1.
Некрепко держа ладонь мальчика, женщина зашла за ворота детской площадки. Детей было немного, но даже это количество напрягало её. Она знала, что в первое время ребёнку будет сложно, однако директор сказала, что ему нужно как можно чаще находиться в компании других детей, чтобы излечить его социофобию, пока он не пошёл в первый класс.
Женщина улыбнулась про себя, вспоминая, как она познакомилась с Юнги. Ей понравился простой рисунок ребёнка, висевший на доске почёта в прихожей приюта. Ей пришлось уговорить мужа взять именно этого мальчика, который оказался таким же замкнутым и стеснительным, как его приёмная мать.
— Я буду сидеть на скамейке. Не бойся, — проговорила она мальчику шести лет, опустившись перед ним на корточки, и всмотрелась ему в глаза, чтобы убедить в том, что реально рядом. — Иди.
Юнги молча кивнул и послушно прошёл в сторону горки.
Его мать тяжело вздохнула, волнуясь не меньше него, и села на ближайшую скамейку. Рядом сидела женщина, оживлённо грызущая семечки, и не оставила незнакомку без внимания.
— Недавно переехали? — спросила она, ведь знала каждого родителя и его ребёнка, которые приходили на эту площадку.
— Нет, уже десять лет живём в этом районе, — вежливо улыбнулась ей мать Юнги и вернула взгляд к мальчику, с трудом держась, чтобы не подбежать к нему.
Он стоял у горок, не решаясь подняться по лестнице, и пропускал других детей вместо своей очереди.
— Не видела Вас никогда, — пожала плечами женщина, не понимая её волнения, и придвинулась чуть ближе, чтобы занять время разговором. — Дайте угадаю: Ваш болел всё детство и вот, наконец, выздоровел?
— Нет, — ответ был чуть нервным, но мать Юнги старалась быть максимально вежливой и общительной. Она считала, что если она хочет быть хорошей матерью, то нужно, в первую очередь, перестать самой робеть перед незнакомцами. — Мы забрали Юнги из приюта, — она натянула улыбку и в голове продумывала фразы, которые развязали бы между ними беседу.
И у неё почти получилось, ведь женщина поделилась с ней семечками, явно ожидая подробностей, но детский крик заставил обеих матерей вскочить на ноги:
— Это мой, — насторожённо пробормотала мать Юнги, мысленно ругая себя, что отпустила ребёнка одного.
— Нет, это моя, — ответила ей женщина, пересыпая семечки в карман жакета, и, закатив рукава, сердитым шагом направилась к горке.
Мать Юнги несколько секунд стояла в удивлении, ведь отчётливо слышала голос своего ребёнка, зовущего её.
Быстро подбежав к нему, она поняла, что эта женщина была права. Та пыталась отцепить ладонь девочки, крепко вцепившуюся в капюшон куртки её сына, который сидел на земле и плакал.
Новоиспечённая мать совсем не знала, как на это реагировать, и инстинктивно обняла сына, вытирая пальцами его слёзы, пока женщина тянула свою дочь в противоположную сторону.
— Вы простите, ради Бога, — произнесла она, изрядно вымотавшись. — Чеён, отпусти его! — крикнула она на девочку, которая злобно испепеляла взглядом затылок Юнги. — Она у меня совсем не умеет ладить с другими. Да отцепись ты от него, невоспитанная девчонка!
— Всё хорошо, Юнги, она просто играет, — утешала его мать, смотря на девочку, и думала о том, что неспособность общаться бывает совершенно разной.
***
Сев на одно колено, Юнги нагнулся, чтобы завязать шнурки кедов, и был без предупреждения атакован девушкой, нагло взобравшейся к нему на спину. Обхватив руками его шею, она ударила ступнями по его бокам.
— Вперёд, мой верный конь!
— Слезь с меня, Чеён, — лениво проговорил парень, продолжая с утончённой аккуратностью завязывать шнурки.
— О май гад, говорящий конь! — воскликнула она с наигранным удивлением, и ещё сильнее прижалась к другу.
— Задушишь же, — нервно произнёс Юнги, пытаясь отцепить её руки от своей шеи, но Чеён всегда умела прилепиться похуже всякого клея.
— Доскачешь до школы — и я дарую тебе свободу, — отшутилась она, задрыгав на спине парня. Раздражать его по утрам было её любимым делом.
Но Пак совсем не ожидала, что он реально встанет на ноги, прижимая её за колени к себе по бокам, и послушно пойдёт.
— Эй, Юнги, не гони, дай слезть, — она несильно ударила его по плечу, ощущая, как кожа ног покрылась мурашками от крепких пальцев парня.
— Ну что Вы, дорогой полководец, ради свободы я на всё готов, — саркастично ответил он, забавляясь тому, что может всё-таки удивить эту девушку, сколько бы она не называла его занудой.
— Я дарую тебе носок, верни меня на землю!
— Ваши ноги не должны касаться грязного бетона, я не позволю Вам напрягаться, — усмехался Юнги и думал, что иногда прикольно поиздеваться над Чеён.
— У меня месячные, — прошептала она ему в ухо, коварно улыбнувшись, — сейчас заляпаю твою рубашку.
— О нет! — крикнул парень, быстро опуская её на землю, и чуть отошёл в сторону, с отвращением смотря на свою подругу. — Ну почему ты такая мерзкая?
— Это естественно, мой мальчик, — Чеён довольно рассмеялась, подойдя ближе, и, похлопав его по спине, прошла дальше в сторону здания школы.
— Я все эти гадости от тебя узнаю — это совсем неественно, — сердито прикрикнул он ей в спину, поправляя лямку рюкзака на плече, и подбежал к девушке, раздражаясь её дьявольской ухмылке.
— Ну у тебя же нет девушки, которая сделает из тебя мужчину. Я возьму на себя ответственность научить тебя всему, чтобы к концу года ты был готов к взрослой жизни, — улыбнулась она как ни в чём не бывало и откровенно игнорировала раскрывшийся от возмущения рот парня.
— Я проклинаю тот день, когда мы с тобой подружились, — тихо пробормотал он, недовольно нахмурившись.
— Помнится, в тот день я тебя побила, — хихикнула Чеён, вспоминая этот день лишь по рассказам мамы, которые она, уверена, тоже скоро начнёт забывать.
— Не думаю, что было именно так, но лучше закроем тему. Некоторые мои одноклассники почему-то считают, что я у тебя на побегушках, — произнёс Юнги, уставившись на подругу вопросительным взглядом.
— Мне всегда нравились твои одноклассники, — девушка положительно кивнула и, взлохматив без того непослушные волосы друга, вприпрыжку подбежала к стоящим в беседке одноклассницам.
Юнги хмуро посмотрел ей вслед, поражаясь и отчасти завидуя её способности выворачивать всю ситуацию под себя.
***
Стоя в очереди у линии раздачи еды в школьной столовой, Юнги со скучающим видом надувал пузырь из жвачки и искал взглядом подругу, с которой они каждый день обедают вместе. У парня были неплохие отношения с одноклассниками, несмотря на то, что они любили частенько над ним подшутить. Но дружба ни с кем из них так и не завязалась, а есть в их компании Мин не хотел.
Увидев, наконец, рыжую макушку Чеён среди заходящих в столовую школьников, парень собирался поднять руку, чтобы позвать её к себе, но та была не одна. И была она не в компании своих одноклассниц, которых он не очень одобрял, ведь они были теми ещё хулиганками и частенько пытались заманить Чеён за угол школы, чтобы втайне от учителей выкурить одну сигарету на пятерых.
Возле неё шёл Пак Чимин, и Юнги мысленно возмущался небесам, почему из всех его одноклассников именно этот без капли стеснения флиртует с его лучшей подругой, которая громко смеётся над его словами. Юнги крепко сжал поднос в руках, не видя, как побелели костяшки пальцев, и не сразу заметил, что повариха две минуты молча сверлит его сердитым взглядом.
— Ты есть будешь? — грубо спросила она, возвращая парня в реальность, но тот проигнорировал её и, не выпуская поднос, быстрым шагом направился к Чеён.
В голове он представлял себе, как размахивается и этим подносом врезает Чимину по лицу, навсегда лишая его способности улыбаться девушкам. Но в итоге лишь остановился перед ними и, растерявшись в самый ответственный момент, молча менял взгляд от девушки к парню.
— Юнги, бро, как дела? — произнёс Чимин, широко улыбнувшись однокласснику, а тот не обратил на него внимания.
Они же виделись десять минут назад в классе. Тогда Чимин пытался объяснить Юнги задачу по геометрии, которую тот не смог решить во время теста. Вот таким был Пак.
Отзывчивый, общительный, душа компании и сердцеед.
Такой, каким Юнги не смог стать, чтобы девушка из параллельного класса обратила на него внимание и чтобы она не встречалась с Чимином. Тот в итоге бросил её у двери в кабинет и ушёл, оставив девушку плакать и не заметив того, что Юнги был свидетелем всей этой сцены. В тот день парню не хватило смелости подойти к ней, чтобы утешить, и за это он тоже винил Чимина.
— Ты обедать... будешь? — спросил Юнги у подруги, требовательно нахмурившись.
— Да, мы с Чимином собираемся...
— Ясно, — перебил он девушку, которая ярко улыбалась.
Он не верил, как Чеён могла забыть его рассказы об однокласснике. Он делился всеми своими переживаниями, и она, как никто другой, знает, что Чимин ему неприятен. Настолько, что он отказался от его помощи, чтобы подтянуть свои знания в геометрии.
Чеён непонимающе смотрела вслед уходящему другу и, повернув голову к старшекласснику, пожала плечами на его вопросительно вскинутые брови.
— Может, сегодня в кино сходим? — неожиданно предложил Чимин, и она без раздумий положительно закивала.
У её лучшего друга не было привычки обманывать, но насчёт этого парня он явно преувеличил. Не такой уж Чимин и плохой.
***
Пропущенный обед давал о себе знать громким урчанием желудка, но это расстраивало не так сильно, как то, что Чеён впервые за несколько лет не навязалась к нему. У Юнги часто бывали моменты, когда он напрочь отказывался заходить в школьную столовую, а у неё всегда получалось затащить его на обед и ещё весь час без умолку болтать, чудом успевая доесть свою порцию.
А сегодня она даже не пошла за ним, и Мин вспомнил недавно сказанные матерью слова. Она говорила с ним на тему его застенчивости и отстранённости, и советовала так сильно не привязываться к Чеён, ведь в итоге их дороги разделятся и ему будет сложно. Юнги тогда посчитал, что она сказала это, расстроившись желанию отца развестись, а сейчас, хорошо подумав на пустой желудок, понимал, что так оно и есть.
Чеён — активная девушка и, несмотря на грубости и бестактность, умеет привлечь к себе людей, значит, такой друг, как Юнги, рано или поздно, затеряется в толпе школьных друзей, а затем и вовсе испарится, как знакомый детства.
— Держи, — внезапно появившийся перед глазами завёрнутый в фольгу кимпаб заставил парня резко поднять голову.
Чеён, недовольно нахмурившись, смотрела на друга, и морщилась от светящего в глаза яркого солнца. Она терпеть не могла, когда Юнги садился именно на эту скамейку в школьном дворе, так как только здесь не было ни одного дерева, чтобы скрыться под тенью.
Именно по этой причине он здесь и сидел. Он умел находить способы сокращать количество людей вокруг себя. Но с ней этот фокус не прокатит.
— Что это? — спросил Юнги, подразумевая под своим вопросом, почему она не с Чимином, но и не надеялся, что девушка догадается, что он хочет узнать.
— Это мой ужин, который я благородно дарю тебе, Сахарок, — рассмеялась она, но ему было совсем не до шуток.
— Оставь, не нуждаюсь, — холодно ответил он, отталкивая её руку, и встал на ноги.
Засунув руки в карманы, он медленно направился к зданию школы и совсем не удивился, что девушка хвостиком последовала за ним.
— До звонка десять минут, ешь, давай, — всё не унималась она, тыча в него самодельным кимпабом.
Он знал, какими усилиями он ей достаётся, и не взял бы его, даже если бы голодал неделю.
— Не хочу, — коротко буркнул он, стараясь не смотреть на Пак, чтобы не показывать своей улыбки.
Он всё же не так уж и маловажен для неё, раз она решилась отдать ему свой ужин, который с трудом успевает приготовить перед школой, чтобы в лишний раз не заходить домой.
— Юнги, ну же. Я всё равно не успею его съесть, мы с Чимином идём сегодня в кино, а до этого он пригласил меня в кафе, — нервно произнесла она, схватив друга за ладонь, чтобы вложить в неё кимпаб.
Парень остановился, позволяя ей это сделать, и когда она собиралась подняться по лестницам в школу, он крепко схватил её за запястья, остановив на полпути.
— Куда ты с ним идёшь? — начал он тихим тоном.
— В ки...
— Прости, я не правильно спросил. Какого хрена ты с ним куда-то идёшь?! — чуть громче продолжил он, не замечая, как пальцы причиняют девушке боль.
Она удивлённо смотрела на друга детства, понимая причину его злости, но впервые видела таким раздражённым.
А эта девчонка из его параллельного класса, кажется, реально ему нравится, что он из-за неё так сильно возненавидел одноклассника.
Чеён тогда было обидно, и, не сумев объяснить это самой себе, она, как обычно, поиздевалась над ним.
— С кем хочу, с тем и пойду, — злобно ответила она, пытаясь отцепить руку, и удивлялась тому, когда это Юнги стал таким сильным, если среди старшеклассников он на самом последнем месте по успеваемости в физкультуре.
— Не пойдёшь ты с ним, — коротко сказал Юнги после секунды раздумий и, как обычно, пожалел, что ещё чуть-чуть не подумал, ведь в голову не приходило ничего убедительного. — А то... — добавил он, но запнулся, так как фантазия не позволяла ничего придумать.
Он сильно жалел, что вообще среагировал на всё это, ведь мог просто пройти в класс и рисовать карикатуры, притворяясь, что записывает лекцию учителя. Теперь пути назад нет, и придётся ему до конца отстоять свою настойчивость, иначе не стерпеть ему наездов со стороны лучшей подруги.
— А то что? — усмехнулась Чеён, которой стало интересно, насколько далеко он собирается идти со своим внезапно родившим напором. — Маме моей наябедничаешь? — съязвила она, и Юнги резко разжал пальцы, не моргая смотря ей в глаза.
В детстве он часто жаловался матери Чеён, которую потом наказывали, пока самого мальчика кормили конфетами, за что девочка мстила ему, бегая за ним по всему двору с мёртвым червяком в руке, который обещала ему скормить.
Но сейчас парня остановили не воспоминания из детства, а то, что девушка посмела так цинично вспомнить про свою мать.
— Делай что хочешь, — безразлично произнёс он и, положив кимпаб на стойку вахтёра, зашёл в школу.
Чеён растерянно смотрела ему в спину, от злости сжимая кулаки, и с трудом держалась, чтобы не заорать во весь коридор, даже не зная, из-за чего именно. Из-за матери, умершей несколько лет назад, или из-за лучшего друга, который ведёт себя непривычно подло.
***
Юнги смог вытерпеть несколько уроков, после которых сразу выбежал из школы. Надо было поскорее оказаться дома и сесть за компьютер, чтобы забыть сегодняшний день, как страшный сон. Но он понимал, что даже видеоигры не помогут ему, ведь он ещё никогда не ссорился с Чеён, и от этого он ощущал себя мерзко.
Он считал себя инициатором ссоры, но совсем не раскаивался в этом. И именно из-за этого совесть мучила его, тяжело засев в пустом желудке, однако не позволяла написать девушке, когда он выходил за школьные ворота, где они обычно видятся, чтобы вместе пойти домой.
Выходя за ворота, Юнги приостановился и обернулся в сторону здания школы, задумавшись, правильно ли уходить домой без подруги. Без Чеён, казалось, что он может потеряться за десять минут дороги, и без неё непривычно тихо и скучно, но её громкий смех, доносящийся со стороны быстро развеял всю надежду на примирение.
Она шла рядом с Чимином в компании нескольких одноклассников, и Юнги закипал от злости. Не потому что, она ладила с его одноклассниками лучше него, а потому что она была единственной девушкой среди шестерых парней, окруживших её со всех сторон вниманием.
— Идиотка, — тихо вырвалось у него, и Юнги не понимал, почему Чеён не замечает того, что эти парни пожирают её взглядом. — Пофиг, — сказал он сам себе и, скрепя сердце, развернулся в сторону ворот.
Всю дорогу повторяя себе это, он быстрым шагом шёл к себе. Остановившись за один квартал до своего, он посмотрел в окно двухэтажного дома.
Здесь жила Лалиса, которая обучалась на дому. После школы он частенько провожал Чеён к ней, так как они вместе делали уроки. Лиса была из Таиланда, и ещё до смерти матери Чеён, та пообещала Манобан заниматься иногда с ней. И когда Пак пришлось жить с тётей и её мужем, эти занятия стали чуть ли не ежедневными, частенько затягиваясь до самой ночи. Нередко Юнги присоединялся к ним.
Он помахал стоящей у окна девушке, думая о том, предупредила ли Чеён Лису о том, что сегодня она не придёт. Но короткий кивок тайки дал ему понять, что подруга не настолько ушла в отрыв.
Тяжело вздохнув, он продолжил идти, пиная по дороге маленький камешек. Десять минут назад он больше всего на свете желал оказаться дома, а сейчас стоял перед дверью и не мог заставить себя зайти внутрь. Вся голова была забита Чеён и одноклассником.
Юнги думал о том, что легко воспринял бы, если это был любой другой, но не Чимин. И с трудом держался, чтобы не схватиться за мобильник и не написать ей. Он не будет этого делать, так как ждал, что после свидания Чеён первая ему напишет и попросит прощения, признав правоту друга в том, что Чимин тот ещё придурок.
Предвкушение этого значительно повысило ему настроение, и парень решил, что после ужина обязательно сходит в торговый центр, чтобы самолично увидеть разочарование в глазах подруги, а потом долго будет над ней издеваться.
Он не знал, на какой фильм они пошли, и, стоя у входа в торговый центр, листал на телефоне ленту соцсети, в надежде увидеть, что Чеён хотя бы отметилась или написала какой-нибудь пост. Но последнее её действие было лишь добавление Чимина в дружбу, что не могло не раздражать.
«Когда вообще они успели подружиться?» — думал он и решил просто подождать на улице. Но начинало темнеть, и, несмотря на то, что сентябрь в этом году был вполне тёплым, в футболке с короткими рукавами в десять вечера становилось холодно.
И только когда тело полностью покрылось гусиной кожей, Юнги, наконец, заметил красные пряди девушки, но, как оказалось, Чеён и Чимин были не единственными, кто выходил после сеанса кино из торгового центра, поэтому, чтобы добежать до них, ему приходилось пробираться сквозь толпу торопящихся на улицу людей.
У Юнги не было аллергии на людей, но прикосновения незнакомцев всегда были ему неприятны, отчего, оказавшись в окружении толпы, он застыл на месте, не только потеряв из виду подругу, так ещё не знал, как безопасно выбраться на территорию, где он опять будет один и никто не толкается.
Парень опустил взгляд, успокаивая себя, и делал глубокие вдохи, чтобы пресечь уже давно не случавшиеся панические атаки, последняя из которых была на похоронах матери Чеён. Тогда девушка просидела с ним несколько часов в пустой тёмной комнате, не выйдя встречать родственников и знакомых, пришедших выразить соболезнования. И было непонятно, кто кого тогда утешал.
Неожиданно Юнги почувствовал на ладони крепко сжавшиеся маленькие пальцы и понял, что они принадлежат ребёнку. Не успел он посмотреть, как был резко потянут в сторону противоположного тротуара. Ему не оставалось выбора, и он последовал за девочкой, которая с невероятным упорством пробиралась среди людей и даже не смотрела на парня. Он шёл за ней, толкаясь и еле слышно извиняясь перед людьми, и был удивлён, когда в скором времени оказался на безлюдной части улицы.
Ещё несколько секунд назад ему казалось, что в этом торговом центре собралось полгорода, и ему придётся всю ночь прождать, чтобы эта толпа, наконец, рассеялась. Он посмотрел на свою молодую спасительницу и сел на корточки. Девочка продолжала держать его за ладонь, и Юнги широко улыбнулся ей, не понимая, как она узнала, что он нуждается в помощи.
— Спасибо тебе, — произнёс он, нежно погладив её по голове, и ощущал лёгкую неловкость, так как совсем не знает, как общаться с детьми. — Как тебя зовут?
Девочка молчала и хлопала ресницами, согнув уголки губ в лёгкой полуулыбке.
— Не хочешь говорить? — спросил парень, понимая, что дети его не особо любят, и хотел разжать её пальцы, но девочка очень крепко в него вцепилась.
Это напомнило ему о подруге, и, поднявшись на ноги, он осмотрелся вокруг, прекрасно понимая, что Чеён уже ушла с Чимином, даже не заметив его.
— Ладно, девочка, ещё раз спасибо за помощь. А теперь иди к родителям, — произнёс он, собираясь всё-таки позвонить Чеён, чтобы узнать, дошла ли она домой.
Он надеялся, что Чимин не взялся провожать её до двери, ведь это обязанность Юнги уже на протяжении десяти лет.
— Где твои родители? — поинтересовался он уже без улыбки и посмотрел по сторонам, ожидая увидеть хоть кого-то, кто выглядел бы так, что ищет ребёнка.
Но толпа значительно поредела, а никто не подходил к ним, и девочка молчала, вместо того, чтобы плакать и проситься к родителям. Юнги ощущал, что сегодня без панической атаки ему всё-таки не обойтись, ведь совсем не имел понятия, что нужно делать в такой ситуации.
Девочка смотрела на него снизу вверх, продолжая сжимать его уже запотевшую ладонь, и выглядела вполне обыденно, так словно он был её старшим братом. Юнги тихо выругался себе под нос и быстро прикусил нижнюю губу, посмотрев в невинные глаза ребёнка. Он хотел спросить у прохожих, что нужно делать в такой ситуации, но не знал, как вообще описать её им.
«Простите, ко мне прицепилась немая девочка, и я не знаю, где её родители», — репетировал он про себя, понимая, что если бы к нему обратились с таким заявлением, он бы позвонил в полицию. Немного подумав, парень пришёл к выводу, что нужно так и сделать.