Глава 1
Реанимационная. Несколько врачей, словно ужаленные, носились над полуживым, бледным человеческим телом, не дать тому умереть, спасти от гибели. Но тусклая душа, сама суть человеческой жизни в виде небольшого белого сердечка в груди, которую могут видеть лишь те, кто находится гораздо выше обычных людей, с каждой секундой покрывалась всё новыми как глубокими, так и маленькими трещинками, которые лишь ухудшали и так не особо положительный настрой. Человек не выживет, если его душа распадётся на кусочки и полностью исчезнет.
Несмотря на призрачные шансы спасти смертника, казалось, будто смерть уже нависла над треснувшей душой, готовясь расколоть её на мельчайшие кусочки, а после забрать на ту сторону. Ну, как казалось. На самом деле всё было чуть скучнее. Давящую на врачей атмосферу приближающейся смерти создавал один из множества её посланников — жнец, что, перекинув ногу через ногу, широко зевнул в ожидании конца. Он не видел внешности смертника, ему это было не важно, ведь самое лучшее в людях — это душа. Которую он уже собирается отвести за ручку в мир иной через...
В руке Жнеца появились небольшие старые механические часы на цепочке, стрелка которых, в отличие от нормальных часов, шла назад. Исполнитель взглянул на циферблат, оценивая ситуацию, а после заметно оживился.
— Десять секунд, отлично, — сам для себя произнёс жнец, естественно, не получая никакого ответа.
Врачи не могли видеть его. Нет. Он представал во всей красе только пред такими смертниками, которым оставалось совсем немного. Он любил до смерти пугать тех, кому осталось жить лишь жалкие секунды. Это было практически его смыслом жизни — наводить жуть на смертников, чтобы понимали, что это последние секунды их существования, что смерть пришла за ними, что надежды для них больше не осталось. Массивная коса наперевес, которая не играла никакой роли для сбора душ, лишь дополняла образ, и чёрная, извивающаяся даже без ветра, мантия. Он уже не раз ловил себя на мысли, что более костлявое телосложение больше подошло бы для его образа, но это было неудобно и даже в каком-то смысле неприятно. Неприятно было бессмертному существу чувствовать себя дряхлым стариком. Более молодое тело ему нравилось гораздо больше.
Но сейчас смертник не мог ни двигаться, ни находиться в сознании, так что было принято решение просто спокойно забрать дух будущего мертвеца в мир иной и покончить с этим. Ему как раз обещали небольшой перерыв от всего этого.
— Пять, — оказавшись прямо рядом со смертником, начал обратный отсчёт Жнец.
Большая и крайне глубокая трещина прошлась прямо посередине тусклой души, грозясь расколоть её на мельчайшие кусочки.
— Четыре, — чувствуя напряжение врачей, продолжал спокойно считать посланник смерти. Он был уверен, что они не смогут помочь его жертве, душе которой расходилось всё больше и больше трещин. Приборы предупредительно и очень пронзительно запищали и замигав красным, оповестив этим об ухудшении состоянии пациента. Врачи закопошились ещё сильнее, они не могли позволить человеку умереть.
— Три, — его голос звучал всё также спокойно. И не удивительно, для него ведь чужие смерти являются обыденностью.
Душа покрылась ещё более глубокими трещинами, что заполнили уже почти всю её поверхность, тут же теряя небольшой кусочек, что в следующий же миг испарился.
— Два, — неотрывно наблюдая за длинной секундной стрелкой, продолжал считать Жнец. Совсем немного осталось.
Треск души стал звучать всё чаще и громче, а небольшие кусочки души стали отрываться от нее, со временем превращая душу в крайне маленький осколок, ничем не напоминающий тусклое перевёрнутое сердце.
— Один, — наконец произнёс посланник смерти, тут же опуская часы. Смертельный взгляд серо-голубых глаз уставился прямо на покрытые трещинами остатки души смертника в ожидании, пока пройдёт эта единственная секунда.
Всё замерло. Все, кто находился в комнате, уставились на недвижимое тело смертника в ожидании неминуемого конца.
— И-и-и-и-и?.. — взглянув на циферблат часов, спросил, казалось, у замершей на последней секунде стрелки Жнец. — Ау-у-у. Ты будешь работать или нет? — Снова спросил он, после чего несколько раз постучал кончиком пальца по корпусу часов. — Говорил же, что надо это старьё заменять.
— Живёт... — Внезапно послышался шокированный выдох. — Продолжать реанимацию.
Комната снова оживилась. Врачи продолжили свою работу по спасению «смертника», под ошарашенный и крайне недовольный взгляд посланника смерти, поглядывавшего на осколок души, который уже не грозился ни расколоться снова, ни испариться окончательно.
— Как это живёт? — В шоке спросил сам у себя Жнец, тут же оказываясь прямо над несостоявшимся мертвецом. — Это не смешно. Не может такого быть. Нельзя так. Ты должен был умереть сейчас, — Продолжал бубнить себе под нос Жнец, аккуратно прикасаясь смертельно-холодными пальцами к чужой душе. — Нет, не может быть. — Палец снова аккуратно коснулся осколка, а после его схватила уже целая ладонь. Но он не почувствовал, как в руке стало пусто, не почувствовал, как душа от его несовместимого с жизнью прикосновения испарилась окончательно. Нет, он почувствовал лишь слабое, неведомое ранее тепло чужой жизни.
Только сейчас это его совсем не радовало.
Жнеца охватила паника. Глаза начали всматриваться в остановившуюся секундную стрелку, грудная клетка судорожно подниматься и опускаться, а руки, в надежде на безотказные смертельные прикосновения, ощупывать тело в попытке наконец отправить явно задержавшуюся душу на тот свет.
Но безрезультатно.
Несостоявшийся мертвец перед ним, даже не представляя, чего ему удалось избежать, продолжал безмятежно лежать. Сегодня человек, который не то, чтобы ничего не сделал, даже в сознании не был, чуть не свёл своими фокусами Жнеца с ума.
***
Отголоски боли от недавно прошедшей очередной операции током прошлись по телу, заставляя сознание выйти из глубокого сна и застрять где-то в полудрёме. Голова жутко заболела, заставляя тут же поморщиться, а после проморгаться и открыть свои тусклые серые глаза.
— Уже проснулась? — Внезапно послышался где-то сверху чей-то незнакомый голос. Девушка, дрогнув, взглянула в сторону, откуда исходил звук, тут же ловя взгляд серо-голубых глаз зависшей в воздухе Смерти.
Да, видела она его не впервые, до этого он постоянно где-то рядом маячил, редко отрывая взгляда от смертницы. Каждый раз казалось, будто он уже был готов отвести девушку в мир иной, как она снова и снова продолжала открывать глаза в уже ставшей привычной палате. Жнец же в это время лишь думал, как же наконец сделать так, чтобы эта одна единственная секунда наконец прошла. Может, раз девушка теперь может спокойно с ним хотя бы разговаривать, ответ на вопрос получится найти чуть быстрее.
— Доброе утро, — усмехнувшись, произнёс Жнец. Он, продолжая парить в воздухе, переместился к ногам севшей девушки, в воздухе садясь в позу лотоса.
— Я Рипер. И я — твоя смерть, — протянув для рукопожатия руку вперёд, представился Жнец. Не сходящая с его лица странная улыбка не способствовала тому, чтобы девушка перестала сомневаться и пожала руку в ответ.
Кого-кого, а само воплощение смерти она представляла совершенно иначе. Не дай бог ещё она сейчас услышит от него какой-нибудь идиотский каламбур, который не каждому человеку бы понравился. Почему-то девушка была уверена, что Жнец предпочитает чёрный юмор. И это не обычные шутки с выключенным светом. Хотя, чего тут сомневаться? Смерть же.
Вообще, Жнеца вполне можно было понять. Впервые в жизни ему предоставилась возможность не только поговорить со смертным, но прикоснуться к нему, не боясь, что чужое тело тут же обмякнет. Рука еле заметно тряслась от предвкушения, а сердце колотилось как бешеное. В их самую первую «встречу» Жнец не предал внимания теплу чужого тела, а после не смел прикоснуться. И вот сейчас наконец выдалась возможность.
— Гено. Моё имя Гено, — представилась в ответ девушка и, наконец переборов чисто инстинктивный страх перед смертью (сознание никак не боялось прикосновений Жнеца, наоборот видело в них шанс на долгожданную быструю смерть), пожала чужую руку. Смертельный холод тут же заставил мурашки пробежаться по предплечью, а саму руку дрогнуть и почему-то чуть сильнее сжать чужую ладонь.
Приятное, пусть и предсмертное и довольно тусклое, но всё же тепло мягко согрело руку жнеца. Тепло слабо покалывало пальцы, а чужая тёплая кожа, мягко переминающаяся под большим пальцем, который плавно прошёлся по внешней стороне ладони, казалась самым приятным, чего Жнец вообще касался в своей жизни. От одного лишь осознания, что человек, к которому он прикоснулся, не начал терять тепло вместе со своей душой, дыхание перехватило.
Внезапно тёплые пальцы отпустили его руку в попытке разорвать затянувшееся рукопожатие, оставляя после себя лишь приятный след, который быстро исчез под привычным холодом ладоней. Хотелось ещё раз коснуться. Снова ощутить это тепло и больше не отпускать. Хотя, у него будет достаточно времени, чтобы привыкнуть к чужому теплу.
— Раз мы познакомились, — снова натянув на лицо улыбку, начал Жнец. — Чего же желает неупокоенная душа? — задал довольно странный вопрос Рипер. Не было понятно ни смысл этого вопроса, ни, к кому он обращался. К девушке или к еле живому осколку в её груди.
— Я... — осколок говорить не мог, так что Гено решила ответить на вопрос Жнеца. Она-то знала ту единственную вещь, которую так жаждет сознание. — Я хочу умереть.