Глава 30
Harry's POV
Она лежала рядом со мной, а рука её покоилась на моей груди. Я не смел касаться её кожи или играть с её мягкими волосами. Было чувство, будто я не достоин ни касаться, ни каким-либо иным способом причинять ей дискомфорт.
Я глубоко вздохнул, когда она сильнее прижалась к моей груди. Она крепко спала где-то часов 6, смотрел я на неё уже часа 3. Может со стороны я и выглядел фриком с заплывшими глазами, но ничего не могу поделать с собой. Её губы немного приоткрыты, а глаза, возможно, сейчас видели десятки или сотни ярких картинок. Её... Её всё делало меня сильными и слабыми в одно и то же время. Её всё, что делало её тем, кем она являлась. Её всё, из-за чего я сильно и ужасно полюбил её.
Это было ужасно и жестоко. Она играла мной. Чёрт, она действительно это делала, и я позволил ей. И вспомнить не могу, чтобы кто-либо так вертел мной. Она влюбила меня в себя и делает всё, что захочет. Хочу сказать, что я зол... Разъярён, по правде говоря, но что поделать, ведь дыра в груди моей наконец заполнилась.
Я услышал рингтон своего смартфона и моментально встал с кровати, убедившись, что любовь моя не проснулась. Я пытался быть тихим, подходя к тумбочке. Подняв телефон, я начал на боковую кнопку, чтобы обеззвучить его, а затем увидел, кто звонил.
Имя Мелиссы светилось на экране. Я ещё разок взглянул на Елену, а потом вышел за дверь, бесшумно её закрыв.
– Она с тобой? — встревоженный голос прозвучал из динамика. Я мог слышать её разорванное дыхание.
– Да, — тихо ответил я. Голос был слегка ниже, ввиду 6 часового молчания. Я медленно шагал, пока не дошёл до кухни. Открыв дверцу шкафчика, я достал стакан и, придерживая телефон плечом, налил воды.
– Ох, спасибо богам. Как она, Гарри? Она говорила о чём-нибудь с тобой? Она рядом? Могу я с ней поговорить? Прошу, Гарри, — говорила женщина, пока не закончилось дыхание.
– Мелисса, она в порядке. Она спит сейчас. Поговорит с тобой утром, — я приврал маленько, делая глоток.
– Думаешь... Думаешь, она простит меня? — спросила она через некоторое время.
Сердце кольнуло немного. Бесспорно, то, что сделала Мелисса — неправильно. Но сделала она это из любви. Ничего другого. Я правда надеюсь, что она простит её.
– Я надеюсь на это, Мелисса, — ответил я, сочувствуя. Надеясь, что Елена и вправду простит свою безнадёжную мать.
Спустя ещё пару минут звонок был завершён. И снова я был один на один со своими мыслями.
Сука.
Я присел ненадолго. Диван был холодным и будто не на своём месте. Хотел бы я встретить её... куда раньше. Не было бы всё так мучительно тяжело, каким является сейчас. Я упёрся локтями в колени, склонив голову, и зарылся руками в волосы, размышляя о том, что бы могло пойти не так, а что было бы хорошо.
– Ты сказал, что я прощу её. Почему ты соврал? Для чего? — злой и громкий голос проговорил за мной. Тело замерло, будто ожидая чего-то. Елена подошла, возвышаясь надо мной. Она всё ещё была в своих вещах, но правое плечо было оголено. Футболка была немного больше, чем она сама, и только потом я понял, что это моя футболка.
Что? Когда она успела?
– Когда ты переод-
– Какого хера ты соврал? — её голос перебил меня, а сама она шагнула ближе. Она была в паре сантиметрах от нахождения меж моих ног, и я поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы она оказалась ближе.
Я попытался избавиться от картинки в голове, как притягиваю её к себе, но, взглянув ей в глаза, понял, что хочу этого лишь сильнее.
– Родная, ты не будешь злиться долго. Всё будет хорошо, и ты забудешь об этом. Твоя мама сделала это из любви к тебе. Твоя злость тол-
– Нет-нет, поверь мне, я планирую злиться о-очень долго, — медленно проговорила девушка, копируя мой голос и мои движения.
Я понял, что улыбаюсь из-за неё. Не могу перестать улыбаться. Её разъярённое личико было чем-то, за что я бы умер, и её близость ко мне с каждым её вздохом заставляла меня чувствовать себя живым. Она была такой забавной, когда злилась. Такой милой, когда ела. Была такой красивой, когда просыпалась, и необычайной, когда плакала. И больше всего была незаменимой, ведь была моей.
– Ты улыбаешься? Да что с тобой не так? — она кричала на меня. Когда она подошла достаточно близко, оказавшись меж моих ног, я поймал себя на том, что обхватываю её своими ногами и притягиваю ближе руками.
Конечно. Она попыталась вырваться, но я удержал её. Близко ко мне. Близко к моей груди, к моему сердцу. Близко к моей душе. И я не боялся, если бы она забрала её прямо здесь и прямо сейчас.
– Я влюблён. Вот что со мной не так. Я влюблён и слишком слеп, чтобы осознать это раньше, — проговорил я ей практически в лицо, когда заставил её сесть мне на колени. Её ноги были по обе стороны от меня, что просто сводило меня с ума. Её глаза смотрели в мои. В них была тьма, которую не знает никто, кроме нас.
Она не говорила. Просто смотрела в мои глаза. Я позволил. Почему нет? Я хотел, чтобы она смотрела и видела что внутри меня; что же там скрывалось.
Она. Там была она. Она была розой в моём тёмном сгнившем саду. Розой, которую я не хочу срывать, как сорвал Роуз.
– Если бы Роуз была здесь, ты бы выбрал меня?
Мои глаза расширились. Я отвёл их в сторону и нахмурился. Никогда не думал, что она спросит меня об этом. Говоря на чистоту, я и сам-то никогда не задумывался об этом. Подняв на неё глаза, понял, что она терпеливо ждёт моего ответа. Кого бы я выбрал? Роуз или Елену?... Но... Роуз уже давно нет. Её не вернуть. Поэтому и выбрать я не мог.
– Елена, Роуз нет. Она-
Я начал было объяснять, но она снова оборвала меня на полуслове.
– Зачем? Зачем тебе обязательно нужно лгать? Зачем тебе нужно было разбивать мне сердце? Почему ты просто не можешь ответить? Зачем это всё? Знаешь, что?... Я уйду прямо сейчас, если ты не скажешь. Я уйду, и ты не увидишь меня снова. Это последний шанс. Будь честен с собой. Не лги. Пожалуйста.
Она говорила так тихо, что её мольбу было слишком трудно проигнорировать. Я пытался не смотреть на неё, но её пальчики на моих щеках заставили меня замереть. Она ждала. Ждала моего ответа. Ей было всё равно, обрадует её то, что она услышит, или нет. Ей был нужен лишь ответ.
Я глубоко вздохнул, прежде чем положить свои руки на её, убирая их с лица. Её пальцы сразу заскользили по моим. В глазах её стояли слёзы, но они были будто заперты, не смея вырываться, потому что плакать она не хотела. Она хотела кричать. Я, каким-то образом, знал чего она хотела. Елена хотела, чтобы кто-то остался и был рядом. Просто остался с ней.
Я взглянул в её глаза, желая, чтобы она услышала всё, что я собираюсь сказать. Чтобы она была предельно внимательна и осознала все мои слова.
– Елена, я знаю тебя уже год. Да, год. Твоя мать много рассказывала мне о тебе. Мы встречались в ресторане и она рассказывала всё. Говорила о том, что ты любишь и ненавидишь. Даже о том, что ты часто кричала на Сэма... Называла его Плохим Сэмми, ведь он не обнимал тебя после твоих ночных кошмаров. Я знаю, что ты любишь лазанью и ненавидишь брюссельскую капусту. Знаю, что обожаешь фисташковое мороженое и ненавидишь шоколадное. Она рассказала мне всё, что знала о тебе. Про отца. Про рисунки. Я знаю обо всём, чем ты занимаешься. А знаешь почему? Ты знаешь, почему она мне рассказала? — чётко произнёс я, двумя руками притягивая её лицо ближе к своему, ощущая её дыхание. Её шоколадные глаза, наполненные невинностью, которую я никогда не познаю, были широко раскрыты. Она покачала головой на мой вопрос.
– Твоя мать рассказала мне всё, чтобы я мог делать то, что ты ненавидишь, чтобы взбесить тебя; чтобы ты меня возненавидела меня. Она хотела, чтобы я делал всё то плохое и доводил тебя до слёз... И может тогда бы ты начала сопротивляться и бороться. Твоя мать не просила влюблять тебя в меня. Не велела быть твоим другом. Она просила, чтобы я стал твоим худшим кошмаром. Мы не должны были влюбляться. Мы должны были ненавидеть друг друга... Но я не мог. Проблема была во мне. Я не мог ненавидеть тебя, как бы не пытался. Как бы не хотел, потому что...
Я поднял на неё свои зелёные глаза, видя, что слёзы её освободились и безрассудно стекали по её щекам. Чувство вины сжирало меня изнутри, когда её карие глаза медленно теряли свой свет.
– Потому что, Елена... Я уже был влюблён в тебя.
Я мягко улыбнулся ей, прежде чем приблизился к её губам, не дожидаясь, пока она сделает это первой.
Я уже сдался ей. Я уже был глубоко и сильно влюблён... Так сильно, что это отправило меня в нокаут. Ослепляя меня. Выворачивая мою душу наизнанку и абсолютно сводя меня с ума.
Я слишком увяз в этом дерьме, чтобы пытаться высвободиться из её хватки.