20.
Кровь в ушах не утихает ни на секунду, сводя меня с ума этим надоедливым шумом. Запас адреналина иссяк, ровно как и мои силы, и моя устойчивость к холоду.
В конце концов, не лето на улице, скоро уже зима. А я в одной лёгкой футболочке и домашних шортах, выше колена. Ледяной асфальт, за время моего бега из дома, исцарапал босые ноги.
-Что.... что случилось?!- Ойкава пытается отодрать мои окоченевшие кровавые руки от своей куртки, чтобы нормально развернуться. Но я неосознанно продолжаю поддерживать мёртвую хватку.
Только так, касаясь родного любимого человека, я чувствую себя в безопасности от всех ужасов, которые недавно совершила.
Я не чувствую ног и рук из-за холода, горло больно саднит, до скрипа.
Кое-как разлепив уже посиневшие пальцы, Тоору стремительно поворачивается ко мне и хватает за плечи.
-Чт..?! Рина?! Какого?!?!!- его шоку нет предела, но я не могу вымолвить из себя ни слова.
Голосовые связки перемёрзли ещё минут 10 назад, да и будь они в норме я и звука не смогла бы издать.
Меня преследует противное чувство. Всё, что я вижу- рука Ника с воткнутым осколком и брызги крови; всё, что я слышу- истошный вопль боли и ярости.
Ойкава продолжает что-то кричать мне в лицо, но я уже не слышу.
Мне страшно. Я совершила уголовное дело. Ник может подать в суд и тогда...
Мне очень страшно. Я дрожу всем телом, скорее от лихорадки, чем от холода. Хотя, и это тоже.
Ойкава отпукает меня, быстро скидывает с себя куртку, оставаясь в жёлтом вязанном свитере, и молниеностно закутывает меня, как маленького ребёнка в пелёнку.
Приятное тепло разносится по телу. Ощущения те же, что и когда после часа под ледяной водой в душе включаешь горячую.
Я чувствую, что снова могу говорить, но слово выдавить всё ещё не могу.
Ойкава, даже не пытаясь что-либо выяснить о произошедшем, одним движением подхватывает меня на руки. Именно в этот момент, когда мои ноги отрываются от земли, я начинаю чувствовать боль от садин и царапин.
И вдруг до меня доходит голос Тоору...
-Слышишь меня? Всё хорошо, успокойся! Я отнесу тебя к себе домой, ладно? Потерпи немного, здесь недалеко!
Этот голос... такой родной и согревающий. Сердце понемногу начинает утихать, кровь возвращается к своей обычной скорости. Шок проходит, спадает моё оцепенение.
На их место возвращаются мысли, более трезвые.
Я понимаю, что пережила. Что может меня теперь ожидать. Что сотворила своими же руками.
Ойкава несётся по улице со мной на руках, а я чувствую подкатывающие слёзы.
Я так испугалась. Никогда в жизни такого не было. Почему я вообще так перепугалась?
Теперь мой поступок кажется мне таким глупым. Такой непростительной огромной ошибкой. Что я наделала?
Ник этого просто так не забудет.
Он ведь не давал намёков, что будет что-то плохое. Может он и не собирался со мной ничего делать. Может он реально не понимал, что со мной. Может он действительно пытался меня успокоить.
А я так сглупила. Я проткнула его осколком. Насквозь.
Что я натворила?!
Я жмурюсь, заставляя слёзы остановиться, но не получается. Солёная жидкость уже стекает к носу ручьями и впитывается в пушистый воротник куртки.
-Успокойся, Рина!- всё не прекращает причитать Тоору.- Почти пришли. Потерпи.
Как тут успокоиться? Как быть спокойным, если ты просто так проткнул руку человеку?!
Через пару минут Ойкава кое-как, не отпуская завёрнутую в комочек меня, открывает дверь в одну из квартир многоэтажного дома.
Ещё через пару секунд я оказываюсь на диване.
-Так, спокойно,- пытается сконцентрироваться в происходящем брат, разворачивая меня из куртки обратно.
Я молчу, бесцельно смотря в потолок. Меня гложит вина, стыд и другие подобные чувства. Я всё ещё не могу переосмыслить ситуацию.
Ойкаве я доверяю, так что пускай делает, что посчитает нужным.
Брат подхватывает меня за плечи и поднимает на ноги.
-Идти можешь?
Я, не зная ответ, делаю маленький шаг вперёд и тут же жмурюсь от боли. Расцарапанные ноги щипят.
-Так, понятно. Слушай, сейчас пойдём в ванную, отмоем кровь, ладно?- принимается перечислять свои намерения парень.- Потом тебе надо переодеться. После этого выпьешь чай, отогреешься, и всё по порядку расскажешь. Всё ясно?
Я слышу, но как-либо ответить не могу из-за кома в горле. Поэтому просто медленно моргаю.
-Отлично,- правильно поняв мой жест, Ойкава осторожно берёт меня на руки, как принцессу, и относит в ванную.
Я даже не замечаю, как брат очень бережно умывает мне лицо и шею, как моет мне руки до локтя, как приносит мне одну из своих футболок.
Меня даже абсолютно не смущает тот факт, что Ойкава сам переодевает мне футболку. Мне всё равно.
Я всех своих братьев, как свои пять пальцев, знаю и каждому доверяю.
Кинув мою испачканную футболку в стирку, Тоору снова поднимает меня на руки и относит обратно на диван.
Тут же укутывает во множество пледов, приносит аптечку с горячим ромашковым чаем и садится на стул напротив меня.
-Так, давай свои ноги,- командует мягким тоном он.
Я беспрекословно повинуюсь и отпиваю чай.
Мне повезло, что я встретила на улице Ойкаву. Повезло в принципе, что я его знаю и что раньше встретилаь с ним в кафе.
Всё-таки иногда удача не повёрнута ко мне задницей.
Приятное тепло, как физическое так и эмоциональное, разносится по моему телу.
Но главное то, что я чувствую себя в безопасности. Даже если разъярённый Ник с отрядом полиции (что, кстати, в его стиле) уже разыскивает меня по близости, я почему-то искренне верю, что сюда они не смогут пробраться.
Словно я в крепости под охраной красивого доброго дракона, что оберегает и защищает меня.
Пока я размышляю, Тоору успевает закончить обрабатывать мои стопы и засовывает их ко мне под плед.
-Вот и всё,- выдыхает устало он и садится рядом.- Согрелась?
Я нахожу в себе силу улыбнуться и киваю головой.
-Вот и отлично,- Ойкава откидывается на спинку и, запрокинув голову назад, кладёт руку на лицо.- Ну и напугала ты меня. Внезапно появиться из неоткуда в мороз налегке, вся в крови. Чужой крови. Вцепиться в куртку мёртвой хваткой, чуть ли не крича от ужаса. Никогда так больше не делай, я второй раз это не выдержу!
Его голос постепенно становится всё звонче, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик. При этом такой интонации в нём нет. По интонации больше похоже на отчаянный шёпот, чем на истерический крик. Удивительный у меня брат, в-общем.
-Прост...- скрипучим голосом тихо начинаю я, но Тоору молниеностно поднимается и приближается ко мне.
-Не смей извиняться!!- строго прерывает он. Я потерянно дважды моргаю.- Твоей вины в этом нет. Не помнишь что ли, чему мы тебя всё детство учили? Не извиняйся просто так. Это понижает тебя в глазах тех, кому ты это говоришь!
-А... да,- вспоминаю я и неосознанно выдавливаю.- Про...
-Рина!
-Всё-всё, я поняла!
Восстанавливается тишина. Я отпиваю чай, Ойкава вновь расплывается на спинке дивана.
Такая нерушимая обстановка длится ровно до того момента, как Тоору приспичивает вновь заговорить.
-Не хочу на тебя давить, но может расскажешь, что произошло?
Моё сердцебиение учащается. Дыхание сбивается.
Я медленно опускаю кружку с чаем ото рта и напряжённо смотрю вниз.
-Не хочешь говорить, не надо!- спохватывается парень, снова выпрямляясь.
Однако я хочу сказать. Держать в себе всё это очень сложно.
-Я... сделала больно одному человеку,- выдавливаю я, не зная, как и с чего лучше начать. Брат замолкает.- Он... он задумал что-то плохое и стал приближаться... и... и я!- эмоции и воспоминания от пережитого захлёстывают меня с головой и заставляют глаза слезиться. Животный страх вновь цепкими лапами стягивает мой организм. -Я!!
Внезапно вся темнота, весь страх исчезает. Я чувствую тепло. Не такое, как от чая или от пледа. Настоящее человеческое тепло.
Ойкава аккуратно обвивает меня руками. Его горячее обжигающее дыхание у меня на макушке. Я отчётливо слышу его сердце.
-Всё уже хорошо! Слышишь?- опять начинает причитать он, не прекращая прижимать меня к себе всё сильнее. -Это уже закончилось! Ты в безопасности!
Я больше не могу сдерживаться. Слёзы льются ручьём, а я выпускаю все эмоции.
Реву, как маленький ребёнок. Слёзы впитываются в ткань футболки Тоору. От тепла брата становится так легко и так спокойно.
Ну вот почему каждый раз, как мы остаёмся наедине, то обязательно обнимаемся и ревём? Не знаю. Наверное, такова судьба.
А я и не против. Время от времени такая разгрузка просто прекрасна.
И я плачу не больше по тому счёту, что проткнула руку Ника, а из-за всего накопившегося. Из-за семьи, друзей, знакомых, жизни, карьеры певицы. Наконец я освобождаюсь от этого тяжёлого груза последствий разговора с Сатори, с мамой, с Ником, с Хабаре Миано и с другими.
Я чувствую, что больше не должна тащить всё это на себе. В конце концов, у меня есть уже два брата, которые все знают и которые готовы поддержать. Совсем скоро узнает и третий, мой самый любимый и самый родной.
Эти трепетные объятия, эти слёзы и эти слова поддержки придают мне мотивации идти дальше, не сдаваться, бороться до конца.
Я буквально осязаю свою внутреннюю силу спасти маму, разобраться с отцом, открыться Сатори и... познакомиться с маленьким Нао. Не как какая-то знакомая родителей, а как старшая сестра.
Сейчас я уже не вижу будущее таким тёмным, как когда я только увидела сегодня Ойкаву.
Да что мне может сделать Ник? Я- его путь к высотам. Ведь ему невероятно выгоден брак со мной. И осудить он меня не может по массе причин.
Взять хотя бы то, что Александр не позволит просто так очернить репутацию своей наследницы.
Я снова полна сил и духа.
Переведя дух от непрекращающейся истерики, я шепчу:
-Спасибо, Тоору.
И вдруг веки заливаются свинцом. Страшная усталость, которая так умело пряталась за адреналином и страхом, проявляет себя и заставляет меня погрузиться в сон.
А я не сопротивляюсь. Сейчас самое время. В объятиях любимого брата.
Наконец-то этот день закончился.
***
30 октября. Полдень.
В кое-то веки я просыпаюсь бодрой и абсолютно счастливой.
Естественно, другой проснуться в объятиях двадцатилетнего охренительно-красивого парня невозможно. Согласны?
Я аккуратно выползаю из объятий Ойкавы и встаю на ноги. Те отдают глухой еле ощутимой болью, однако не смертельно. Ходить можно.
Прежде чем отправится в ванную, я немного любуюсь спящим Тоору. Он так мило сопит, словно маленький ребёнок.
Такая милая трогательная картина заставляет меня трепетать от осознания того, что это- мой брат. В итоге я не сдерживаюсь и, осторожно приблизившись, чмокаю его в лоб.
Ойкава смешно морщится. Я хихикаю.
-С добрым днём, братец.
И ухожу в ванную.
Там быстро запускаю стирку со своей вчерашней футболкой, умываюсь, кое-как через жопу привожу причёску в порядок (расчёски под рукой не оказывается) и иду на кухню.
Ойкава видимо решил поспать ещё немного. Ну и ладно, я заставила его вчера понервничать. Сегодня моя очередь позаботиться.
Как давно я не проводила такое обычное утро с бытовыми делами. А если вспомнить, когда я последний раз самостоятельно готовила завтраки...
Однако мне повезло, руки сами прекрасно помнят как готовить яичницу с беконом и овощным гарниром.
Через несколько минут на запах приходит сонный Тоору.
-Ты готовить умеешь?- бубнит он, потягиваясь.
-А ты будто не помнишь,- фыркаю я, накладывая еду по тарелкам.- Несколько лет мою стряпню ел и забыл?
-Да как тут забыть, когда ежегодно из-за тебя на кухне ремонт делали,- довольный собой, братец садится на стул и приступает к трапезе.
Я сажусь рядом и следую его примеру.
-Ага, уж тебе ли вспоминать об этом, лодырь ты наш? Весь ремонт практически всегда лежал на плечах Сатори и мамы.
-Кого ты здесь лодырем называешь, ленивая задница?
-У меня тогда был период национальных!
-Это только один год, а значит- один ремонт. В остальные что?
-У меня были другие важные дела!
-Помню-помню картину развалившейся зажравшейся колбасы в соседней комнате.
В ответ я гордо кидаю вилкой бекон ему в лицо и невозмутимо продолжаю есть.
Сегодня уже 30 октября. Времени в обрез.
Учитывая вчерашнее, Ник сто процентов расторгнет наш договор. Значит, суд будет уже в ближайшие дни.
А доказательств у меня до сих пор нет! Я должна найти их сегодня же, иначе всё потеряно!
Думай, Рина, думай! Что делать, где искать?!
-Мама в курсе?- внезапно обсалютно серьёзно интересуется Ойкава, вернувшись от раковины, где умывался.
-О чём ты?
-Я спрашиваю: "Мама в курсе, что ты жива?"- с невероятно взрослым лицом повторяет Тоору. От братца минутной давности не осталось и следа. -Кто ещё знает об этом, кроме меня и Макото?
-Позувчера я открылась парням из волейбольного клуба Карасуно, их тренеру Киешину и тебе с Азуми,- принимаюсь вспоминать я. -Вчера была у мамы, но поговорить не получилось. Она слишком близко к сердцу приняла тот факт, что я жива. Ещё я виделась с Сатори и Тетсуро. Сатори был не в лучшем состоянии для разговора, поэтому сейчас максиум что-то подозревает.
-А Куроо?
-Он давно в курсе,- беспечно пожимаю я плечами и тут же поясняю.- Мне пришлось ему всё рассказать две недели назад.
-Ясно.
Остаток завтрака проходит в тишине, потому что я не знаю, что ещё добавить, а Тоору слишком погружён в свои мысли и выглядит достаточно задумчиво, чтобы его отвлекать.
Но мне и не стоит больше ничего говорить. И Ойкаве что-то мне советовать тоже не требуется.
Я уже знаю, что делать дальше.
То, что планировала до стычки с Ником.
Я снова встречусь с мамой, узнаю, что на самом деле произошло 17 лет назад и получу нужные подсказки к поиску доказательств.
1.11.21 год.
А до зимы всего месяц остался. Эх, поскорее бы.
🌨❄☃️⛄❄🌨