10
Тишины, рушимая мыслями, изумительный вид на темное небо и чудесные звезды — все, что объясняет атмосферу Гарри, которую я с ним сейчас разделяю. Мы здесь уже несколько минут. Наверное, пятнадцать или около того. Но опять же, кто считает?
Когда ветер обдувал все, что там находилось, Гарри вдруг заговорил:
— У меня есть кое-что для тебя, — он вытаскивает свернутый кусок мятой бумаги из переднего кармана его джинсов. Он пытается расправить складки, используя деревянный брусок рядом с ним. — Это стихотворение, — говорит Гарри, протягивая листок.
Неуклюжим подчерком и фиолетовой ручкой написано название «Лунный мишка».
Мои глаза сияли от каждого слова. Ощущения какие-то странные, неописуемые, когда я читаю о юном и глупом медведе, который ездил на велосипеде, упуская Луну, которая была его главным приоритетом в поиске. Когда я дочитал короткое стихотворение, то спросил:
— В чем смысл?
И в одном только слове Гарри описывает свое уникальное стихотворение:
— Счастье, — когда ответа за мной не последовало, он продолжил. — Мы упускаем шанс быть счастливыми почти каждый день наших ошибочных лет существования. Счастье исчезает прямо за углом, который мы, кажется, всегда проходим. И мы так слепы. Слепы до того, что не видим чего-то большего в вещах. Мы настолько эгоистичны, потому что спрашиваем самих себя «почему я чувствую себя настолько подавленным?», когда даже не заботимся и не ценим счастье других людей, когда это ключ к нашему собственному. Мы не знаем этого, но мы — наш истинный шанс быть на самом деле свободными. На самом деле быть счастливыми. Мы — люди — глупые, Найл. И мне стыдно.
Когда Гарри закончил, я был весьма тронут его мудрыми словами. У меня просто не хватало слов. Гарри — несчастливый человек. По сути, он полная противоположность. Ему стыдно быть человеком, потому что он знает, что упускает возможность быть счастливым. Как и все мы. Только он осознает это.
Тогда я сказал:
— Знаешь, когда я первые встретил тебя, сидящего на остановке в одиночку и на мели, я сел рядом и завел беседу. И даже после того, что у тебя уже не было настроя на разговоры, я продолжал приходить к тебе на ту же старую станцию метро в то же определенное место. В некотором смысле, я чувствовал себя, как Элеонор и Парк*. Не считая семью и школу. Причина, по которой я чувствовал себя, как два этих персонажа, потому что даже несмотря на то, что я был для тебя эгоистичным дураком, ты знал, что тоже одинок. И поэтому ты остался. И с каждым днем мы становились ближе. Как Элеонор и Парк. Но ты знаешь, что их история приблизилась к концу, когда наша только начинается.