Глава 10(2).
Harry's POV — 18 лет.
~ * ~
После того, как закончился фильм, мы с Зейном искали Роуз минут двадцать, так точно, в течении которых Зейн матерился на меня, но после мы всё-таки ушли. Спасибо Господу, что я всё таки получил её номер.
– Так что, этот чувак Джесси до сих пор лезет к тебе? — спросил Зейн, пока мы подходили к его машине. Я опустил голову и попытался собраться, потому что никак не мог перестать думать о смехе этой прекрасной девушки.
Я сел в машину, хорошо чувствуя внимательный взгляд Малика.
– Да. После того, как я заметил его, выбивающего всю жизнь из какого-то ребёнка, я заступился за пацана, и он просто не оставляет в покое. Типа я стал его врагом, — ответил я, зачёсывая назад волосы. Заметив на заднем сиденье бини, я потянулся за ней.
– Гарри, я знаю, что тебе нравится помогать другим, но взгляни на то, что вышло. Ты не можешь вечно заступаться за людей и подвергать себя опасности, — сказал парень, выезжая с парковки. Я глубоко вздохнул, размышляя над его словами.
– Но когда я вижу боль в чьих-то глазах, я не могу взять и просто так пройти мимо, Зейн. Защищу я, то и кто-нибудь другой тоже защитит.
– Ты так врагами запасёшься, — отметил темноволосый, разворачиваясь.
– Это не имеет значения, пока я делаю что-то правильно, — краем глаза я заметил, как он покачал головой и засмеялся.
– Ты всегда будешь таким, да? Всегда будешь героем, помогающим беспомощным.
– Просто мне нравится думать о себе, как о человеке, который заступается за других и помогает тем, кому это нужно. Понимаешь, о чём я?
– Малыш, я люблю тебя, — смотря на меня и дразня, произнёс Малик, похлопал ресницами и причмокнул, сделав губы уточкой. Я засмеялся над его глупой попыткой разрядить обстановку.
– Я тоже люблю тебя, Зак, — ответил я в той же манере.
– Какого хера, брат? Я ненавижу это имя. Я чёртов Зейн, чувак.
– Конечно-конечно, как ты скажешь, большой мальчик.
После этого мы перешли на смех, а разговор перетёк к обсуждению других, разговорах о девчонках и всему остальному.
– Знаешь, я слышал, что мать Джесси снова выходит замуж, — вдруг сказал Малик, когда мы подходили к моей квартире. Он говорил, что хочет переночевать у меня, а я не смог отказать, ведь он мой лучший друг.
– Серьёзно? И кто этот счастливчик, удостоившийся стать отчимом Джесси? — язвительно спросил я и плюхнулся на диван, устроившись поудобнее. Разувшись, Зейн поставил обувь в шкаф рядом с дверью, подошёл и сел рядом со мной.
– Знаешь двадцатилетнего боксёра Эдварда Джексона? Его ещё все зовут просто "Джексон", — я кивнул.
– Так вот, он завтра женится на матери Джесси. Они сегодня рассказали. Это безумно и довольно глупо. Почему он женится на женщине старше него, когда ему всего двадцать?
– Может, он любит её, чувак. Знаешь, говорят, любовь слепа, — мой голос надломился в конце. Я никогда не любил кого-то. Я всегда был тем, кто не чувствует чего-то такого в отношениях. Я такой лошара, когда дело доходит до любви.
– Ну, может. Но не на столько же, — я не сдержался и засмеялся. Зейн откинулся на диван.
– Ну а что думает его отец обо всём этом? И сам Джесси? — спросил я, массируя себе шею, затем так же откидываюсь.
– Джесси никогда не рассказывал о своём отце. Поэтому, после их свадьбы, его будут звать Джесси Эдвард Джексон. Если говорить о том, что он сам чувствует, то, я не уверен до конца, но, вроде как, он в порядке с этим.
– Зейн, откуда ты всё это знаешь?
– У меня есть свои секретные агенты, — прошептал он, посмотрев влево и вправо, будто за стеной в прихожей притаился засланный казачок, а я засмеялся. Позже мы решили, что пора идти спать.
Я сказал Зейну, что он может пойти в гостевую, но накрывать будет сам, на что Малик возразил и сказал, что будет спать в моей комнате. Из-за того, что мы достаточно устали, чтобы спорить, оба улеглись в мою кровать.
~ * ~
– И так, ты говоришь, что хочешь стать боксёром, чтобы быть смелым и помогать другим? — спросила Роуз, когда мы были на первом свидании. Это было намного сложнее, если вы спросите меня. Она вела себя так, будто не знает кто я, поэтому у меня заняло минут пятнадцать, чтобы убедить её, что я тот же парень, которого она видела в кино.
– Да, я хочу иметь силу, но, знаешь, использовать её в благих целях, — ответил я, отламывая кусочек чизкейка, который мне только что принесли. Роуз начала нравиться мне ещё больше, когда заказала шоколадный чизкейк и пэпси. Ей было всё равно, здесь ли я или нет, испортится ли её помада на губах. На самом деле, я хотел, чтобы испортилась, ибо тогда я бы смог её поправить.
– Гарри, это прекрасно, но тебе нужно быть осторожным. Не трать всю жизнь на других. Может, после твоей помощи, они и будут рады помочь тебе, но всё же — тебе не стоит жить, чтобы угодить людям вокруг. Ты живёшь, чтобы доказать, что ты стоишь этого. И, эм... Я-я думаю, что ты, — мягко проговорила Роуз и отвела взгляд, после своих слов. Я не смог сдержать себя и ухмыльнулся. Да, хорошо видеть её краснеющей, значит я произвожу на неё эффект. Я хочу её, и собираюсь заполучить.
– Не стесняйся, дорогая. Я думаю, нам стоит пройти через это, — мягко проговорил я, смотря на неё. Спасибо всевышним силам, что мы сидим рядом друг с другом на большом диване, U-образной формы. Она кивнула, отправив в рот очередную порцию кейка. На уголке её губ осталось немного шоколада, и девушка начала осматривать стол в поисках салфеток. Я взял их и спрятал за спиной.
Роуз повернулась и посмотрела на меня; глаза так и говорили, чтобы отдал, но я покачал головой.
– Если здесь есть салфетки, чтобы вытереть твои губы, то что тогда буду делать я? — говорил я всё в том же тоне, двигаясь ближе, а она застыла. Если Роуз думала, что пойдёт на свидание с Гарри Стайлсом, и он не сделает никаких шагов, то ошибалась.
Я поднял большой палец, чтобы вытереть оставшейся шоколад. Она взглянула с опаской, а мурашки на руках говорили о том, что она беспокоилась и, возможно, была взволнована. Палец прошёлся по её губам, и, всё смотря на неё, я поднёс его к своим губам. Глаза девушки расширились, когда я слизал шоколад. Её реакция бесценна, если быть честным.
Я снова потянулся к Роуз, но она смотрела на мои губы, будто это какое-то существо, готовое к атаке. Она посмотрела мне в глаза и качнула головой, говоря, чтобы я не приближался к её губам. Я засмеялся.
– Что же, если ты не хочешь, чтобы я сделал это пальцем, мне придётся использовать губы. Извини, любовь, но здесь нет других вариантов, — проговорил я с насмешливым сочувствием и лукаво улыбнулся, смотря прямо в её голубые глаза. Думаю, что победил, ведь заметил, как она попыталась спрятать улыбку. Я придвинулся ближе, и она сделала то же самое. Сказать, что я был удивлён — ничего не сказать.
Когда наши губы были в сантиметре друг от друга, Роуз наступила мне на ногу и выхватила салфетки. Я замычал от боли, потому что, ну, знаете ли, больно, когда вам на ногу наступают каблуком. Взглянув на неё, я увидел, как она, вытерев губы, сложила салфетку и положила её под край тарелки. Девушка посмотрела на меня и засмеялась. Я тоже засмеялся, потому что её красивый смех сразу же поднимает мне настроение.
– Ты одна такая, Роуз Смит, — подмигнув, сказал я.
– И ты один такой, Гарри Флирт Стайлс.
~ * ~
– Хорошо, что она тебя в другое место не ударила, братан, — посмеялся Зейн, после того, как я рассказал ему о том, что сделала сегодня Роуз. Я наблюдал за своими руками, ударяющими чёрную грушу, висящую передо мной. Каждый раз, когда я занимался и говорил о ней, руки мои будто слабели, словно я сам весь обтекаю, когда говорю о ней или слышу её имя.
– Ага, это было бы просто замечательно, — саркастично ответил я, опустив взгляд вниз, думая над тем, что было бы, если бы она ударила меня сюда, вместо ноги. Глаза расширились, и я прикрыл руками своё сокровенное.
– Гаррик, не будь пуськой, — Зейн заржал, смотря на меня.
– Заткнись, Зи, — я снял перчатки и положил их на место.
– Ты должен был видеть своё лицо. А мне нравится эта Роуз; она ставит тебя на место, — Малик сел передо мной, тоже снимая перчатки, заметив, что я уже их снял.
Я не спорил с ним, ведь это правда. Она всё то, о чём может просить парень: смешная, красивая, дерзкая, даже немного наглая. Всё, что мне нравится в девушках.
Я кивнул, чувствуя, как начал появляться лёгкий румянец. Чтобы Зейн не начал это комментировать, я начал снимать свою белую майку, чтобы принять душ.
Я было собирался включить воду, как кареглазый остановил меня. Посмотрев на него, я вскинул брови.
– Почему на твоём животе такие огромные синяки, Гарри? — его глаза смотрели в мои, а брови сомкнулись вместе, создавая на его лице злое выражение. Я мог только гадать, насколько он может быть злым, по тому, как он смотрит мне в глаза, выжидая ответ.
– Да та-
– Не говори мне, что это да так, просто споткнулся, — прозвучал громкий голос Зейна и он прикоснулся к одному, боль сразу же заиграла в этом месте и отдалась по всему телу. Я прикусил губу, чтобы не накричать на него или не закричать от боли.
– Кто сделал это? Кто, чувак? Ты снова собираешься мне соврать? Я думал, этот Гарри в прошлом, — тихо сказал Зейн, начав выглядеть виновато, за то, что надавил на синяк. Но я и не собирался обвинять его, а тем более ему делать что-то в ответ; он мой лучший друг, он мой братишка.
– Отец Джесси подошёл сегодня. Думаю, Джесси рассказал ему, что я бешу его, поэтому он подошёл ко мне, сказал держаться подальше от его сына и маленько втащил мне, — мой голос был тихим, не грубым или холодным. Я смотрел в пол, стыдно было смотреть на друга сейчас.
– Гарри, почему ты не дал ему сдачи? — я расслышал в его голосе неверие, но Малик попытался успокоить себя.
– Потому что я пообещал себе, что не буду решать всё кулаками. Только тогда, когда у меня не будет другого выбора.
~ * ~
Я наблюдал за прекрасным лицом Роуз, когда она осматривала мои апартаменты. Это было наше третье свидание, и я уже не мог ждать больше, чтобы попробовать её губы. Чёрт, я ждал три дня, уже достаточно.
Я подошёл чуть ближе, когда она осматривала большой зал, в котором мы находились. Подойдя к ней ещё ближе, я услышал, как она обрывисто вдохнула, а сердцебиение ускорилось. Отлично, она тоже это чувствует.
– Г-Гарри, — её голос так красив. Боже, как я могу противиться такой красоте спереди меня? Она сияет даже в темноте. Я позволил руке опуститься на её оголённое плечо. Спасибо, что на ней сиреневая майка, мне нравится ощущать её кожу.
– Ммм, — всё, что я смог выдавить из себя, приближаясь к её шее, вдыхая сладкий парфюм, из-за которого она звучит, словно цветок. Тело Роуз напряглось, а руки сжались в кулачки. Голодными губами я оставил небольшой поцелуй на шее девушки, чувствуя её дрожащее дыхание. Темноволосая запустила руки в мои волосы, мягко оттягивая, от чего я застонал.
Я уже собирался толкнуть девушку на диван и показать хорошее окончание свидания, но был остановлен слезами, упавшими мне на грудь. Я виновато взглянул на девушку, когда её слёзы показывали ничего, кроме грусти.
– Рози, прости меня. Клянусь, я не хотел расстроить тебя. Я не буду торопиться, я... я просто хотел поцеловать тебя, но всё в порядке, я подожду. Если тебе некомфортно, я буду ждать. Клянусь, я буду, даже если тебе понадобятся месяцы. Прос-
Роуз замахала головой из стороны в сторону, и моё сердце разбилось. Что я наделал? Что мне делать сейчас? Я шагнул в сторону, давая ей пространство, но её рука коснулась моей, мягко поглаживая, заставляя меня понять, что не я являюсь причиной её слёз. Я облегчённо вздохнул.
– Малышка, что случилось? — нежно спросил я, начиная играть с её волосами. Они тёмные и такие мягкие. Роуз подняла голову, её голубые заплаканные глаза взглянули прямо в мои, словно осколки впились во все частицы моего разбитого сердца.
– Шшш, я здесь, я рядом. Никто не причинит тебе боль. Чт-
– Он ударил её.
Я вопросительно взглянул на неё. Кто кого ударил? Взяв её лицо в руки, большими пальцами я стёр слёзы девушки и ждал объяснений.
– Папа... Он ударил маму. Он... он оттолкнул её от себя, сильно ударил по голове, и... и сейчас она в больнице. Она не просыпается, Гарри. Она вообще когда-нибудь проснётся? — спросил меня безнадёжный голос девушки. Всё, что я испытывал — отвращение. Кто, чёрт бы его побрал, бьёт женщину? Да ладно, кто бьёт мать своего собственного ребёнка? Я взглянул на Роуз и позволил опустить ей голову на мою грудь.
Руки мои начали успокаивающе поглаживать её спину, вырисовывая узоры на коже, давая понять, что это в порядке — выпускать наружу то, что гложет тебя; что камнем виснет на твоей душе. Я ничего не говорил; ей это было не нужно — лишь комфорт, тепло и тишина.
– Это происходило годами, пока я не получила... — вдруг Роуз остановилась, я посмотрел вниз на неё, её глаза вцепились в мои. Я не удержался и прижался губами к её лбу, поцеловал, побуждая рассказать мне что происходит.
– Ты же не бросишь меня, если я расскажу? — глаза, цвета чистого океана, умоляли меня. Нежно улыбнувшись, я покачал головой.
– Ничего не заставит меня бросить тебя; что бы ты ни сказала, моя роза — я поцеловал её в носик. Темноволосая широко улыбнулась и кивнула. Она задержала свой взгляд на моих глазах на некоторое время, прежде чем начала говорить.
– У меня м-монофобия, — брови нахмурились, когда я услышал это слово. Заметив моё выражение лица, цвет глаз девушки стал ещё ярче, ведь их начали наполнять слёзы, будто говорящие, что она потеряла свою последнюю надежду. Я закачал головой, двумя руками взяв её лицо, заставляя смотреть на меня.
– Это ничего не изменит. Ничего, Роуз, — чётко проговорил я и поцеловал девушку, прекращая её плачь.