11
Накахара все это время продолжал терпеливо ждать. Сочный травяной ковер и красота неба давили своим величием, заставляя чувствовать уважение к ее создателю, следов которого, как ни прискорбно, не существовало в душе мафиози.
«Боже мой, как красиво! Столько бабочек… Да такие огромные! Странные бабочки. Вроде бы я таких никогда еще не встречал. Кажется, у нас они не водятся, хотя судить об этом — точно не мне, с моими-то знаниями о природе.»— подумал Накахара и встал, пытаясь поймать хотя бы одну.
Одна бабочка пролетела очень близко, мягко задевая своими большими крыльями кожу на щеке. Чуя улыбнулся, ощущая странную легкость, словно он сам теперь один из этих загадочных созданий.
«Щекотно, но как будто внутри. Где-то под сердцем. Такое забытое чувство, напоминает счастье. Хотя… Разве я помню как его чувствовать? Надо поделиться.»
— Дазай! — позвал Накахара, ведь Осаму находился там уже давно и, по подсчетам парня, должен был уже закончить дело.
В конце концов это были сущие пустяки.
Осаму вышел из пещеры, неся в руках небольшую пыльную коробочку темного цвета. Его глаза светились счастьем, ровно таким же как и у Чуи. Такое выражение лица было несвойственно для шатена, но Накахара отмахнулся от этой мысли.
— Да, Чуя? — улыбась отозвался Дазай.
— Ну наконец-то! Тут такие огромные бабочки летают! А одна меня по лицу крылышком задела. Оно такое нежное и невесомое. Безумно приятно. Мне кажется я счастлив. Представляешь, я счастлив! Это такое удивительное чувство, словно я во сне. Жаль, что раньше я его не испытывал. Ну же иди сюда, — Чуя взял шатена за свободную руку, едва касаясь чужих пальцев собственными.
Слегка согнув фаланги пальцев, Дазай невесомо удерживал руку, протянутую ему напарником. Накахара заметил, что Осаму было не по себе от такого.
«Держал ли его хоть кто-нибудь за руку? Если да, то сколько лет прошло с тех пор? Видимо, этой растерянностью и вызвана нерешительность схватиться за руку не кончиками пальцев, а всей ладонью. Поэтому не стану хватать его крепче, мало ли… Еще не так поймет меня. Пусть, ведь так тоже неплохо. Эти неполные касания создают обалденное ощущение. Такое же щекочущее…»
— Подожди, — Осаму остановился, чтобы положить тяжелую ношу на землю, ведь с ней не почувствовать того самого ощущения легкости, которую так нахваливал Чуя.
Парни оказались на середине полянки. Всколыхнув высокую траву, они увидели, как множество потревоженных бабочек взметнулись ввысь. Их огромные крылья задевали то одежду, то оголенные части. Напарники смеялись и гонялись за ними. Осаму поймал нескольких и посадил на шляпу Чуи, пока тот неподвижно сидел на корточках, рассматривая темно-серую бабочку с узорами из синих и черных кружков на крылышках.
— А вот эта, — осторожно указал пальцем на крылатое чудо Накахара, — Как называется?
— Какая? — Осаму оперся на плечи парня, поясничая, и тем самым повалил того на колени, спугнув насекомое.
— Эй! Она улетела из-за тебя! — разозлился Накахара и сжал руки в кулаки.
Рыжий попытался повернуться к Осаму, но тот продолжил давить на плечи, смеясь над напарником. Вот только смех был какой-то неестественный, неприятный… А потом и вовсе резко оборвался.
— Ну-ну, не ной, — серьезно сказал Осаму.
Дазай лег на траву, утягивая Накахару за собой. По-бездонному голубому холсту были аккуратно уложены белесые облака, местами — неоправданно густо. Не желая бередить душу таким искусством, Осаму приподнялся на локте. Посмотрел в голубые глаза, которые так и светились затаенной в самой глубине сердца радостью. Шатен осторожно протянул руку к щеке парня и коснулся пальцами, стирая пыльцу от крылышек бабочки.
— Даз…
— Там была пыльца, — не дав Чуе закончить вопрос, молниеносно ответил Осаму и лег на спину, снова устремив взгляд в небесса.
— Ммх, — коротко хмыкнул Чуя что-то непонятное, то ли возмущаясь, то ли досадуя.
Парни молчали. Работа выполнена, выговор или наказание им теперь не грозили, так что Накахара совсем расслабился и закрыл голубые глаза. По его лицу медленно скользили редкие тени от пролетающих мимо насекомых и пташек. Осаму перевернулся на живот и снова уставился на Чую, изучая каждую черточку. Удивительно, но Дазай плохо помнил лицо напарника, а может и вовсе не хотел запоминать. Однако теперь ему зачем-то понадобилось запечатлеть образ рыжего мальчишки. Не вечно же им будет по семнадцать. Не вечно же они будут…
Яркие волосы, лежали чуть выше над примятой травой, словно паря. Накахара мерно дышал, как будто заснул. Это зрелище заставило Дазая беззвучно усмехнуться.
***
Чуя и не заметил как Осаму приблизился к нему вплотную. Опомнился только тогда, когда его теплые губы уже придавили горячими и влажными устами. Задыхаясь в сладкой истоме, Накахара не спешил прерывать поцелуй, уже понимая, что натворил Дазай. Чуя не вырывался, а только сильнее жмурился. Сердце колотилось. Легкость и ошущение, что это все вот-вот расстает, заставляло из последних сил цепляться за напарника руками, а Дазая — прижимать его к траве.
Не исчезай…
Не рви на части узы,
Сплетающие сердца воедино
Не покидай,
Когда оттаявшие льдины
Безжалостно мне режут изнутри грудину.
Не отпускай,
Когда я буду падать в сонной неге,
Ломая ивы ветви, создающие нам тень.
Не убивай,
С тобой в любовь я заново поверил
И наконец обрел покой в ненастный день.
¤♡¤
Томиться в неизвестности так трудно,
Но я мучения готов терпеть,
Лишь только было бы на свете чудо,
Которое меня заставило запеть.
¤♡¤
Не улетай,
Под облаками не найдешь ты счастья,
Оно земное и указано судьбой.
Я отдал б все за этот указатель страсти,
Чтобы привел тебя в мой томный сон.
¤♡¤
Ведь наяву любить я не умею,
Я причиняю боль и режу крылья птицам,
Боюсь, что ты доверишься сильнее,
Чем я бы мог распорядиться.
¤♡¤
Не дай
Загнать себя в хрустальную обитель
И прятать до скончания веков,
И умирать у твоих ног,
Боясь обидеть,
Но злостно нарушая твой покой.
¤♡¤
Наверное не стоит…
Все же верно, я не могу просить из этого ничто.
Как ни посмотришь, я предатель первый…
Беги, пожалуйста, не стой.
Наконец Осаму, видимо нашел в себе силы, чтобы оторваться. Оба парня глубоко задышали. Чуя видел, как Дазая лихорадило, будто ему холодно и страшно, словно его заморозили изнутри, и теперь тонкая корка оцепенения покрывает тело. Шатен не двигался, его глаза никак не находили в себе силы, чтобы посмотреть на Накахару прямо. Тогда рыжий ухватил парня за подбородок и насильно заставил встретиться взглядом. Карамельные глаза едва не таяли от сумасшедших чувств, читающихся в них сейчас, Чуя упорно держал его за подбородок, не давая сбежать. Накахара хотел понять, что из этого правда, а что только фантазия, но не успел. Рука, сжимающая подбородок шатена, неожиданно перестала ощущать его тепло. Осаму растаял, вместо него в руке трепыхалась бабочка, отчаянно срывая с крыльев чешуйки…
***
— Чуя, проснись уже! Нам пора уходить. — раздалось откуда-то сверху.
Дазай отряхивал костюм от пыли и мелких сорных трав, налипших на спину, извернувшись как червяк.
«Так это был сон. Такой реалистичный, кажется, что я до сих пор чувствую невесомое щекочущее ощущение на губах, может…» — думал Накахара, продолжая лежать на траве.
На губах парня сидела бабочка. Это была та самая, которую вспугнул Осаму. Она, видимо, проявила дань уважения к рыжику, что так внимательно ее рассматривал ранее. Ибо, игнорируя Осаму, наглым образом уселась на его напарника и стала ползать по его лицу. Перестав копошиться лапками, крылатое создание замерло со сложенными крыльями.
— Эстетично, — серьезно заявил Дазай, взглянув на Накахару в том момент, когда бабочка вдруг расправила широкие крылья, пряча под них уста парня, — Только вот она любит сидеть на трупах… Эм, Чуя, ты не замечал за собой ничего странного? Ничего не болит?
— Ты это к чем… — насекомое упорхнуло прочь, — Ой…
— Это бархатница — бабочка, что ест не только нектар, но и сок деревьев, экскременты животных, а также всякую гниль и даже то, что течет из разлагающихся трупов. Брр, — Дазая передернуло от омерзения.
— Фу! — Накахара резко вскочил с земли и стал плеваться, оттирая губы, — Почему не прогнал?! Вдруг она уже посидела на чем-то подобном! Сволочь! Чтоб тебя каток переехал! И эти бабочки сожрали!
Дазай хохотал, глядя как Накахара отплевывается и суетится.
Приятное послевкусие от сна как рукой сняло, а в голову тут же полезли всякие мерзости. Так что мысли, о причине явления странного видения, приготовленного подсознанием, а именно, о поцелуе были напрочь вытеснены.
— Как я мог… Сам подумай, ты не нектар, — Дазай стал демонстративно загибать пальцы, — не гнилая груша, не дерево, не какашка лисы… Хотя ты еще тот кусок лисьего дерьма. Но нет, это ты по характеру такой, а не по видовой принадлежности. Значит, ты — человек. А человек ее интересует только в мертвом виде. Напрашивается логичный вывод: ты — труп.
— Это ты сейчас будешь трупом, — зашипел рыжий, замахиваясь на Дазая, но тот увернулся от удара.
— О, Боже, я вспомнил, что мне пришлось с тобой целоваться ради этого кейса! — округлил карие глаза подросток, — Что теперь…
— Ты теперь некрофил, Осаму, — мрачно заявил Накахара, стоя в закрытой позе и глядя исподлобья на шатена, что в целях безопасности отбежал подальше.
— Не-е-а, — нараспев проговорил Дазай, — Некрофилу нравится так делать, он этого хочет. А я был вынужден. И вообще, Чуя, ты такой пошлый, раз вспомнил об этом. Ведь некрофилы не только целуются с трупами, но и… Фу, чего ты там обо мне нафантазировал, а?
— Я?! Нафантазировал?! Да ты сам! Ненавижу тебя! Хватит мною пользоваться! — заорал голубоглазый.
— Успокойся, пожалуйста. Тут как бы взрыв обещали сделать, если ты забыл. Нам пора сваливать. Расскажешь мне о своих чувствах по дороге, — не унимался шутник.
— О каких, сука, чувствах?! От тебя все хотят избавиться. Раздражаешь, бесишь! Тебя никто не любит как человека. Я же — терплю. И только потому, что ты просишь, а я, как известно, не могу отказать покалеченному человеку. Ты моральный калека, Дазай. Так что не обольщайся, считая себя особенным или единственным другом. Ведь друг — это человек, с которым можно поделиться тем, что твориться в душе, не надевая лживых масок. Тебе невозможно доверять по-настоящему, невозможно не ждать подвоха или издевательств. Ты бездушное, отвратительное существо, которое можно назвать только декорацией, обложкой, манекеном…— Накахара истерично засмеялся, ему вдруг стало лучше от того, что он наконец-то выговорился.
— Заткнись! Заткнись-заткнись! — взбесился шатен, что было весьма неожиданно, ведь получить от него эмоции, а тем более найти что-то больное было невозможно.
В голове Дазая творился настоящий хаос. Слова Накахары сталкивались между собой, больно царапая жестокой действительностью. Все что так долго вытравливал из себя Осаму потоком хлынуло внутрь, опускаясь все ниже по кровотоку.
Накахара осекся и замолчал, увидев странную реакцию. Всю оставшуюся дорогу они шли молча и не смотрели друг на друга.
____________________________________
Вот и прода.
Всех целую в щечку.
Пока🙂❤️.
___________________________
/1673 слова/