part 4.
— Хосок, куда мы идём? – не выдержав, спросила я у парня и, упёршись ногами в землю, резко затормозила, выдернув свою руку из кольца его пальцев. Чон обернулся на меня, и в его глазах я прочла долю злости вперемешку с яростью.
— Слушай сюда, ты, – парень в два счёта оказался рядом со мной, тыча в меня пальцем, – Ты, – я испуганно попятилась назад. Таким Хосока мне ещё не приходилось видеть.
— Я?.. – мой голос дрогнул, а спина прикоснулась к чему-то шершавому и холодному.
— Да, ты, – Хосок резко выставил руки вперёд, ударяя ими о стену с двух сторон от моей головы. В эту секунду я почувствовала, как моё сердце сделало тройное сальто, нырнуло вниз, ударившись о пятки, и вернулось на место, бешено стуча. Широко раскрыв глаза, я смотрела на своего лучшего друга, – Это ты заплакала и, ничего не сказав, убежала! Думаешь, я не испугался? Я был в шоке, я был напуган, я не понимал что случилось! Мне пришлось гнаться за тобой и, заметь, я даже не стал докапываться до тебя! Поэтому сейчас ты затыкаешь свой рот и молча идёшь за мной. Все наши вещи остались в школе, соответственно, у тебя нет ключей, и ты не сможешь попасть домой. А у меня всегда припрятан запасной ключ для таких случаев, поэтому сегодня ты ночуешь у меня. Всё ясно? – Хосок смотрел мне в глаза, и я буквально ощущала его сбившееся дыхание на своих губах.
Ночевать у Чона? После всего, что было? Господи...
Родители Хосока были владельцами крупной компании, поэтому денег у них было навалом, что конкретно раздражало парня. В их семье всё решалось только с помощью денег, и это не удивительно, но Хосок предпочёл обеспечивать себя самостоятельно. После долгого разговора с родителями, они всё же разрешили жить ему отдельно, дали право выбора школы, а также смерились с тем, что парень не собирается становиться наследником компании, а хочет заниматься тем, что ему было по душе ещё с самого детства – танцами. Они купили Хосоку квартиру неподалёку от выбранной им школы и дали некоторую сумму денег на первое время. Но это было уже около года назад. Сейчас Чон работает в магазине и ресторане, зарабатывая деньги и кормя себя, танцует и готовится к грядущему дебюту вместе с небольшой командой других парней-танцоров под названием BTS. Его родители лишь оплачивают счета за квартиру.
Я всегда восхищалась тем, что в свои 17 Хосоку удаётся хорошо учиться, работать и заниматься любимым делом одновременно. Хотя, я и сама довольно самостоятельная. Отца у меня нет, а мать в вечных командировках, поэтому я спокойно могу сравнить свою жизнь с жизнью Хосока. Вот только у меня нет никакого увлечения. Хотя, нет, есть одно – добродушный и оптимистичный парень по имени Чон Хосок.
Поднявшись на нужный этаж дома, в котором живёт Хосок, парень изумлённо замер у двери своей квартиры. Встав рядом с ним, я увидела, что возле двери лежали наши рюкзаки, а под ними какой-то листочек. Парень поднял наши вещи с пола, держа их в одной руке, а другой разворачивая небольшую записку.
«Хоби хён, твой рюкзак и рюкзак Джин-Хо нуны мне отдала моя одноклассница, Ким Суа. Сказала, чтобы я занёс их к тебе домой. Вид у неё был печальный. Надеюсь, на тренировке обо всём расскажешь. Чимин»
— Уже поздно. Одну я тебя не отпущу. Лучше оставайся у меня, – тихо проговорил Хосок, скомкав бумажку и положив её в карман брюк, будто бы не желая показывать мне её содержимое. Он достал ключи и, быстро открыв дверь, скрылся в темноте помещения. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.
Закрыв за собой дверь и сняв обувь, я оказалась в квартире Хосока. Было темно, – почему-то парень не включал свет, пахло свежестью, зёленым чаем и одеколоном Чона. Томно прикрыв глаза, я почувствовала невероятную усталость во всём теле и некою расслабленность. Всё самое худшее, что только могло случиться за сегодня, осталось позади. Теперь мне просто хотелось лечь спать и забыть весь сегодняшний день, словно страшный сон.
Стянув с плеч кожанку Юнги, которую попросту не успела вернуть парню, я повесила её на крючок рядом с другими куртками, прекрасно зная, что Чон является близким другом Мина и по возможности вернёт тому забытую вещь.
— Я приготовил полотенце и чистую одежду, тебе нужно сходить в душ и отдохнуть. Я пока приготовлю поесть, – Хосок подошёл ко мне и посмотрел в глаза, медленно забирая рюкзак из моих рук. Даже в темноте я могла разглядеть его блестящие и тёплые глаза. Его пальцы коснулись моей руки, что с силой сжимала лямку рюкзака. Это действие немного отрезвило меня, поэтому я быстро выпустила вещь из своей руки, мысленно благодаря всевозможных богов за то, что в темноте не видно моих румяных щёк.
— Ты умеешь готовить? – почему мой голос так дрожит?
— Думаю, рамён тебя устроит, – улыбнулся Хосок, показывая свои милые ямочки. Ловлю себя на мысли, что хочу тыкнуть пальчиком в каждую, а затем и поцеловать, – Пойду поставлю воду кипятиться, – парень кладет мой рюкзак на небольшую тумбу в прихожей, а после резко поворачивается обратно ко мне, оказываясь в нескольких сантиметрах от меня, – Но ты ведь понимаешь, что я от тебя не отстану, пока не услышу всю правду? Даже не думай увильнуть от разговора, – и с этими словами Хосок исчезает за порогом кухни, оставляя меня, всю раскрасневшуюся, одну во мраке коридора.
Зайдя в ванную и закрыв за собой дверь на защёлку, я посмотрела на своё отражение в зеркале и ужаснулась: на щеках черными полосками засохла потёкшая тушь, волосы были взлохмачены и испачканы в песке, глаза были красными, а лицо – опухшим. Я тяжело вздохнула и приложила руку ко лбу. Теперь понятно, почему прохожие так странно косились на меня. Немного осмотревшись в небольшой комнатке, мой взгляд упал на полотенце и чистые вещи, приготовленные Хосоком. Хоть парень и живёт один, но я с уверенностью могу сказать, что у него дома намного чище, чем у меня. Он, правда, очень чистоплотный человек.
Взяв в руки большую чёрную футболку, я легонько сжала приятную на ощупь ткань в руках, а затем, поднеся одежду к лицу, уткнулась в футболку носом, втягивая в лёгкие приятный запах порошка и кондиционера. Да, именно так пах Хосок. Одеколон, порошок и... Как только меня осенило, я тут же резко обернулась в сторону полок у ванной, где стояли различные пузырьки с шампунями. Медленно подойдя к ним, я взяла в руки один из гелей. Открыв крышечку, я сразу же почувствовала тот самый дурманящий запах, исходящий от Хосока 24/7. Запах мандарина. Кажется, в этот момент у меня закружилась голова, и я окончательно осознала, что сошла с ума. От Хосока. Уже предвкушая то, что через несколько минут этот родной запах окутает помещение, а после останется и на моём теле, я повернула ручку смесителя, включая воду и счастливо улыбаясь.
Горячий душ помог смыть с себя осадок, оставшийся после этого безумного дня, и мне заметно стало лучше. Но окончательно не давала расслабиться мысль о предстоящем разговоре с Хосоком, который, к слову, уже ждал меня на кухне. Его футболка и штаны были настолько огромными, что я просто утопала в них, но я совру, если скажу, что мне не нравилось это. Сам факт того, что эти вещи надевал Хосок, заставлял меня трепетать.
Медленным шагом зайдя на кухню, я почувствовала вкусный запах только что сваренного рамёна.
— О, а вот и ты. Садись, а то всё осты... – парень, стоя у плиты, обернулся на меня с улыбкой, но когда наши взгляды встретились, она медленно сползла с лица этого солнечного человека.
— Что? – надувшись, протянула я и смущенно заправила мокрую прядь волос за ухо. Это был первый раз, когда Чон видел меня без косметики.
— Ничего, – очухавшись, Хосок вернул свою улыбку, но на этот раз, клянусь, она была в тысячу раз нежнее предыдущей, – Ты так мило и по-домашнему выглядишь, – он задержался взглядом на своей одежде, что была на мне, –
Садись, остынет, говорю, – Хосок быстро отвернулся обратно к плите.
Я приложила обе ладошки к щекам, зажмуриваясь и стараясь хоть как-то успокоить свой неугомонный и влюблённый разум, пока парень меня не видит.
Почему Хосок такой прекрасный и замечательный парень, почему он так добр ко мне, но при этом остается всего лишь другом? Вздохнув и смерившись с тем, что никогда не получу ответы на свои многочисленные вопросы, я села за стол и уставилась на Чона. Его уши немного покраснели, а на скулах появился едва заметный румянец. Наверное, это из-за того, что он готовил у плиты. Чёрт, так он выглядел ещё более милым!
— Приятного аппетита, – передо мной поставили глубокую тарелку, наполненную чуть ли не до самых краёв горячей и вкусно пахнущей лапшой, и положили рядом палочки. Я взглянула на Хосока со всей благодарностью, которую только была способна отобразить в своих глазах, и приступила к трапезе.
Через несколько минут я начала «таять» и шмыгать носом; рамён был восхитительно вкусным, острым и горячим, он так приятно согревал изнутри, но ещё больше меня согревало то, что Хосок приготовил его именно для меня.
Возможно, я сильно задумалась, раз не заметила, как друг достал откуда-то бутылку соджу и разлил немного алкоголя по двум рюмкам. Я застыла с набитым ртом, так и не дожевав пищу, и уставилась сначала на рюмку перед собой, а затем и на Хосока.
— Фафем?
— Прожуй сначала, балда, – цокнул танцор, закрывая бутылку и садясь на соседний стул.
— Зачем? – повторила я уже более внятно.
— Я хоть и не психолог, но за сегодня ты явно испытала большой стресс. Тебе надо расслабиться и отдохнуть, – объяснил Хосок, пододвигая рюмку ближе ко мне.
— Поэтому ты решил споить меня? – усмехнулась я, всё же опрокинув в себя жгучую жидкость. Хосок, не теряя времени, подлил мне ещё соджу.
— Нет, мы же совсем немного, – пожал плечами парень, так же быстро выпивая свою долю алкоголя.
— М? А почему ты не ешь? Ты что, сварил только на меня? – недовольно проговорила я, выпрямляясь на стуле и расширяя глаза от удивления.
— Джин-Хо, прекрати ныть, я не голоден, – отмахнулся Хосок, вновь выпивая.
— Как это не голоден? В последний раз ты ел вместе со мной, а это было днём. Тебе нужно хорошо питаться, Хосок. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя слабым, и делал себе и своему организму плохо, – немного тише возразила я, смотря другу в глаза.
— Тогда покорми меня, раз так беспокоишься за меня.
— Что?
Не успела я толком осознать слова Хосока, как сильные руки обвили мою талию и вмиг подняли со стула, а уже через несколько секунд я сидела у своего лучшего друга на коленях.
Руки предательски тряслись, в горле пересохло, а на уме не было ни одной здравой мысли. Я задрожала, словно ягнёнок перед волком, и подняла глаза на парня перед собой.
Хосок продолжал держать меня за талию, нежно поглаживая кожу через ткань футболки большими пальцами, немного рвано дышал и смотрел на меня из под опущенных ресниц.
— Хосок, что ты... – прохрипела я, желая встать с юноши.
— Просто покорми меня, ты ведь это уже делала, – томно прошептал Чон, и у меня тут же пошли мурашки.
Немного развернувшись, я притянула к себе тарелку с уже остывшей и разбухшей лапшой, еле как справилась с палочками, ведь пальцы напрочь отказывались подчиняться, и, наконец, подцепила несколько макарошек. Всё ещё невероятно сильно смущаясь, я поднесла еду к губам парня. К чёртовым хосоковским губам с этой маленькой родинкой, которые были в нескольких сантиметрах от меня. Да, он прав, я уже кормила его пару раз, но всё было куда более невинно, чем сейчас.
— У тебя, кажется, ссадина на скуле, – тихо заметила я, пока Чон медленно дожевывал пищу, и коснулась кончиками пальцев ушибленного места.
— Всё в порядке, Джин-Хо, – Хосок осторожно забрал из моих рук тарелку и поставил её на стол, пока я была занята осмотром его лица, – Пожалуйста, не волнуйся за меня так сильно, – он перехватил мою руку и отодвинул её от своего лица.
— Да, прости, – я понуро опустила голову, вздыхая.
— Расскажи, почему ты начала плакать и убежала? – тихо начал парень, не выпуская моей руки из своей.
Повисла тишина. Был слышен лишь шум машин на дороге неподалеку и наше глубокое дыхание. Хосок вновь заговорил.
— Это из-за того, что было в библиотеке? – осторожно предположил он и попал в яблочко, – Суа влюблена в меня ещё со средней школы, ты же знаешь. Я тут не причём.
— Хосок, давай не будем, пожалуйста, – я старательно отводила взгляд от лица друга, но он не отпускал меня, намереваясь продолжить разговор.
— Почему? Почему ты вечно бежишь от своих проблем, от того, что тебя беспокоит? С этим надо бороться и не давать случиться вновь. Я не хочу, чтобы такая красивая девушка, как ты, плакала, – руки парня обвили мою талию, – Чего ты так боишься? Своих чувств? Меня? А может чувств, что ты испытываешь ко мне? – я перестала рыпаться и замерла, – Только дурак не поймёт, что ты ревнуешь. А я не дурак, Джин-Хо.
Он знал. Всё это время знал, что был не безразличен мне, но продолжал хранить это в секрете и ничего не говорил. Неужели всё было настолько очевидно? Или я словно открытая книга, и у меня всё на лице написано?
Мои пальцы постепенно стали сжимать ткань футболки на плечах Хосока, а из глаз вот-вот должны были хлынуть слёзы. Момент, когда нашей дружбе пришёл конец, настал. Момент, которого я так боялась, который так старательно желала предотвратить. Я всхлипнула; слёзы полностью застелили глаза, а былое тепло внутри сменилось адской болью.
Большая ладонь медленно опустилась мне на шею, и я вздрогнула, сильнее сжимая ткань в руках.
— Джин-Хо, – шёпотом позвал Хосок, и я через силу подняла голову. Две крупные слезинки вновь скатились по моим бледным щекам.
Даже сейчас, когда, казалось бы, надежда полностью покинула меня, я могла видеть её в глазах этого парня. Я полюбила его всем телом, всей душой, всем своим существом, и произошло это так же неожиданно, как и тогда, когда мы с ним стали школьными друзьями.
Чон медленно склонился к моему лицу, вгоняя меня в ступор, и нежно погладил пальцами шею. Наши лбы соприкоснулись, а в следующую секунду я забыла, как дышать.
— Я люблю тебя, Джин-Хо.
Уничтожив последние миллиметры между нами, Хосок коснулся моих губ своими, осторожно сминая их в робком поцелуе. Сердце бешено колотилось в груди, с каждым разом всё сильнее ударяясь о рёбра. Я пыталась сопротивляться ещё несколько мгновений, но после сдалась, закрывая глаза и поддаваясь навстречу парню. Он, поняв, что я не против, запустил руку в мои ещё немного влажные волосы и углубил поцелуй, сплетая наши языки вместе.
Я не могла остановить слёзы, но на сей раз плакала не от боли, а от счастья. Счастья, что чувства оказались взаимны. И пусть мы больше не были друзьями, но я точно знала, что теперь между нами будет что-то посильнее дружбы. А именно, настоящая любовь.