Глава 17
В тот день учитель Влад экстренно вызвал спасательные службы. Через пятнадцать минут на территорию лагеря прибыли полиция, пожарные и скорая.
Итоги были ужасающими.
Пятнадцать учеников — отравлены парализующим газом.
Одиннадцать — получили ранения разной степени тяжести.
Тринадцать — не пострадали.
Один — получил серьёзные ожоги.
Один — был похищен.
Из шести героев-профи: один — с тяжёлой травмой головы. От другого остались только кровавые следы.
Троих злодеев удалось схватить. Остальные, как всегда, растворились во тьме.
Летний лагерь, которого ждали с таким нетерпением, закончился катастрофой.
На следующий день здание UA окружили десятки журналистов. Камеры, вспышки, микрофоны — и град обвинений.
— Быть атакованными во время подготовки к защите от злодеев? Это ли не ирония?
— Уровень преступности падал благодаря Всемогущему. Но теперь? Кто ещё рискнёт отдать ребёнка в UA?
Все то и дело твердили по телеку.
Химари провела несколько дней без сознания.
Когда она наконец очнулась, не захотела никого видеть. Даже своё отражение.
Единственная, кого она впускала — Исцеляющая Девочка.
Джиро и Хагакурэ всё ещё без сознания после газа. Яомомо в отделении с черепно-мозговой травмой. У Мидории — снова с руками проблемы. Остальных в полном порядке. Телефон мне пока не разрешили.
Интересно, что с Бакуго?.. Скорее всего, всё в порядке.
— Здравствуйте, — слабо сказала Химари, когда медсестра зашла снова вывив из мыслей.
— Привет, Химари, — медсестра улыбнулась мягко, но её взгляд выдал усталость и напряжение. — Слушай, к тебе опять хотят прийти одноклассники.
Химари отвела взгляд, будто стены палаты стали ей интереснее.
— Простите, но... пожалуйста, снова им откажите. — её голос дрожал, но звучал решительно. Губы сжались в тонкую линию.
Медсестра вздохнула, поправляя папку в руках.
— Ладно... — она немного наклонилась вперёд, как бы заглядывая в глаза девушке. — Но у тебя ожоги на руках и на шее, а не на лице. Может, дашь им хотя бы увидеть, что ты жива?
Химари промолчала, отвернувшись к окну. Исцеляющая девочка лишь сделала свое делоЧмоки чмоки и ушла.
За дверью слышались голоса.
— Вы говорили так же и в прошлый раз! — воскликнула Мина. — Я просто хочу увидеть подругу!
— С ней всё хорошо. Просто дайте ей время.
Слёзы катились по щекам Химари. Руки болели, одеяло жгло шею.
Но она не вылезала. Не могла. Не хотела, чтобы её видели такой.
Сломанной.
Дверь приоткрылась снова.
— Исцеляющая Девочка, я войду, — послышался знакомый голос.
Химари вздрогнула. Этот голос невозможно было спутать.
— О, Бест Джинс. Конечно, не могу вам отказать, — отозвалась медсестра.
Химари дёрнулась, прячась с головой под одеяло.
— Это я, — мягко сказал он, входя.
— Зачем пришёл?
— Мне не давали тебе дозвониться. Узнал, что ты в больнице, без телефона. Чтобы увидеться, мне пришлось просить разрешения. Я знаю, ты не хочешь видеть меня, но я переживаю.
— Наверняка ты приехал на очередное задание, — сухо бросила она, не показываясь из-под одеяла. — Просто совпало, да?
— Нет. Я приехал только из-за тебя. — Его голос стал тише. — Хотя здесь у меня тоже запросили помощь. Я уже знаю — ожоги могут не пройти. Сота тоже переживает, но ты даже его не впустила. Он бы вернул тебе телефон, но пока... это для твоего блага.
— Какого ещё блага?! — срываясь, воскликнула Химари, резко сбрасывая с себя одеяло. Её голос стал хриплым, в нём звенела злость. — Я здесь одна, с ожогами, которые могут остаться на всю жизнь! Думаешь, ты можешь понять, что я чувствую?! У тебя никогда такого не было!
Она тяжело дышала. Руки дрожали от боли и гнева.
— А теперь ты приползаешь, чтобы поиграть в заботливого папочку?! Ты серьёзно?! Что ты за чёрт возьми отец?!
Цунагу молчал. Только через несколько секунд, будто собираясь с силами, сказал:
— Я знаю как отец, я провалился. Прости.
Он медленно вышел, закрыв за собой дверь.
Химари опустилась обратно на кровать, вновь укрываясь. Одеяло задевало ожоги, вызывая судорожные вдохи. Слёзы катились по её щекам.
"Зачем ты вообще пришёл. Почему всё так больно..."
Следующий день
— Простите, что доставляю вам столько хлопот,
— Ты не виновата.
— Есть хоть какие-то изменения? — сидя снова на лазерной допплеровской флоуметрииЧтобы определить, выживет ли кожа.
— Пока нет. Вероятность полного заживления без шрамов — очень мала. Со шрамами — выше. Но и риск того, что останутся необратимые последствия, всё ещё достаточно высок.
Поздний вечер того же дня.
Коридоры больницы почти пусты. Химари, закутавшись в толстовку с капюшоном, медленно бредёт по полутемным коридорам. Шаги отдаются эхом — в этой части больницы слишком тихо. Толстовка неприятно липнет к коже — ожоги саднят, но она не замечает боли.
Возле зала ожидания толпятся люди. Взгляд Химари падает на экран телевизора. Яркие вспышки, дым, развороченные улицы. Репортёр кричит почти в панике:
— Это какой-то кошмар! Одним махом половина Камино уничтожена! Всемогущий ведёт бой с лидером Лиги Злодеев! Повторяю — Символ Мира сражается наравне с злодеем!
У Химари перехватывает дыхание.
На равных со Всемогущим? Что за чёрт?
С экрана несётся поток тревожных имён.
— Бест Джинс, Леди Гора, Касатка — все они уже пытались остановить его... Но все безуспешно!
У Химари резко сжимаются пальцы.
— Отец? Он... что?!
Она делает шаг назад. Затем ещё один — и сталкивается с кем-то плечом.
— Я так рад вас ви...
— Сота! — она резко оборачивается, хватая Масуми за куртку. — Отвези меня в Камино. Немедленно.
Он моргнул, ошарашенный.
— Прости, но это небезопасно. Я знаю, ты пережив...
— Это ПРИКАЗ! — Химари будто взорвалась. — Ты обещал мне — контракт помнишь? Так исполни!
Масуми вздохнул. Посмотрел в глаза девушки — в них полыхала паника, решимость, страх.
— Хорошо. Но если станет слишком опасно — сразу разворачиваемся.
Камино. Позже.
На месте — хаос. Герои, машины, эвакуация, воздух пропитанный гарью. Света почти нет, только проблесковые маячки и вспышки фотокамер.
— Тормози! — закричала Химари, резко распахивая дверцу и выскакивая из машины.
— Там внизу двое! — доносится крик Увабами. — Нет, змеи говорят — их трое!
Рядом — журналистка с микрофоном:
— Герои продолжают спасение! Всемогущий одержал верх... но потери велики. Враг схвачен — его поместили в Железную Деву под личным надзором...
Люди снуют туда-сюда. Химари идёт сквозь толпу. Глаза бегают. Сердце гремит в груди, как барабан.
— Где мой отец? — кричит она увидив знакомое лицо.
— Не думал, что ты так быстро приедешь. Он там. — кивает в сторону скорой помощи Камихараизвестный как Герой-ниндзя: Меткий Стрелок.
Химари замирает на секунду. Потом бросается к машине, забыв обо всём. Слёзы уже текут по лицу.
Папа...
Я же не смогу, если ты...
Не уходи.
Я всё исправлю, я не буду больше грубой,
только живи.
— Папа... — шепчет она, подбегая.
Но камеру уже направляют прямо на неё.
— Эй, снимай! — кричит девушка с микрофоном. — Что-то интересное намечается!
Взгляд Химари скользит по объективах. Ей всё равно. Только бы он был жив.
Другая улица Камино.
— Что? Куда они повернули камеру?! — жаловались люди, смотревшие репортаж на огромном экране посреди улицы.
— Там же Бест Джинс! — воскликнул кто-то из толпы, едва разглядев знакомую фигуру.
— Это... Ямадзаки? — прошептал Бакуго, прищурившись. Его голос прозвучал глухо, будто он сам не поверил своим глазам.
Девушка стояла рядом со скорой помощью — без капюшона, в кадре отчётливо видны её волосы и характерные уши. А потом — она заговорила. У одноклассников сомнений не осталось.
— Ямадзаки? Я её со дня лагеря не видел — пробормотал Мидория. Улыбка мелькнула на лице, наполненная облегчением и радостью.
Вернемся к Химари.
— Химари? — голос Цунагу был слабым, но в нём звучала нежность и удивление.
— Отец... ты живой — выдохнула Химари, сразу опускаясь на колени у койки. Глаза наполнились слезами. — Слава богу, я так переживала!.. Прости меня за всё... Обещаю, я буду послушной дочерью. Только, пожалуйста... не рискуй больше своей жизнью так!
Цунагу попытался приподняться, морщась от боли, но на лице его мелькнула слабая улыбка.
— Это всё было ради тебя... — проговорил он с трудом.
— Не нужно рисковать ради меня! — в голосе Химари появилась сталь. Она стиснула его руку, будто пыталась вернуть его из боли в реальность.
Снова Другая улица Камино.
— Она... его дочь? — репортёрша шепнула в камеру, её голос был полон изумления и профессионального азарта.
Толпа начала гудеть.
— Не может быть! — раздались возмущённые голоса.
— У Бест Джинса нет дочери! Мы бы знали!
— Наверняка самозванка! — выпалил кто-то.
Люди не хотели верить. Для публики он был героем, иконой, символом. А теперь — отец? Женщина? Ребёнок?.. Это рушило их фантазии. Особенно фанаток помоложе — их возмущение чувствовалось почти физически.
— Химари конечно. — тихо проговорил он себе самому. — Если подумать в первый день тот мужик(Сота) обращался к ней на «вы» — странно для отца. А потом, в агентстве, тот мужик говорил что-то про подсолнух, её имя буквально — солнце и подсолнух. Можно было догадаться раньше
На следующей неделе в заголовках пестрили только 3 темы:
«Символ Мира отступает»
«Дочь топ-героя Бест Джинса»
«Ученика из Академии Юэй успешно спасли»
Химари старалась держаться в тени. В больницу она приходила в чёрной толстовке, с очками и кепкой. Но войдя в палату отца, как всегда, сбросила всё лишнее — очки, капюшон, маску. Положила на тумбу фрукты и села рядом.
— Сота просил передать. — тихо сказала она, избегая взгляда отца.
— Пресса ещё не атаковала тебя? Как ожоги? — начав сначала с усмешкой но перейдя осторожно начал Цунагу. Он знал — она видела комментарии.
***
NHA Web News
Комментарии:
> Наверняка он её удочерил из жалости.
> Выглядит как уродка.
> Мне она нравится, но... теперь Бест Джинс другой для меня.
> На фестивале она и не засветилась — слабачка.
***
Химари ничего не ответила. Только села ближе, положила локти на колени, уставившись в пол.
— А я поговорить. — серьёзно сказала она, отрывисто. В этот момент в ней явственно проступали черты её матери. Цунагу почувствовал это как удар — память, которую он старался не ворошить.
— Помню, кто-то клялся быть хорошей дочерью, плакала, умоляла не умирать. — вспоминал он произошедшее неделю назад.
— Как ты мог не сказать, что Бакуго похитили?! — голос её перешёл на крик.— Запретил Соте давать мне телефон! Как ты мог собой так рисковать?!
— Что ты так громко... Всё ради твоего блага? — выдавил он, пытаясь шутить.
— Хватит этой чуши. Мне нужно нормальное объяснение.
— Вижу, тебя этот Бакуго зацепил. Спрашиваешь о нём, у него ужинаешь — голос Хакаматы стал колким. — Мы с Сотой видели, как ты входишь в их дом.
— Вряд ли они видели — промелькнула мысль в голове.
— Где жучок? — выпалила она.
— Был в телефоне.
— Вот только телефон в тот день я не брала. Сочиняй больше, ладно, где новый? — она прищурилась, голос стал угрожающим.
Цунагу промолчал.
— Значит, найду сама.
— Он тебе нравится? — вдруг серьёзно спросил он. — Спрашиваю как отец.
— Ктт Бакуго? — фыркнула Химари, и тут же лицо её напряглось. — Он нахал, и грубиян, сам де видел. Как он может мне нравиться?
Но она не отрицала с полной уверенностью
— Вчера приходил Айзава.
***
Вчерашний день. Хакамата Цунагу.
— Академия Юэй переходит на систему школьного интерната. — сообщил Айзава, сидя у изголовья Хакаматы.
— Я не всё знаю о дочери. Но вижу явно— она изменилась. Боюсь, что что-то случится. И даже не из-за злодеев. Она ничего не умеет: не готовит, не следит за временем. От части я в этом виноват.
— Проблематично, конечно. Но все родители уже дали согласие. К тому же — её одноклассники не дадут ей пострадать. — заметил Айзава.
— Вы правы, Айзава Шота. Спасибо.
***
— Он спрашивал про общежитие. Я подписал бумаги. Завтра ты переезжаешь. — сказал Цунагу дочери.
— Что?! Я не давала согласия! Завтра?! Да я же не успеваю! — вскрикнула Химари, начав метаться по комнате. И на выходе уже крикнула — Я ушла!