Кошачьи Искры: Бакуго

— Идите в комнату, отдохните. Я принесу суп. И да, пришла посылка, она у вас в комнате. — Сота.

— Хорошо, — кивнула Химари.

***
Она прошла в комнату и заметила коробку на полу. Подумала: «А... точно...» — но разбирать пока не — ДА ЧТОБ ЭТОГО ВСЕМОГУЩЕГО...

— ДА ЭТОГО БАКУГО...

— "Я работаю один" — ДА Я С ТОБОЙ И НЕ ПЛАНИРОВАЛА, КРЕТИН!

Я луплю подушку, как груша на спарринге.

Сколько можно?!

Сколько можно терпеть этого самоуверенного психа?!

— Сота! Закажи мне грушу. Железную. Лучше две. Нет — три!

— Да, госпожа, — Масуми уже даже не вздрагивает. Хорошо, что она не сказала "закажи мне Бакуго и бей его сам".
***

Прошло два дня. Болезнь всё же свалила её. Она валялась дома, злющая на весь мир.

Наверное, я что-то важное пропустила... Но Сота сказал, что школу даже закрыли на день. Из-за прессы? Вряд ли...

— Ямадзаки, ты вернулась! — закричала Мина, как только увидела её в классе.

— Ты столько всего пропустила! — добавила Хагакурэ.

— На нас напали злодеи! Представляешь?! — Мина.

— В-вы в порядке?! — чуть не заикнулась Химари.

Злодеи?! Серьёзно?!

— Она так переживает, что аж заикаться начала, — засмеялся Киришима.

Да не переживаю я. Я в ярости! Пока они дрались — я сопли дома вытирала. Вот несправедливость!

— Кто знает, что бы было, если б учителя не пришли вовремя... — Серо.

— Хватит! Я от одной мысли уже потею, — Минета.

— Заткнитесь уже, уроды! — как всегда ласковый Бакуго.

— Но, чувак, Всемогущий был нереально крут. Он разнёс всех злодеев! — Сато.

— Его сила по-настоящему поражает, — тихо добавил Токоями.

В класс зашёл Айзава.

— Доброе утро.

— Айзава-сенсей! Вы уже на ногах?! — удивилась Асуи.

— Учитель, вы точно здоровы?.. — Очако.

— Это состояние можно назвать "здоровым"? — буркнула Химари вполголоса. На мумию похож. Еле сдержала смешок.

— Не стоит жалеть меня. Важно другое: битва ещё не закончилась, — сухо сказал Айзава.

— Опять злодеи?.. — Минета нервно сглотнул.

— Спортивный фестиваль Юэй. Совсем скоро, — сообщил учитель.

Реакция была моментальная. Кто-то вздохнул с облегчением, кто-то — с восторгом.

— Да! Это ведь супер круто! — воскликнул Киришима.

— Подождите... А если злодеи снова явятся? — Каминари.

— Не волнуйтесь. Полиции будет в пять раз больше. Мы не отменим фестиваль из-за страха. Это ваш шанс. Шанс, который бывает всего трижды за учёбу. Если хотите стать героями — не упустите его, — Айзава.

Обед.

— Ребят, может, будем тренироваться вместе к фестивалю? — предложила Мина.

— Я за, — откликнулась Джиро.

— Хорошая идея, Мина! Я с вами! — Хагакурэ.

— А ты как, Ямадзаки? — обратилась Мина.

— Простите, девочки, но я, пожалуй, пас. — Химари чуть улыбнулась. — Это не моё.

— Ну как хочешь. Но давай номер, я тебя в группу добавлю! — Мина протянула QR-код.

— Всё, добавила, — кивнула Химари.

— Тогда — на все 100%! — воскликнула Очако.

— Эй, Урарака, твоё лицо... Оно такое серьёзное... — удивилась Химари.

— Я собираюсь победить! — с вызовом заявила Урарака.

— Может, она выпила? — кто-то прошептал.

— Да нет, вряд ли... — усмехнулась Химари. — Хотя... сколько надо выпить, чтобы так заряженно орать с утра?

— Почему ты хочешь стать героем, Ашидо? — вдруг спросила Химари. Сама не знала, зачем спросила.

— Не знаю. Но точно знаю — хочу им быть! — улыбнулась Мина.

— А ты, Киришима?

— Я мечтаю стать таким, как Алый Бунтарь. Сильный, мужественный, непоколебимый. «Пока у тебя есть воля — плевать, какая у тебя причуда». А ты? Зачем ты решила стать героем?

— Я?.. Если ты чего-то действительно хочешь, ты найдешь способ. Если не хочешь, ты найдешь оправдание. Я же оправданий не нашла...— признесла на выдохе Химари и на секунду задумалась. — Ну или может, из-за денег

— Первая причина получше звучит. Но ты не выглядишь бедной, — удивилась Мина.

— Я буду поднимать экономику. — Химари сказала это с таким пафосом, что все переглянулись.

Они, наверное, подумали: «Она просто хочет тратить деньги»...

Ну, может быть.

— А почему бы и нет! — поддержал Киришима.

— Вполне причина! — согласилась Мина. — А вот и столовая!

— Вы идите, я... пройдусь. Не голодна, — сказала Химари, отводя взгляд.

— Хорошо. Встретимся в классе! — крикнул Киришима.

Наконец, одна.

Как же утомительно носить маски. Всегда быть «кем-то» для кого-то. Для одноклассников — весёлой девчонкой. Для Соты — капризной принцессой. Для мира — примерной ученицей. А для себя?

Она шла, будто в тумане. Настроение резко сменилось внутри — пустота, раздражение, усталость.

Кто я вообще такая?

Не заметив, как ступила неловко, я споткнулась о собственную ногу.

— Чёрт! Как же бесит всё это! — вырвалось шепотом, и вдруг почувствовала, как глаза предательски защипало. Слёзы подступали к горлу.

— Смотреть надо, куда прёшь. —

Голос — резкий, знакомый. Почти как по будильнику.

Бакуго Кацуки.

Он стоял чуть позади, руки в карманах, взгляд с вызовом. Будто случайная встреча — это повод снова броситься в бой.

— Да чтоб тебя!

Я рванулась к нему, как на автопилоте. Руки — вперёд, ногти — как когти. Не думала. Не сдерживалась. Просто... взорвалась.

Он не уклонился. Даже не попытался.

Мои пальцы замерли буквально в сантиметре от его лица.

Дыхание сбилось. Всё будто остановилось.

Он смотрел прямо на меня. Не с раздражением. Не с угрозой.

Просто... смотрел. С каким-то странным молчаливым принятием. Будто знал, что это не про него. Будто понял.

Это бесило ещё сильнее.

— Думаешь, если кого-то расцарапаешь — тебе легче станет?

Тихо. Без грубости. Почти спокойно.

Ненавижу, когда он говорит спокойно. Он должен орать, но он — молчит.

Всё внутри — кипело. Руки дрожали. Не от злости — от переизбытка всего.

Переизбытка меня.

С ногтями, сведёнными от напряжения. С сердцем, стучащим где-то в горле.

И с вопросом внутри:

Я вообще знаю кто я?

— Да что ты молчишь!

Учительская.

— Айзава Шота, поднимитесь на пятый этаж правого крыла. Ваши ученики... подрались.

Механический голос системы звучал ровно, почти безжизненно. Айзава поднял взгляд от бумаг. Он глубоко вдохнул и выдохнул: Снова? Обычно в подобных случаях он мысленно перебирал фамилии своих «постоянных гостей». Но не сегодня.

Когда он достиг этажа, то не сразу поверил в то, что увидел. В коридоре, перед кабинетом, толпились несколько учеников. А в центре — Химари Ямадзаки, сидящая верхом на Бакуго. Ее волосы выбились из причёски, губы дрожали, на лице отражалась не ярость — буря. А когти... исчезали прямо у него на глазах.

Бакуго не вырывался. Он просто лежал. Грудь медленно поднималась и опускалась, а в глазах — что-то между усталостью и... смирением?

— Как и ожидалось. Вам двоим и правда не сидится на месте. В медпункт — оба. Потом поговорим. — голос Айзавы был холоднее обычного.

Сота.

Сота нервно крутил телефон в руках. Он чувствовал, как затылок обдает холодом.

— Она... подралась.

На другом конце провода наступила короткая, тяжёлая пауза.

— Значит, ни с кем не сдружилась и уже дерётся? — прозвучал глухой голос Хакаматы Цунагу. — Ха. Прямо как Сумико. Вся в неё.

Сота опустил глаза. Он не стал спорить.

В медпункте.

Комната пахла антисептиком. Медсестра безэмоционально выдала им набор: мазь, спирт, бинты, пластыри. На двоих.

Химари держала в руках тюбик мази, но пальцы дрожали. Она смотрела на них, как будто впервые видела свои руки. Когти исчезли, но ощущение — будто они все ещё там. Царапаются изнутри.

— Больно... — тихо вырвалось у неё, едва слышно.

Она попробовала мазать пальцы — лишь мазала поверх крови, ничего не промывая. Всё делала неправильно.

Рядом шорох. Бакуго вырвал у неё тюбик. Молча.

— Не надоело? — его голос прозвучал не так, как обычно. Не резкий. Усталый. Почти мягкий.

Он промокнул ватку спиртом, взял её за руку. Его прикосновение было неожиданно аккуратным. Не соответствовало образу «того самого» Бакуго.

Пока он промывал ей пальцы, она сжимала губы. Каждое его прикосновение — будто удар током по нервам.

Это он. Он, кого я чуть не изуродовала минуту назад. А теперь...

Стыд впился, как заноза. Хотелось бы мне исчезнуть, прямо здесь и сейчас.

— Спасибо... и прости, — прошептала она, не в силах взглянуть в глаза.

— Забей. — Он не отпустил её руки. — Видел, что ты вот-вот сорвёшься. Не хотел усугублять.

Она отвела взгляд, и всё же шепнула:

— Не говори такие... бессмысленные вещи.

Он хмыкнул. Затем молча вложил ей ватку с перекисью.

Она сделала шаг ближе. Его глаза — пристальные, внимательные. Она аккуратно прижала ватку к его шее, придерживая только что обработанными пальцами за подбородок. Он не шелохнулся. Не сказал ни слова снова. В этот момент Химари почувствовала, как дрожь уходит. Как будто в этой тишине — впервые кто-то не давит, не ждёт, а просто есть рядом.

— Я сам справлюсь, — сказал он, забирая мазь. — У тебя не очень получилось.

Я тихо фыркнула.

Значит, иронию ты не потерял.

Они вышли молча. Внутри Химари что-то мешалось — не обида, не гнев. Что-то хрупкое, совсем новое.

Учительская.

— Ваше наказание обсудим после фестиваля. До тех пор — ни шага ближе друг к другу, чем на метр. Поменяешься местами с Иидой. — Айзава даже не смотрел на них. Он был как камень.

— Айзава, не будь таким сухарём. Они же извинились, да? — Сущий Мик заглянул из-за плеча, шепча нам. — Вы же извинились?

Они молчали. Только глаза. Только тишина.

— Ну всё, айда, опоздаем. Пусть идут в класс. — Сущий мягко подтолкнул их вперёд.

— Вы свободны, — напоследок выдал Айзава. Его голос прозвучал как вердикт.

В классе.

— Бакуго и Ямадзаки вернулись! — воскликнула Мина.

— Где вы были?! — подскочила к ним Хагакурэ, глаза горели от любопытства.

— Айзава просил... с журналами помочь. — Химари говорила спокойно. Очень спокойно. Так, как будто старалась удержать внутри маленькую тайну. Ну, не так уж и как будто.

Она не хотела, чтобы кто-то знал. Хотела сохранить это между ними. Хоть этот момент.

Урок математики прошел весьма скучно. После него к нам вломились ученики с других классов. Это было объявление войны.

— Я хочу посмотреть, что из себя представляет ваш класс. Считаете что вы лучше нас. — голос Шинсо Хитоши прозвучал ровно. Он смотрел прямо на них, с вызовом.

— Я уточню. — Химари шагнула вперёд. — Ты правда считаешь, что на равных с нами? Где ты сидишь в нашем классе? А, точно. Тебя же нет. Были бы вы все с нами хоть бы немного на равне, вы бы были тут на месте Минеты.

Тишина. Кто-то вздохнул.

— Самоутверждение за счёт других! Почему я, а не Мидория?! — возмутился Минета.

— Потому что ты — слабее. — голос Химари не дрожал. — И это знаешь даже ты.

Кто-то сзади выдохнул: «Вот это да...»

— Девочки, идём. — сказала она, обернувшись.

Химари шла вперёд, даже не оборачиваясь. Спина прямая, шаг — будто танец, натянутый на грани срыва. Мина, Хагакурэ и Джиро поспешили за ней, переглядываясь:

-Что это сейчас было? – спросила Хагакурэ

— Круто.. — положив на плечо химари руку произносит Джиро.

— Они слишком приставали к нашему классу, поэтому сказала то что является правдой.— со вздохом произнесла Химари.

Сердце билось как безумное. Я же просто хотела, чтобы меня оставили в покое. Почему именно он... — мысли кружились, словно осенние листья.

Позади слышались еще одни крики. После конфликта вполне себе молчаливо шел Бакуго. Но не тот, что был раньше. Что-то в его взгляде изменилось. Он не бросал обидных слов. Не фыркал. Только — замечал.

И когда она, на секунду повернувшись, случайно поймала его взгляд — он не отвернулся.

Они не говорили. Но будто услышали друг друга.

Она прыгнула на меня, как дикая. Я не стал драться. Не потому что не мог. Просто увидел — она уже сама с собой на пределе. Я знал это состояние. Знал, как оно... жжёт.

Когда она сидела сверху, с когтями, почти с пеной у рта — он не чувствовал страха. Только что-то острое, как лезвие внутри.

Если я сейчас ударю — всё. Она не простит. Себе.

Потом, в медпункте, когда её пальцы дрожали, а губы прикусывались — он почувствовал себя не героем, а человеком. Рядом с человеком. Которому просто больно. Который боится, что его опять не поймут.

Когда он обрабатывал ей руки — это было как отпущение. Для них обоих. Когда она дотронулась до его шеи, так бережно... Он не стал шутить, не стал бросаться словами. Просто молчал.

Потому что хотел запомнить. Это чувство. Что она тоже умеет быть... мягкой.