Сожаление
В горле Ки-хуна застрял немой крик, когда глаза уставились на безжизненное тело Чон Бэ — лучшего друга, которого застрелил минуту назад ведущий. Он приподнял голову настолько, насколько позволила тяжелая хватка солдатов. Главный в маске удалялся прямо по коридору.
Взгляд снова остановился на мёртвом теле Чон Бэ, под которым уже растеклась приличная лужа крови. В голове вспыхнули воспоминания и родной голос друга «Я рассчитываю на тебя, дружище».
Ки-хун всхлипнул от горького осознания произошедшего. Он на секунду прикрыл глаза, ожидая конца, однако механический голос главного привёл его в чувства.
— Увести его наверх.
Шестёрки главаря тут же повиновались приказу, насильно уводя 456-го по лестнице вверх. Его бросили в центр комнаты на мягкий ковёр и закрыли дверь с обратной стороны. Источником света служили только огромные мониторы и парочка лавовых ламп.
— Smile... smile... smile... smile...
Знакомый женский голос неустанно повторял одно и то же слово.
Не помня себя, Ки-хун поднялся на ноги и, прихрамывая, добрался до самой огромной плазмы. Его глаза тут же расширились, а губы задрожали.
— Какого чёрта... — всё, что вымолвил тот.
С экрана на него смотрело его собственное улыбающееся лицо, которое на репите проигрывалось в трёх секундах. Видео было снято три года назад, когда всем игрокам впервые записывали визитные карточки. Тогда этот улыбающийся мужчина даже не знал, что его ждёт.
— Smile... smile... smile... smile...
Тошнота подкралась к горлу и расфокусированный взгляд заскользил по оставшимся мониторам.
Вот он облизывает сахарные соты.
Вот радостно жуёт рис и клянётся Ильнаму быть его ганбу.
Вот рыдает в номере своего розового отеля.
— Ч-что?
Он вцепляется руками в столешницу и сдавленно выдыхает, когда видит себя в подвале, разряжающего обойму в манекены.
Получается, что он никогда не выходил из игры... За ним наблюдали всё время. С той самой минуты, как он позвонил по номеру на карточке вплоть до его отчаянных поисков создателя.
— Smile... smile... smile... smile...
Робот никак не смолкал. Давно позабытое беззаботное лицо продолжало бесконечно улыбаться, обнажая зубы. От смешанной ярости и досады Ки-хун вцепился в провода, ломая отлаженную систему. Комната погрузилась в тишину и тьму. Лишь тусклое оранжевое свечение лавовых ламп подсвечивало дорогой интерьер.
Ки-хун чувствовал, что в комнате находится не один. Что его ждали.
— Я знаю, ты здесь, — севшим голосом отозвался 456-й. — Я знаю, что ты смотришь на меня из темноты. Теперь, когда тебя не защищает свора твоих псов, ты можешь найти мужество, чтобы предстать передо мной хоть раз?! Перестань прятаться!
Его крик отразился от стен и затих, как северный ветер на рассвете. Ки-хун ждал чего-то ошеломительного, решающего, долгожданного. Он думал, что после всего пережитого сможет выдержать любую правду. Однако он сильно недооценивал того, с кем вёл свою одинокую войну.
— Я никогда не прятался, Ки-хун. Я. Всегда. Был рядом.
Судорожный вздох слетел с губ игрока с последним номером. Он не мог поверить, чей голос только что услышал и чей овал лица проглядывался из темноты. Ки-хун смотрел в глаза самой смерти, а смерть упивалась той силой, которой никогда не была наделена так сильно, как сейчас.
Ки-хун отступил на шаг назад и нервно усмехнулся. Через секунду его пробрало на смех, в котором слышалось безумие с самой глубокой болью.
— Стоило... стоило догадаться... — закончив смеяться, Ки-хун смахнул выступившую слезу. — Ильнам, должно быть, вдохновил тебя стать частью этого безумия. Я просто не ожидал, что кто-то кроме него осмелится на такое.
— Я принял участие в играх не ради развлечения, игрок 456. Всё что я делал до этих пор и то, почему оказался в эпицентре игры — исключительно ваша заслуга.
— Что ты несёшь? — Ки-хун медленно уселся в кресло и Ин-хо элегантно повторил его действие.
— Вам стоило сесть тогда в самолёт. Это был бы самый лучший выбор. Вы не герой, который всех спасёт. Сон Ки-хун, вы не способны спасти даже себя.
Вышеупомянутый нерешительно поднял голову и внимательно всмотрелся в глаза Хван Ин-хо. Они выражали искренний интерес, который пугал своей открытостью.
— Зачем... зачем было всё это притворство?
— Мне хотелось оказаться рядом с вами настолько близко, насколько это возможно. И у меня, — ведущий робко улыбнулся, неопределенно взмахнув рукой, — это получилось.
— Но зачем?
— Чтобы понять, что движет таким как вы.
— Поэтому ты разыграл этот цирк. Полагаю, имя Ён Ыль тоже ненастоящее? Так как тебя зовут на самом деле?
Ответа не последовало. Бывший 001 лишь продолжил неотрывно смотреть в сторону Ки-хуна.
— Как тебя зовут?!
Ки-хун вскочил с места и подтянул ведущего за грудки к себе. Последний не сопротивлялся. Они смотрели друг на друга достаточно долго, чтобы Ки-хун успел уйти в собственные мысли.
Для чего... почему... почему его оставили живым?
— Хван Ин-хо.
Ки-хун медленно отпустил ведущего, собираясь вернуться в кресло, как вдруг Ин-хо перехватил его за руку, удерживая у себя на коленях.
— Быть может вы не поймёте моей мотивации сейчас, но я начинаю понимать вашу. И, Ки-хун, будьте уверены, я знаю, что в глубине души мы похожи. Мы похожи больше, чем вы думаете.
— Ты убил Чон Бэ. Он считал тебя своим другом, мы были союзниками! Всё это время ты притворялся, что играешь за нас! Обещал, что дойдём до конца вместе! Что покончим с этими играми!
Ки-хун отчаянно пытался вырвать свою руку из стального захвата, но Ин-хо не давал даже шанса сдвинуться с места, неотрывно смотря в горящие ненавистью глаза.
— Вы бы хотели убить меня, Ки-хун? Хотели бы всадить мне пулю в сердце точно также, как я поступил с вашим другом?
Выбившись из сил, 456-й еле стоял на ногах, которые поддерживали края кресла. От резко рывка вперед, он оказался в положении сидя на коленях своего самого злейшего врага. Это показалось неимоверно унизительным и смущающим.
Ин-хо мимолетно опустил взгляд на губы Ки-хуна, чтобы тут же с вызовом посмотреть ему в глаза.
— В кармане моего пальто лежит пистолет. Достаньте его. Давайте покончим с этим раз и навсегда.
— Твоя шестёрка с ддакджи предлагала мне похожую игру. Кажется, это называлось русской рулеткой.
— О, он всегда увлекался странными играми. Идей у него было много. Мне даже было грустно, когда вы его убили.
— Я не убивал и ты прекрасно это знаешь, — Ки-хун вздрогнул, когда рука в чёрной перчатке легла ему на поясницу. — Идеи всех игр... кому принадлежат они? Наследие О Ильнама?
— Нет. Больше нет, чем да. Ки-хун, вы задаёте много вопросов, а наше время вот-вот подойдёт к концу.
Хотя Ин-хо смотрел на того снизу вверх, Ки-хун чувствовал себя в гораздо более никчемной позиции.
— Мне осталось задать вам один единственный вопрос. От вашего ответа будет зависеть следующий этап игр, поэтому слушайте меня внимательно. Я не буду повторять дважды, как и не дам шанса поменять своё решение.
— И что это за вопрос?
Ведущий взял Ки-хуна за подбородок и пристально посмотрел в черные испуганные глаза. Ярость и желание убивать плескались где-то на дне, большую часть занимала растерянность.
— Вы готовы присоединиться ко мне?
— Ты предлагаешь стать одним из организаторов игр? Наблюдать через мониторы, как умирают люди? Вербовать подростков в вашу розовую армию и всё это на потеху толстосумов?
— Нет, это было бы нелепо. Я знаю, бельмо альтруизма на ваших глазах не позволит решиться на это. Я прошу присоединиться ко мне. Встать подле меня. Быть...
Ин-хо не успел среагировать должным образом, когда получил внушительный удар в челюсть. Ки-хун выхватил пистолет из его кармана и оперативно наставил прицел на него.
— Я, — вкрадчиво начал 456-й без тени сомнения, — никогда не встану подле тебя. Лучше бы ты убил меня, когда у тебя был шанс.
Ки-хун спустил курок и приготовился к выстрелу.
Из пистолета вылетел огонёк пламени. Только сейчас тот понял, что держит в руках муляж-зажигалку.
— Жаль... — губы Ин-хо растянулись в тонкую линию, а глаза полумесяцы стали излучать безразличие и холод. — Мне очень жаль, что вы не сели тогда в самолёт.
Продолжение следует...