграл? Вот и в этой войне нет ни тех, ни других. Есть настоящая Гермиона, а есть будущая, которая будет по-другому относиться к жизни и ее граням. Будет проще, но более настороженно смотреть по сторонам, ожидая нападения, ведь так много людей ее люто будут ненавидеть. Но это будет позже. Не сейчас, а через определенно время, которое сотрет все, что было ранее. Нет, оно ее, разумеется, не сломает. Хотя… с какой стороны посмотреть. Взгляды на жизнь точно изменились, сломались прошлые стереотипы и идеалы. А так я останусь прежней, все такой же доброй, но эти качества будут запрятаны и заткнуты куда-то очень далеко.
- Знаешь, я бы очень хотел прочитать твои мысли. Но знаю, что ты не обрадуешься такой перспективе, верно? – Волдеморт говорил ровно.
Он буквально наплевал на то, как надо общаться с теми, кто ниже его. Нет, я не утверждаю, что я ниже. Просто я грязнокровка. Я уже не могу отрицать это. И да, вы меня не поймете.
И, скажу честно, меня это насторожило. Ну не укладывается в моей слишком правильной голове, что этот человек может общаться снисходительно с простыми смертными, а тем более не с его ярыми последователями, одной из которых я явно не являюсь. Потому просто криво усмехаюсь, неопределенно пожимая плечами, мол, делайте, что хотите.
- Вы ведь и так знаете ответ, - помолчала с секунду, нервно пожевав губу, - Как к Вам обращаться?
- О, - его губы изогнулись в мерзкой усмешке. По крайней мере, мне сейчас она показалась такой. В этот момент все мое естество противилось улыбаться в ответ, но, однако, я смогла выдавить вымученную и изнуренную улыбку, - пожалуй, ты можешь называть меня Томом.
Его ответ, конечно же, удивил меня. Но не думаю, что когда-нибудь назову его так. Не смогу. Ну, а как иначе?! Не каждый день Волдеморт просит называть его по имени тогда, как за это он чуть не убил Гарри. А тут просто говорит это в лицо его лучшей подруге, одной из Золотого Трио, что так давно уже не существует. Его нет всего - или уже - почти полгода, но эти дни тянулись гораздо медленнее, чем хотелось бы. Нужно было в один вечер закрыть глаза и уже никогда не открывать. Умереть. Да, я об этом мечтаю, не спорю. И в отличие от… Тома, никогда не считала, что смерть – это самое ужасное. Скорее наоборот - думаю, что это путешествие в другой мир, более совершенный и правильный.
- Что ж, я удивлена, - нечего было скрывать.
- Хм, и как Вам, Гермиона, быть в роли миссис Малфой?
- Незабываемо. – А что? Чистая правда, между прочим.
- И в чем же это выражается? – усмехнулся Волдеморт, останавливаясь и глядя на меня.
Я усмехаюсь в ответ, кривя губы, и рукой смахиваю выбившуюся прядь волос из простой косы. Почему-то у меня резко отпало какое-либо желание ходить с распущенными волосами, ведь сразу же всплывают воспоминания, как не послушные локоны залазят в глаза, когда я из-под волос наблюдала за Роном. Мерлин! Как я хочу посетить могилу, поплакать над ней, рассказать то, что чувствую. Но не думаю, что эти ублюдки пустят меня туда. Как-никак я должна лежать рядом, в этой страшной общей могиле. Хотя да, через год у меня уже не будет такого желания. Если бы мне кто-то сказал сейчас, какой я стану позднее, я-бы, не задумываясь, плюнула в лицо и возмутилась, как они могут иметь такое мнение обо мне.
- Собственно во всем.
Да, с каждым днем все становится сложнее и сложнее. Просто ежедневно сидишь в старом потрепанном кресле и понимаешь, что никого у тебя нет. А ведь очень сложно держать все в себе, просто сердце разрывается.
Я возвела грустные глаза к небу, заглядываясь на растущую луну. Звезды горели будто в последний раз, и хотелось просто подойти и потушить их, лишь бы они не опаляли своим ярким светом.
- Мы можем об этом не говорить? – робко интересуюсь я, даже не надеясь на положительный ответ. Но Волдеморт кивает, и тоже поднимает глаза к темному небу.
- Что Вы планируете на счет... всего? - через минуту задаю вопрос я.
Мужчина смотрит на меня почти удивленно. Почти.
- Ты ведь умная девочка, Гермиона. Должна понимать, что жизнь существенно не изменится. Не для всех, по крайней мере. Это тоже самое, что смена Министра. Только тут чуть жестче все это получилось.
- Я не совсем согласна. Вы ведь так ненавидите грязнокровок.
- Но я ведь разговариваю с тобой. И даже иду рядом. И даже пристроил тебя к Малфоем, - он усмехается.
- Малфои не особо от этого счастливы. - Бурчу я, не надеясь, что меня услышат.
- Поверь, они изменят свое мнение.
- Но я думала, что это наказание... за тот провал... в Министерстве.
Волдеморт не изменяется в лице.
- Не совсем. За тот провал Люциус уже хорошо поквитался. Ты - да, наказание. Но за то, что Драко не убил Дамблдора. А не за провал в Министерстве.
- Я почему-то не предполагала, что все так.
- Людям вообще свойственно не видеть ничего вокруг.
- Не всем! - помотала головой я.
- Да, не всем. Но многим.
Так вот, значит, я - личный ад для Драко. А, ну да, конечно. Это же он всегда орал, что я грязнокровка. Лучший вариант для мести, черт возьми.
Мы стоим так долго, замечая молчаливую поддержку друг друга. Чувствуя, что ты в данный момент не один, у тебя есть кто-то рядом, тот, кто выслушает. И плевать, что в моем случае это оказался человек, которого я боюсь больше жизни. Ведь то не важно, верно? День морально выжал меня, оставив пустую оболочку, не способную на речь. И поэтому я, извинившись, направляюсь в дом, протирая глаза. Волдмерот усмехается и тоже говорит, что уйдет. И уходит же, обогнув огромное здание, выйдя за ворота. А я, как тонущая рыба, смотрю ему в след. Почему? Не знаю, просто нужно, важно и… не знаю.
Никудышный ты врач, время, шрамы остаются таковыми, а новые раны их вскрывают. И я знаю, что если буду жить прошлым – сломаюсь. Но не могу отпустить то счастье, ту беззаботность и легкость. Честно, один человек дает тысячу воспоминаний, о которых больно думать. Да, знаю, что завтра будет новый день и все беды уйдут, но коросты останутся и вечно будут напоминать. И знаете, терять близкого человека нереально больно, если он давал обещание, что всегда будет рядом. И получается, что так глупо его не сдержал. Разве Гарри виноват в этом чертовом пророчестве, а Рон и я в том, что так полюбили того улыбчивого мальчика, с тоской на сердце? Нет, нет. Магглы зачастую говорят, что слишком много лжи во фразе: «Я люблю тебя», нет, поспорю, больше в - «я в порядке». И сейчас, если кто-либо подойдет ко мне и спросит «как дела», я тоже отвечу «я в порядке». И все, никто не будет вдаваться в подробности моей души, а оно мне надо?!
И я ненавижу себя вчерашнюю, не знаю, что делать с собой сегодняшней, и мне стыдно за себя завтрашнюю.
На пороге дома ждали все Мафлои, а я лишь лениво улыбнулась, прошествовав мимо. Драко побрел за мной, только тихо спросив как все прошло. А я ответила что-то типа «Мы оба живы, уверяю. И в полном здравии». Кажись, мой не замысловатый ответ убедил мужа и он отстал, давая мне побыть наедине с собой. И стоило, слишком много мыслей и чувств крутилось в голове, не желая уступать. А я и не была против, падая в омут.
Я на автомате дошла до спальни, сходила в душ, переоделась в ночную рубашку и легла в кровать, свернувшись в позу эмбриона и с головой укрывшись толстым пуховым одеялом. Чуть позже послышались шаги в ванную комнату, а потом прогнулась кровать и я могу поклясться, что услышала слова утешения от Драко. Потом скользнула мысль, что он хочет брачную ночь.
Но затем ее резко вытеснила другая, более разумная, которая объясняла мое состояние: сегодня годовщина смерти. Годовщина битвы за Хогвартс. Той битвы, в которой я потеряла часть себя, оставив пустую оболочку на этой бренной земле. И той битвы, которая навечно вошла в память сотен людей. Та битва, в которой дети были мишенью, в которой не щадили никого. Самая ужасная и кровожадная. И в моей памяти для нее отдельная ячейка. И кажется, что это было только вчера, так ярки эти воспоминания, которые просто хочется выжечь.