part 1.
Я люблю наши уроки французского. На них совсем не так, как на обычных уроках, вроде математики или биологии. Мы занимаемся в кабинете с большим овальным столом из дерева, вокруг которого стоят удобные и мягкие стулья. Да все классы слюнки по этому кабинету пускают и зеленеют от зависти с каждым годом всё больше. А что вы хотели? В игре имеет право быть лишь один победитель.
Мне кажется, что такая маленькая, но довольно значимая деталь улучшает учебный процесс, укрепляет дружеские отношения, ну и командный дух в том числе. В любой момент можно поднять голову и посмотреть на рядом сидящих людей, которых, к слову, немного, ведь группа состоит из десяти человек, улыбнуться им, тихо что-то шепнуть. И от этого настроение поднимается и становится ещё лучше, появляется больше желания учиться, поэтому сидеть на этом уроке не противно, в отличие от остальных.
Я довольно сильна во французском языке, всегда выполняю домашнее задание и очень внимательна на уроках. Но есть одно маленькое "но". Рядом со мной сидит он.
Чон Хосок.
Он перевёлся к нам в средней школе. В то время девочки и мальчики только-только начинали контактировать друг с другом, поэтому особого внимания я на него не обратила. Воспитанный, умный, шустрый, из хорошей семьи, всегда аккуратно и опрятно одет - всё, что я о нем знала. В общем, самый обычный пай-мальчик. Такой же, как и я.
Будучи совершенно не заинтересованными друг в друге, мы редко пересекались, а если это и происходило, то только в тех случаях, когда надо было передать какое-либо задание или тетрадь друг другу. Но чуть позже, когда была уже середина учебного года, случилось так, что нам пришлось сидеть в столовой совсем рядом, точнее за одним столом. А всё из-за того, что в школе проходило какое-то очередное "супер важное" мероприятие, и учителя с организаторами просто ворвались в столовую во время обеда с громким "мы забираем несколько столов", после чего, быстро уместив наш класс за один стол, убежали с успешно захваченной мебелью. За едой мы с Чоном разговорились, причём диалог начал именно он. Говорили мы о фильмах, книгах, о погоде и о прочей будничной ерунде, которая только может случиться в жизни школьника. С тех пор мы стали хорошими друзьями, а уроки французского - сущим раем из ванильного пломбира с шоколадной крошкой сверху. Теперь, сидя рядом и будучи уже хорошо знакомыми, можно было спокойно вместе выполнять задания, не ощущая странной неловкости, или тихо переговариваться, подшучивая друг над другом. Каждую перемену я проводила вместе с Хосоком, он угощал меня банановым молоком на обеде, мы также ходили вместе домой. Впервые человек был настолько интересен и важен мне, что с ним я не замечала тягостного течения времени, а все проблемы отходили на второй план. Хотелось с каждым днём узнавать его больше и больше.
И казалось бы, что может пойти не так? Но всё изменилось после одного случая.
***
— Хосок-и, давай, если я расскажу тот текст на отлично, ты купишь мне клубничное молоко и...
Шли последние деньки этого учебного года. Еще чуть-чуть и наступят каникулы. Погода была знойной и жаркой. В школе было соответственно душно, поэтому темно-синий сарафан сменился на лёгкую юбчонку и полупрозрачную блузку. Мы с Хосоком прогуливались по полупустым коридорам школы перед последними двумя уроками и обсуждали данное на дом задание.
— И..? – парень, улыбаясь, вопросительно смотрел на меня.
—...и ведерко мороженого, – я задумалась на пару секунд, — Шоколадного.
— Дэбак, – протянул Чон, – Не жирно будет? Ты и так много ешь, куда ещё?
— Ничего не много! – возмутилась я, чувствуя, как щеки заливаются румянцем.
— Ага, оно и видно. Вон, – Хосок окинул взглядом мою фигуру, сопровождая это действие рукой, – Еле в юбку влезла, – засмеялся он, после чего получил слабый удар кулачком в плечо, – Ладно-ладно, я шучу, ты же знаешь.
— Ой, иногда твои... – не успела я договорить, как на нас налетела целая толпа наших одноклассников.
***
Первые пару минут мы не оставляли попыток выбраться, стараясь открыть дверь или докричаться до людей в коридоре. Но это было бесполезно, ведь в этом крыле ученики совсем не появляются. Поэтому мы постарались занять более "комфортное" положение друга для друга и решили дожидаться какого-то чуда.
Дело в том, что наши дорогие и любимые одноклассники окончательно спятили. Никак не соглашаясь с тем фактом, что мы просто друзья, они решили запереть нас вместе, чтобы доказать обратное.
В каморке было слишком тесно, в ней еле как помещались все хозяйственные принадлежности, что уж тут говорить о двух взрослых людях. Мои руки лежали на часто вздымающейся груди Хосока, что глубоко дышал, подняв голову наверх, дабы не соприкасаться со мной лицом.
"Боже..мы слишком близко.." - пронеслось в моей голове, отчего стало только хуже, и я нервно сглотнула, поворачивая голову в другую сторону.
С каждой секундой становилось всё более неловко, тишина так и давила на виски, было очень душно, щеки горели. Неожиданно я почувствовала подступающую панику, волнами поднимающуюся прямо из желудка.
— Эй, ты в порядке? – кажется, Чон почувствовал, как дрогнули мои руки. Парень наклонил голову к моему лицу, чтобы заглянуть в него, при этом оказываясь еще ближе.
— Д-да... То есть... Нет. Совсем нет, – отрицательно замотала головой я, силясь отодвинуть от себя Хосока хоть чуточку дальше, – А что, если мы не выберемся? Нас так никто и не найдет? Или одноклассники забудут о нас? Или.. или.. – в приступе начинающейся и не на шутку разыгравшейся панической атаки, я сделала быстрый и резкий шаг назад. К сожалению, моя нога приземлилась прямо на позади стоящую швабру, отчего та резко выпрямилась и ударилась о мою голову. Перед глазами тут же, словно множество фейерверков, заплясали мелкие звездочки, постепенно застилая взгляд плотной пеленой.
— Айщ... – зашипела я от ноющей боли в затылке и по инерции стала наклоняться, ну или падать, вперёд.
В ту же секунду ушибленное место заботливо накрыла большая теплая ладонь, и Чон Хосок прижал меня к себе, заставив уткнуться носом ему в плечо. Дыхание неожиданно задержалось, а через секунду из легких с шумом вышел весь воздух, пропитанный детским страхом, обжигая при этом стенки горла, наполняя и без того душное пространство тесного помещения.
— Хватит мельтешить и нести всякую ересь. Стой спокойно, – тихо раздалось сверху, и я почувствовала, как пальцы на макушке стали заботливо перебирать волосы, порой полностью зарываясь и погружаясь в них, – Ничего подобного с нами не случится. Уверен, скоро эти недоумки одумаются и выпустят нас, – он сделал небольшую паузу, – Всё будет хорошо, – Хосок осторожно прижал меня к себе чуть сильнее, и я только сейчас поняла, что от него пахнет мандариновым гелем для душа, про который он мне не раз рассказывал.
*тудум*
Мы всегда просто дружили, и я никогда не смотрела на Хосока как на парня, чётко ощущая расставленные нами границы дружбы, за которые заходить не собиралась. Несомненно, он был очень привлекательным. За последнюю пару лет он вытянулся, возмужал, похорошел. Множество дней и часов, проведенных в небольшой танцевальной студии, на улицах города или в школьном спортзале, за тренировками и разучиванием новых танцев, хорошо сказались на его фигуре, делая его одним из самых накаченных и сильных парней в школе. Но я не помню ни единого раза за всё это время, чтобы он с кем-то встречался. Возможно, это из-за нашей с ним дружбы, которую многие люди ошибочно принимают за отношения. Но сейчас, когда сердце зашлось маленькой птичкой, отчаянно бьющейся в клетке, когда кровь бурлила в жилах, доводя мозги и все внутренние органы до точки кипения, а дыхание сперлось к чертовой матери, я поняла, что отныне ничего не будет как прежде.
потому что мое сердце занял Чон Хосок.