8 глава
Лунный диск плыл над Нилом, окрашивая воду в серебро. В саду, где когда-то началось их странное сближение, теперь стоял шатер из тончайшей белой ткани — островок уединения среди дворцового шума.
Антон сидел на подушках, перебирая струны небольшой лиры. Мелодия выходила неуверенной — он так и не научился играть, но Арсений однажды сказал, что любит слушать его попытки.
Шатер приоткрылся.
Фараон вошёл без свиты, без даже обычного оружия за поясом. На нём был лишь простой белый плащ, а в руке — небольшой ларец из чёрного дерева.
— Я не разбудил? — спросил он, садясь рядом.
Антон покачал головой, убирая лиру:
— Я ждал.
Арсений усмехнулся.
— Всё ещё не научился лгать.
Он положил ларец между ними.
— Для тебя.
Антон осторожно приподнял крышку. На бархатной подушке лежал перстень — золотой, с вырезанным камнем тёмного лазурита.
— Это... — голос Антона сорвался. Он знал, что это. Печатка фараона. Точная копия той, что всегда была на руке Арсения.
— Теперь никто во дворце не посмеет оскорбить тебя, — тихо сказал Арсений. — Ни один приказ не дойдет до исполнения без твоего одобрения.
Антон поднял на него широкие глаза.
— Я не могу принять это.
— Ты должен.
Фараон взял перстень, взял руку Антона — и вдруг опустился перед ним на одно колено.
— Арсений!..
— Молчи.
Он надел кольцо на палец юноши. Лазурь странно контрастировала с его бледной кожей.
— Я даю тебе не только власть, — голос Арсения звучал хрипло. — Я даю тебе себя. Все эти годы на троне... я был лишь тенью божества. Ты сделал меня человеком.
Антон почувствовал, как по щекам текут слёзы.
— Ты фараон...
— И поэтому впервые в жизни прошу, а не приказываю. — Арсений поднялся, коснулся его мокрого лица. — Останься. Не как раб, не как советник. Как тот, без кого мой трон — просто кусок позолоченного камня.
И тогда Антон сделал то, за что ещё вчера его могли бы казнить — обнял фараона, прижался к его груди, чувствуя, как сильно бьется под тонкой тканью то самое сердце, которое все считали сделанным из камня.
— Глупый, — прошептал он. — Разве я когда-то мог уйти?
Арсений засмеялся — по-настоящему, по-человечески — и прижал губы к его волосам.
А за шатром, у ног безмолвных стражей, уже рассыпались первые зёрна заговора. Но это было уже не важно.
Потому что в эту ночь фараон Египта и мальчик со звездами в глазах наконец нашли то, что искали.
Их общую вечность.
Конец.