Глава 8
Юрий Плисецкий
После часавого занятия растяжкой, я понял, что мне ещё учиться и учиться, Кацуки почти плакал, а Виктор выпал в осадок.
Нас, известных на весь мир фигуристов, уделала 16-ти летняя не профессиональная воллейболистка.
- Ну, на сегодня достаточно. Завтра придумаю ещё что-нибудь, может разучим хореографию, - это заявление просто убило.
- Но ведь нам нужно подтянуть растяжку, - вякнул японец.
- Кто же спорит? - улыбнулась девушка, - Я никогда никого не учила, просто думаю, что теория лучше усвоится, если параллельно с ней вводить практику.
- А где ты училась танцевать? - спросил я.
- Ну, когда мне было шесть, я пошла на бальные танцы, прозанималась год, потом в одиннадцать я пол года занималась эстрадными, следующие полгода я ходила в тодес, - Ника чуть нахмурилась.
- И?
- И все.
- В смысле?
- Ну, остальное время я занималась самостоятельно. В интернете много интересных хареографий, самые интересные я разучивала, для этого мне нужно было обзоводиться определёнными навыками, вот и всё,-Вероника посмотрела на нас недоуменно.
Вот и всё... - набатом звучало в моей голове.
Я с самого раннего возраста занимаюсь фигурным катанием, растяжкой и танцами, а она два года с большим перерывом занималась танцами и обходит меня, как минимум в подготовке!!! Черт!
Я на секунду вознинавидел Волконскую Веронику, но...
Взяв бутылку воды со скамьи, она выпрямилась и пошатнулась...
Как оказался возле неё не помню, отчётливо запомнил лишь, момент, когда обнял брюнетку.
- Волчонок, все хорошо? - я с тревогой смотрел на девушку, усаживая её.
- Юр, все нормально, - она тепло мне улыбнулась, - У меня часто голова кружится.
- И ты считаешь, что подобное нормально? - спросил, подошедший Виктор.
- Для меня да, у меня кровеносные сосуды растянулись слишком быстро, поэтому не могут, пока нормально функционировать, плюс мало кислорода в крови, - Волконская нахмурилась, - Это не опасно для здоровья и с возрастом пройдёт,поэтому прошу не волноваться и не паниковать. В обморок падать не буду, только шатаюсь переодически.
Я устало вздохнул.
Эта девушка... Невыносима!
- Поэтому ты не занимаешься профессионально? - робко спросил Кацудон.
- И поэтому тоже, - Ника встала, - Обувайтесь, вам пора на лёд.
- А почему ещё? - Никифоров как всегда.
- Быть профессионалом слишком геморно, а ещё мне лень, - она показала язык и глупо улыбнулась.
Я её ненавижу...
***
Вечером после ужина, я перед сном лазил в Интернете, благо розетка рядом с кроватью.
- Юрио, а когда вы познакомились с Вероникой? - внезапно спросил Виктор.
- Я Юрий, а не Юрио, - привычно огрызнулся, - Говорил же в феврале познакомилась, у неё ключей от дома не было, вот и пришла к Лилии.
- Ты, если мне не изменяет память, перед тем Гран-При жил у Баранрвской? Ты разве раньше не видел её дочку? - резонный вопрос.
- Не видел, - флегматично ответил я, - Может она жила с отцом тогда, не знаю. Я в это дело не лезу, это все же их семейные разборки.
- Лилия не в браке?
- Насколько я понял нет - у Ники фамилия - Волконская,- я оторвался от телефона, - А почему ты вдруг заинтересовался этим?
- "Быть профессионалом слишком геморно"-мне знакомы эти слова четыре года назад точно так же мне ответила моя ученича, - Виктор смолк.
- У тебя была ученица? - удивился я.
- Да, была,- он опять замолчал.
Черт! Мне из него клещами слова вытягивать!?
- Разве ты не личный тренер Свинной котлеты? - съязвил я.
- Да, но... - я насторожился, - Но я увидел в той 12-ти летней девочке потенциал и Вдохновение. Когда увидел, как она катается, не прыгает, не крутит финты, просто катается в моей голове возникли десятки вариантов программ! И каждая была разной, на разную тему и музыку.
Виктор вскочил и начал наматывать круги по комнате.
- Она стала для меня источником! Я был почти одержим её! - мужчина вдруг усмехнулся, - Правда, она быстро привела меня в чувство. Хуком справа и удам между ног, Слава Богу, коленом. Юри мне потом рассказал, что я действительно выглядел, как блаженный, с трясущимися руками, сверкающими глазами, с коньком на одной ноге и носком на другой, и курткой набекрень. Я, наверное, действительно заслужил те удары, схватив одиноко катающуюся девушку за руки и крича : "Муза! Я нашёл тебя!".
Представив эту картину, я улыбнулся.
Виктор-это Виктор, он и не такое учидить может. Никифоров в это время, будто забыл про меня, он говорил и говорил. Казалось, он размышляет в слух, сопоставляя факты у себя в голове.
- После этого, девочка убежала. Я даже не рассмотрел её лица, - фигурист устало сел на свою кровать и сгорбился, - Я несколько дней подряд приходил на этот каток, выискивая её. На пятый день, когда я уже потерял надежду, она пришла туда. Я узнал её. Она пришла в компании из нескольких парней и девушек, они, видимо, пришли с фестиваля. Все были странно одеты, с ярким макияжем. Та девочка была одета не так вычурно, как остальные, но она носила маску на нижнюю половину лица и один глаз. Я узнал её по движениям, выцепив момент, мне удалось поговорить с ней. Я извинился, попытался объяснить, но правильных слов подобрать не смог, однако она поняла меня. Простила и мы с ней поговорили, за чашечкой кофе. Маску она так и не сняла. Говорила, что маска-это часть её. Без маски она чувствовала себя не уверенно, в маске она становилась самой собой, ей было проще, если никто не видел её лица и не знал имя. Так она могла быть собой. Я не настаивал. Она представилась Рысью по имени Вера.
Виктор замолчал, будто собираясь с мыслями. А я молчал и слушал. Мне было не только интересно, но и... Я чувствовал к той девочке сочувствие, ведь сам был таким в свои пятнадцать. Грубил, ругался, пытаясь скрыть истинные чувства, так мне было проще. Поэтому я понимаю её чувства.
- Девочка рассказала, что занималась танцами, любит рисовать, не слишком плохо поёт, до безумия любит читать. Иногда пишет короткие рассказы, поэтому она и поняла меня, по её словам, с ней случалось подобная ситуация. Мы разговаривали несколько часов к ряду. В конце я предложил ей попробовать позаниматься фигурным катание, - блондин усмехнулся, - Помню она спросила тогда, как меня зовут и кто я такой. Мы увлеклись разговором, вот я и не представился. Я, честно говоря, удивился. Мне впервые не узнали, увидев моё лицо. Хотя, даже моё имя ничего не сказало ей. Мне пришлось показать ей несколько моих выступлений, только тогда она поверила, что я фигурист. Я предложил ей позаниматься, она согласилась. И знаешь, что интересно Юрио? Она не знала ничего о фигурном катании. Для неё аксель, сальхов, флип- были просто словами, обознающими один и тот же прыжок. Я тогда готов был биться головой об лёд. Вот только, она все схватывала на лету. Мне стоило только показать ей прыжок на льду, и она могла скопировать его в точности, то угла наклона головы. То, что не удовалось ей на паркете она с лёгкостью делала на льду. Мы занимались год, но не так, как привыкли профессиональные спортсмены, это были тренировки от случая, к случаю. Насколько я понял, Рыська не говорила своим родным о наших тренировках. Мы могли занимать всего два часа по будням и, почти весь день в выходные, но занималась так, как ни занимаются многие фигуристы. Она полностью отдавала себя этому. Каждое движение в её исполнении наполнено смыслом. После всего года тренировок, мы подали заявку на участие в Чемпионате России. Я не сомневался в её победе, всё было идеально.
Виктор помрачнел, я почему-то затаил дыхание. Казалось, сейчас я узнаю что-то жизненно мне необходимое и важное.
- Я очень чётко помню этот день. Тогда 27 июля, она должна была пригласить своих родителей на выступление, однако... они поругались. Её родные не знали о её выступлении. Я знал, что она живёт недалеко от места проведения соревнований. За пятнадцать минут до её выступления, я позвонил её матери с её телефона. Мне поверили только тогда, когда отправил ей видео всей обстановки вокруг. Вере я, конечно, ничего не сказал, хотел сделать сюрприз и ей, и им. Программу мы ставили вместе с Рысью. Она называлась:"Маме". И посвещалась собственно именно её матери, на самом деле никогда не видел, чтобы подросток так сильно любил мать. Эта девочка в маске плакала каждый раз, после их ссоры. Ей было стыдно, ей было больно, ей было страшно, она любила, этой программой она благодарила и извинялась. Вера хотела, чтобы её мать увидела и поняла. Программа было сложной, очень. Даже я не смог бы так быстро выучить её и, что более важно, я не смог бы сделать это так идеально и передать те эмоции я бы уж точно не смог. Она вышла на лёд и откатала программу, катала так, будто это в последний раз, так, будто... прощалась с кем-то. Она заняла первое место, никто не мог её превзойти. Вера выступала первой, первой она и осталась. Все последующие выступления, казалось, были безэмоциональными и имели кучу ошибок. Она выйграла, но за несколько минут до награждения, ей позвонили. После того, как она повесила трубку, эта девчонка, - злость и горечь отражались в глазах Никифорова и это пугало, - Она сказала, что уходит, что ей это нужно, как собаке пятая нога, что после она не будет эти заниматься, ведь ей "геморно" быть профессионалом. Она поблагодарила меня за этот год и ушла. Больше я её не видел. Я искал её, долго искал. Ситуация осложнялась и тем, что я за весь год я так и не увидел её лица. Она постоянно носила маски, разные, но они всегда закрывали большую часть лица. Тогда я потерял смысл жизни, эта бестолочь стала для меня дочерью. Ты понимаешь!? Я считал её дочерью, любил её, заботился, учил, выслушивал, жаловался сам! И что в итоге!?
Мне было страшно смотреть на него. Воктор почти кричал. А его глаза смотрели на мир взглядом смертельно раненого и преданного зверя. Было жутко видеть, как взрослый мужчина почти рвёт на себе волосы.
- А в итоге, мой дорогой, Юрий, я получил извинения, лёгкую улыбку и осознание того, что я ничего для неё не значу! Я даже не заслужил её прощального взгляда! Мне не просто плюнули в душу, моё сердце разрушили изнутри! И кто!? 13-ти летняя девка! - Никифоров горько ухмыльнулся и уставился в пол, - Знаешь я ведь пол года искал её, хотел... Даже не знаю, наверное, поговорить, объясниться, спросить. Почему она так поступила? Почему ушла сказав лишь эти четыре слова:"Мне геморно быть профессионалом".
На меня уставилась пара ледяных голубых глаз. Меня пробил холодный пот.
- Какова вероятность того, что два разных человека сказали одну и ту же фразу, с одинаковой улыбкой?
Я промолчал.
- Поэтому я спрошу честно. Ты знаешь что-либо о Веронике, кроме того, что она дочь Барановской?
- Нет.
Блондин кивнул, но его взгляд был полон боли.
Это даже представить страшно в один миг потерять друга, ученицу, дочь. Просто потерять,так и не узнав, за что он был наказан.
Все это время за дверью стояла стройная девушка без маски. Она слышала каждое слово. И сейчас она плакала, до крови закусив губу, что бы никто не услышал её крика.
Прошу написать свои эмоции по поводу данной главы, потому что для меня было достаточно тяжело написать эту главу.
Ваша Лиса
🦊...