Get out
Сумеречным охотникам никогда не хватало времени на что-то, что имело для них значение, кроме спасения человечества. Не было времени, которое можно было бы уделить семье, которое можно было бы провести с любимым человеком. До встречи с Магнусом Алек не ощущал нехватки времени на то, что наполняло бы его жизнь смыслом. Он, как и любой другой сумеречный охотник, смирился с тем, что каждый день его жизни может стать последним. Привыкнуть к тому, что кого-то волнует, жив ли он, было непросто. Магнус был, в отличие от него, бессмертен, но смертность Лайтвуда делала его уязвимым.
Для охотников не было чем-то неестественным жертвовать собой. Как только выяснилось, что Валентину помог сбежать его бездушный сын, зовущийся Джонатаном в честь первого сумеречного охотника на земле, эта весть разлетелась по всему сумеречному миру. Конклаву снова оставалось полагаться на чудо или на тройку лучших охотников нью-йоркского института. Быть может, ничего бы не угрожало их жизням, если бы на следующей неделе не была похищена Клэри. Джейс, по-прежнему влюблённый в охотницу, первый заметил неладное и не без помощи Алека начал отслеживать местоположение дочери Валентина. Не сумели остаться равнодушными к угрозе жизни рыжеволосой охотницы и Изабель, Саймон, стая Люка. Им оставалось лишь догадываться, для каких целей Моргенштернам понадобилась Клэри. Их не заботило, что Валентин был сейчас настолько могуч, что, если бы он захотел, от них не осталось бы и пепла. Это было их стратегической ошибкой, из-за которой не обошлось без жертв. В неравном бою пали и охотники, и оборотни. Обо всём этом Магнус узнал не от своего парня, а от Саймона, позвонившего ему, как только битва закончилась и Клэри была спасена. Но Верховного мага Бруклина волновало лишь одно:
— Алек в порядке? Он не ранен?
Для Магнуса сейчас ничего, кроме того, что могло случиться с его парнем, не имело значения. Ему казалось, что земля уходит из-под ног. Он не замечал, что его руки тряслись от волнения, а голос стал охрипшим. Сейчас навряд ли чему-то удалось бы унять волнение, взявшее верх над Бейном. Он слышал биение своего сердца в повисшей тишине и мог лишь надеяться, что сердце Лайтвуда всё ещё бьётся. Связь с Саймоном оборвалась ещё до того, как маг получил желанный ответ. Но медлить Магнус не мог — он решил открыть портал в институт. Он не сразу понял, что лишился контроля над магией. Ему едва ли удалось не взвыть от отчаяния. Он пытался дозвониться до Алека или Изабель. Чувствовал ли Бейн себя когда-либо более беспомощным, чем сейчас? Он бы лишился разума от овладевшей им паники, если бы в лофт не ворвался запыхавшийся Лайтвуд. Алек не был ранен, и облегчённый вздох Магнуса, кажется, мог услышать каждый в Бруклине.
— Ты жив.
Магнус поцеловал того, кто стал причиной его беспокойства. Нежно. Жадно. Стараясь продлить поцелуй как можно дольше. Будто прощаясь с юным Лайтвудом. Словно это был их последний поцелуй.
Маг не уставал мысленно повторять, что так оно и есть. Это был их прощальный поцелуй. Таким поцелуем мог стать и тот, из-за которого была сорвана свадьба Лайтвуда с Лидией, и тот, который был прерван Джейсом, и тот, который предшествовал их переходу на следующий этап отношений. Быть сумеречным охотником — значит всегда находиться на грани между жизнью и смертью. Быть с сумеречным охотником, чья жизнь всегда была под угрозой, было сумасшествием. Магнусу, как никому другому, было это известно. По крайней мере, с тех пор, как один из Лайтвудов овладел властью над его сердцем. Сталкиваясь со смертностью Александра практически ежедневно, Магнус перестал надеяться, что их отношения к чему-то приведут. Он никогда не был наивным, и это было, по мнению самого Магнуса, его достоинством. Он не мог больше отрицать, что, когда потеряет Алека, потеряет и смысл жить. Но, быть может, магу удастся это пережить, если в его жизни не останется ничего, что напоминало бы ему об охотнике?
— Ты не сдержал своё обещание, Александр, — едва слышно проговорил Магнус, — Ты обещал перестать жертвовать собой. Обещал, что не заставишь меня гадать, жив ли ты.
— Магнус, я бы никогда не... — Лайтвуд осёкся, заметив во взгляде Бейна ту же боль, с которой ему и самому пришлось однажды столкнуться.
— Ты не веришь моим словам, — Магнус не мог не упомянуть то, как Алек под воздействием его бывшей начал обвинять его во всех существующих грехах, и то, что Лайтвуд, не веря ему, начал обвинять его в зависимости Изабель, — Могу ли я верить тебе?
— Магнус, ну же...
— Мне кажется, это изначально было ошибкой, — под "это" Бейн имел ввиду их отношения, их чувства друг к другу, — Не стоило связываться с сумеречным охотником.
— Магнус? — Алек, не веря в происходящее, посмотрел на Верховного мага Бруклина, как на сумасшедшего.
— Я не хочу тебя видеть, — Магнусу не без усилий удавалось скрывать свои эмоции, но Лайтвуд, кажется, этого не замечал, — Убирайся, — его голос даже не дрогнул и был пропитан хладнокровной отчужденностью.
За века, проведённые в сумеречном мире, ему пришлось пережить то, с чем мог справиться не каждый. Магнуса не раз предавали, втаптывая его в грязь. Им пользовались и, как только он переставал быть нужным, его выбрасывали, словно сломанную игрушку. Он любил всей душой, но едва ли был любим хоть кем-то. Его жизнь была водоворотом страданий, боли и предательства с тех пор, как выяснилось, что его отцом является демон. Маг ненавидел себя за своё происхождение. И ему казалось, что кто-то вроде него не заслуживает любви. Но надежда в его сердце не угасала. Он отдавал себя другим без остатка. Его сердце было разбито, и это было единственным, что оставляли после себя люди в его жизни. Но едва ли эта боль, сопутствующая Бейну на протяжении жизни, могла сравниться с тем, что он испытывал после ухода Алека. Он не впервые терял кого-то, кто был ему дорог. Но жить без Алека оказалось чем-то настолько невыносимым, что Магнус едва ли мог чувствовать себя живым. Казалось, что Алек может вернуться в любой момент. Это было единственным, чего хотел и одновременно боялся Бейн. Над ним никто не имел такой власти, и Алек, похоже, этого не осознавал.
Знал бы Алек, чем обернётся их очередная ссора, извинялся бы перед возлюбленным до онемения губ. Но он решил дать Магнусу время, чтоб остыть. Хотя оставлять его, уязвимого и подавленного происходящим, было последним, чего Лайтвуду хотелось. Он надеялся, что их отношения ещё смогут быть такими, как раньше, и был готов на всё ради этого. Но его надежды рухнули: с их последнего разговора прошли недели. Лофт Бейна был запечатан магическим заклинанием; он не отвечал на звонки, не слушал сообщения, оставленные Александром на автоответчике — с ним невозможно было связаться. Алек был разбит, и только маг мог стать его исцелением.
***
(02:46 a.m.) from: Alec to: Magnus
Ты нужен мне, Магнус.
(03:12 a.m.)
Я не могу жить без тебя.
(05:38 a.m.) from: Magnus; to: Alec
В моей жизни тебе всегда будет место, Александр.
Алеку Лайтвуду было изначально суждено остаться в его сердце навсегда. И пусть он однажды разобьёт его. Магнусу лишь остаётся надеяться, что это произойдёт нескоро. Магнус готов пережить это ради того, чтобы быть единственным, кому Лайтвуд признаётся в любви. Ради редких свиданий, прерываемых бестактным Джейсом или срочным звонком Мариз. Ради того, чтоб иметь возможность дотрагиваться до него, сжимать в объятьях после очередной ночной охоты на демонов, целовать его, пока не онемеют губы. Ради того, чтоб запомнить образ любимого охотника до мельчайших деталей. Взгляд его ореховых глаз, словно заглядывающий Бейну в душу. Улыбку, способную озарить целый мир. Неопытность, делающая его в глазах мага невинным. Смущение, которое после того, как их отношения перестали быть тайной для окружающих, проявляется всё реже. Желание беречь и заботиться о любимых, присущее, кажется, всем Лайтвудам. Искренность, из-за которой Бейну никогда не удавалось устоять перед извиняющимся Алеком. Неумение скрывать свои истинные чувства, которое послужило причиной их признанию в любви друг другу. Магнус Бейн готов пожертвовать всем этим, лишь бы успеть запомнить, каково быть счастливым. Запомнить, что значит быть любовью всей жизни Алека Лайтвуда.
***
— Больше никаких обещаний, охотник.
В ответ на эту реплику мага Алек, впервые за долгое время чувствуя себя целым, шепчет что-то вроде: "Обещаю". Магнус лишь смеётся, забывая о насущных проблемах, когда Лайтвуд начинает покрывать его шею ненасытными поцелуями.