3
Возможно, где-то есть мир, в котором нет ни бед, ни боли, ни катастроф, ни предательств… Мир, что хочет отыскать Осаму, так далеко. До него невозможно дотянуться рукой.
Чуя ушел, а у Дазая не осталось сил даже подняться с пола. Он откинулся назад, выпрямив ноги. Лежал на спине, смотрел в потолок, кусал собственные губы. Ему виделись далекие картины прошлого. Все, что их связывало, все что окружало, все что… Нет это невозможно больше терпеть. Осаму поднялся и пошел прочь с кухни, хрустя битым стеклом и царапая им паркет.
Дазай стал бездумно перебирать вещи. Складывать их в стопки и сортировать по полкам. С квартирой придется расстаться. Ее нет и не может быть в новом мире. Эта квартира мысленно заставляет возвращаться к старым песням, словам, событиям и сегодняшнему дню. Занимаясь этим бесхитростным делом, Осаму сам и не заметил, как в голову пришли нужные мысли и решения. Он бросил перебирать вещи, что уже точно не пригодятся, переодел испачканные в кофе брюки, взял телефон и вышел вон. Вызвал такси до пристани.
За окном бурлила жизнь. Осаму подпер рукой подбородок и стал наблюдать, как мимо проносятся машины, множество машин. Дорога была ровной и автомобиль скользил как по маслу. Все вокруг куда-то спешили, благо не час пик и заторов не было. Домчавшись с ветерком до морского берега, Осаму расплатился и пошел вдоль воды. Волны шумели у самых ног, а черные ботинки, казалось, раскалились до предела. Не долго думая, Дазай снял их и побрел босиком. Песок обжигал босые ноги и это отвлекало от тяжелых мыслей и предстоящего выбора.
На пляже было многолюдно, но не так как в выходные. В основном тут находились только дети и подростки, которые не гуляют допоздна. Оставалось дождаться вечера, когда все разойдутся.
Глубоко вздохнув Осаму остановился около небольшой компании подростков и маленьких детей, которые по всей видимости были чьими-то младшими сестренкой и братишкой. Дети играли с какими-то красными коробочками цветов, то запуская их в море, то украшая свои песочные замки. Двое из старших были не намного младше самого Осаму. Подростки наблюдали за детьми и о чем-то судачили между собой, посмеиваясь. Выглядели они куда счастливее и моложе. Со стороны был отчетливо виден разительный контраст между открытыми загорелыми телами пятнадцатилетних парней и бледной замурованной в бинты тщедушной тушкой семнадцатилетнего Дазая. Хоть парень и был сильнее их физически, все-таки оттачивал свои навыки в боях, но выглядел он как чахнущий на солнце вампир. Отчасти так оно и было…
Сломленный морально, Дазай не хотел жить, а только и делал, что влачил свое существование изо дня в день. Не было в его жизни по-настоящему беззаботных деньков. Все время ему приходилось находится в компании взрослых, что-то решать, выполнять, контролировать, защищать, убивать… Такой порядок вещей был столько, сколько он себя помнил. Однако в какой-то момент в его жизнь просочились перемены. Судьбоносная встреча, влила новые краски в серую палитру. Появился рыжий подросток, снося все на своем пути, безбашенный и принципиальный, полный задора и огня, в конце концов человек, имеющий цель в жизни. И хоть, Осаму убеждал себя, что все также хочет умереть, старался по чуть-чуть дорожить своей жизнью. Перестал откровенно подставляться под пули на заданиях, ведь теперь он не был сам по себе, он был частью механизма, частью их пары, нес некоторую ответственность за жизнь напарника. Втайне он восхищался наличием мечты у Чуи, правда тот так и не поделился с ним, в чем именно она заключается. Обидно, конечно, но Дазай никогда бы не признал, что придает этому значение.
Осаму улыбаясь смотрел на деток, забавляющихся с целой охапкой красных цветков-коробочек. Никто из веселящейся компании его не замечал, словно он уже умер. А для них и вовсе не существовал.
«На грани двух миров. Настоящий призрак.» — подумал Осаму.
Парень поежился от холода, хотя вокруг стояла такая жара, его знобило. Причина этому была неизвестна. То ли малокровие, то ли расшатанная нервная система. Кутаясь в свой черный плащ, Осаму уселся на песок, обхватив свои ноги руками и положив на согнутые коленки подбородок.
«Море плещется, вылизывая вспененными волнами песчаный берег. Детишки смеются и строят замки. Чайки кричат… Все это было до меня, все это будет после. Ничего не изменится. Так зачем же я есть? Чтобы причинять людям страдания? Безотказный механизм для убийства, бездушная машина… Эта девочка такая счастливая, а ведь если бы мне приказали забрать ее в свое темное царство, я беспрекословно выполнил бы приказ, потому что я не в праве иметь чувств. Их нет у меня. Разве я о чем-то сожалею по-настоящему? Я эгоист. Боюсь, что бросит, оставит тот, кто помогал мне все это время не исчезать. Меня и так не существует ни для кого. Я есть от задания к заданию, в перерывах между ними — вакуум. Впервые во мне увидел человека Чуя. Он был поблизости вне зависимости от времени. Я мог обсуждать с ним не только миссии. Тогда я осознал, что пусто было именно мое существование, а не мое содержание.
Иногда я даже чувствовал, что не чувствую себя живым, когда Чуя не видит меня. Я говорил ему как-то в шутку, боясь, что он может посчитать меня серьезным, что я существую только в его воображении. Чуя посмеялся и хлопнув меня, скрученной в трубочку, газетой по плечу, ответил, что обязательно примет пару таблеточек от галлюцинаций, чтобы такое ужасное существо побыстрее исчезло. Тогда я ответил, что понадобиться не меньше банки за раз, ведь я как Кентервильское приведение в отместку за «ужасное существо» буду шуметь цепями всю ночь.
Тогда я и подумал, что существовать только в воображении Чуи не так уж и плохо, по крайней мере, мне было этого вполне достаточно, чтобы «быть». Теперь мне страшно, я лишился этого. Я полный дурак, но это было не специально, клянусь. Почему, ну почему он не может простить меня? Почему нужно было говорить такие слова… Что значат его слова? Может ли быть так, что он станет держать меня на расстоянии или вовсе вычеркнет из жизни. Не хочу дожидаться приговора. Не хочу лишней боли. Не лучше ли исчезнуть самому? Хоть бы он подумал, что я и правда не существовал никогда. Если Чуя станет считать меня своей выдумкой, каждый раз сомневаясь все больше, не находя следов, то вычеркнет тот постыдный эпизод. Будет любить меня прошлого. Любить сказано слишком громко. Но это моя сказка. Прекрасный конец, верно?» — ушел в свои мысли Осаму, но его неожиданно прервали.
Не скрытый под повязкой, печальный глаз парня привлек внимание маленькой девочки. Сжавшийся в комок человек напомнил малышке побитую кем-то собачку. Тогда родители не разрешили ей подойти и утешить животное, ссылаясь на заразность. Сейчас их не было рядом, а старший брат был занят своими делами. Девочка подошла к Осаму и коснулась маленькой пухлой ладошкой его щеки. Такое простое и теплое прикосновение заставило Дазая крупно вздрогнуть, но ребенок не отдернул руку. Девочка сочувственно посмотрела на парня и спросила:
— Тебя кто-то побил? Тебе больно?
Осаму всхлипнул, по щеке скользнула слезинка и исчезла в бинтах. Такое искреннее сочувствие к нему проявляли не часто, тем более он его не заслужил.
— Поплачь, если хочешь, — шепотом проговорила малышка, — Я спрячу твое лицо, чтобы никто не увидел и тебе не было стыдно.
Девочка прижала его голову к своему тоненькому тельцу. А Осаму расплакался, перестав себя контролировать. Но это было неправильно, заставлять ребенка утешать себя, поэтому Дазай глубоко вздохнул и остановил поток слез, улыбаясь, посмотрел на девочку.
— Спасибо, мне стало легче, ты очень добрая. Пусть твоя жизнь будет счастливой… Ты иди-иди, а то твой братик скучает, а старший, наверное, потерял и беспокоится, — попытался отделаться от ребенка Осаму, скрывая истинные чувства за притворной улыбкой.
— Ты больше не ходи туда, где тебе делают больно, — сердечно и напористо сказала малышка, наставляя Дазая и не обращая внимания на то, что он сказал, — А еще я подарю тебе кое-что… Не уходи только, я сейчас!
Девочка быстро побежала к своему песчаному замку, взяла что-то и вернулась. Она вложила в руки Осаму охапку цветов-коробочек, с которыми играла. Осаму немного растерялся, но девочка тут же объяснила, зачем дарит ему эти цветы.
— Физалис, — переводя дыхание, начала малышка, — Мама говорит, что это фонарики, освещающие путь душе. Возьми их и ты всегда отыщешь место по душе, там где ей не будет больно…
— Юико! Не разговаривай с незнакомцами! Мы собираемся идти домой, дуй сюда. Я куплю тебе мороженое по дороге, — прервал диалог старший брат девочки.
— Спасибо, Юико. Они и вправду мне помогут, — Осаму улыбнулся девочке.
Глазки малышки засверкали и вся она сделалась невероятно счастливой от того, что смогла помочь. Она кивнула и побежала к брату.
Вечерело. Люди разошлись по домам. Один лишь Дазай ждал, когда солнце начнет окунаться в воду, высчитывая минуты до заката. Не хотелось торопиться. Ведь физалис должен был привести его душу прямо к солнцу, но если Осаму все испортит, поторопившись, то этого не получится. Они с солнцем не смогут встретится где-то там, посреди моря. Пропасть окажется слишком огромной…
Осаму сфотографировал физалис, подняв его над головой так, чтобы красная коробочка осветилась ярким солнцем. Выглядело это фото, словно физалис действительно светил, как маленький фонарик. Отправил фотографию Чуе. Дазай просто не мог не поделиться такой красотой с ним, да и не с кем было больше. Посылать напарнику фото закатов, травинок, колосков и прочей ерунды было любимым занятием Осаму. Не задумываясь о том, что сейчас не лучшее время для такого, шатен нажал отправить. Чуя не читал. Оно и понятно, так что Осаму решил попрощаться и извиниться еще раз в смс, когда-нибудь Чуя прочтет это.
Сообщение из нескольких строк длиною в жизнь
Я знаю, что невозможно соединить разбитые осколки, чтобы они снова стали единым целым. Но ведь из каждого кусочка может получиться что-то новое, например, яркие физалисы.
Помнишь, эту легенду нам рассказывала Кое. Дракон, укравший солнце, был побежден и оно вернулось на небо. Излучаемый звездой свет, получивший свободу в одно мгновение, был таким ярким, что отважный герой закрыл ладонью глаза, при этом уронил фонарь на землю. Упавший фонарь разбился, а его осколки превратились в сотню фонариков ярко-красного цвета, свисающих с одного стебелька. Так появилось это чудо — именуемое физалис, что даже отцветая не исчезает, а становится тонким каркасом, обнажающим внутренний свет.
Оправдал себя? Возможно, ты сейчас так и подумал, но я хотел сказать нечто глубокое. Прости меня. Я ухожу из мафии. Не злись. Я ухожу.
***
— Вот и все… Физалис, веди меня, — жмуря глаза, облегченно прошептал Осаму.
____________________________________
Вот и прода🙂
Всех целую в щёчку, пока🙂❤️
/1677 слов/