Хённины. Рога [ЗАКОНЧЕН]

Предупреждаю: глава длинная и тяжёлая, если не хотите грустить –  оставьте на потом.
______________________________

26.08.19

— Какого хуя ты не сказал об этом раньше?! — гневно сокрушался Чонин, избивая диванной подушкой своего парня. — Ты, псина сутулая, как ты посмел так сделать?! Я бы отпиздил тебя битой хёна, но слишком сильно тебя люблю. Ну почему никогда не может быть всё хорошо, а?!

— Прости, малыш, мне жаль, по-другому нельзя, — стыдливо оправдывался Хёнджин, отводя взгляд и не сопротивляясь лёгким ударам.

— Я так заебался, пойду в душ. — бросил напоследок младший, скрываясь за дверью ванной комнаты, а Хван увидел, как тот пытается незаметно утереть слёзы.

* * *
      

А всё началось с того, что несколько дней назад на номере Хёнджина поступил звонок от родителей, которые сообщили парню, что если к концу лета его не будет в городе, то и никто не заплатит за его дальнейшее обучение и тот полетит либо из университета, либо в долги. Ни то, ни другое крайне не устраивало брюнета и пришлось смириться с мыслью, что его прекрасного парня придётся бросить здесь. Хван заранее знал, что реакция будет крайне отрицательной, но увидев не тихо рыдающего в стороне, а ужасно рассерженного и как-то слишком вымученного Чонина, он понял, что всё куда серьёзнее, чем казалось изначально.
Спустя долгий час, от раздумий парня отвлёк хлопок двери. Значит, младший вышел из ванной и, возможно, сменил гнев на милость. Через пару секунд в дверном проёме показался парень, завернутый в полотенце, но Хёнджина немного смутила хитрая улыбка того. Ян приблизился к кровати и пластом упал на матрац.

— Когда ты уезжаешь? — холодно спросил тот, даже не повернув головы.

— Завтра, — скорбно ответил старший и в очередной раз попытался обнять своего парня.

На этот раз никаких возражений не последовало, а Чонин удобно разместился в кольце чужих рук, лицом к брюнету. Расслабился, даже глаза прикрыл, но через несколько минут потянулся к губам Хвана, вовлекая в поцелуй. Тот с инициативой ответил, притягивая парня ещё ближе, касаясь оголённых участков тела. Ян задрожал, когда ладони прошлись по ягодицам и слегка сжали. Младший первым разорвал поцелуй, засасывая кожу над ключицей, а затем ещё и ещё, оставляя метки на шее и груди. Руки старшего закономерно сжимались на теле первого, а потом, неожиданно для себя, он с размаху шлёпнул по попе Чонина, а тот впервые простонал. Далее Хёнджин перевернулся, усаживаясь на чужих бёдрах, предварительно стянув полотенце, а затем наклонился над лицом младшего, нежно касаясь щеки.

— Возможно, это довольно быстрое решение, но я уверен в том, что люблю тебя. Не считай меня глупым, пожалуйста, — прошептал старший, задевая пухлыми губами ушную раковину.

— Я тоже, Джин~и, тоже, — так же тихо ответил Ян, прижимаясь к тому всем телом, отчаянно сдерживая рвущиеся наружу слёзы.

Хёнджин, услышав ответное признание, немного осмелел, руками спускаясь по груди ниже, к ягодицам, намеренно игнорируя возбуждённый член, касаясь разработанного входа, удивлённо приподняв брови.

— Даже так? — задал риторический вопрос парень, немного проталкивая палец внутрь. Чонин очаровательно покраснел и отвёл взгляд.

— Сгоняй за кремом в ванную, — попросил нижний, надеясь хоть как-то на время отвлечь старшего от неприлично многозначительных взглядов.

Без слов Хван встал и направился в соседнюю комнату, попутно, красиво изогнувшись, скинул футболку. Меньше минуты и парень стоял у кровати с бутылочкой крема, зажатой между двумя пальцами.

— Ну не будь таким! — едва ли не обиженно крикнул Ян, призывно разводя стройные ноги в стороны.

Угроза в голосе проскользнула слишком явная, поэтому Хёнджин решил, что лучше не злить парня, иначе может не перепасть. Сразу же стянул шорты вместе с бельём и расположился между ножек младшего. С характерным клацаньем открыл тюбик с увлажняющим кремом, мимолётно посмотрев на название.

— Как ты можешь так жёстко расходовать ни в чём не повинный крем? — картинно вздохнул Хван, хватаясь за сердце.

— Есть идеи лучше? — задал встречный вопрос Чонин и попытался ударить старшего, но промахнулся и был перехвачен за лодыжку, после чего Джин ловко закинул ногу на своё плечо.

— Начнём же, любовь моя, — игриво проворковал старший, выдавливая крем на пальцы. Он медленно протолкнул внутрь сначала два, а потом и три, не заметив какого-либо сопротивления. Младший блаженно выдохнул, а затем сдержанно простонал, на что Хван разочарованно укусил того за ключицу. Последовал вскрик, что уже больше радовало, а Хёнджин всё продолжал мучительно медленно двигать пальцами, оглаживая податливые стеночки, вынуждая Яна просить ускориться и недовольно постанывать. Параллельно с этим Джин сжимал нежные бёдра и ягодицы, думая о контрацепции.

— У нас ведь нет презервативов? — на всякий случай поинтересовался тот.

— Это ты так думаешь. Нижняя полка комода, справа, — уточнил Чонин, пытаясь насадиться на пальцы сильнее.

Старший про себя хмыкнул, боготворя предусмотрительность парня. И действительно, на описанном месте лежала пачка, причём нужного размера. Интересно, либо у младшего невероятно хороший глазомер, либо тот втихаря померял длину и объем, пока ничего не подозревающий Хван мирно спал.

— Демон, не иначе, — заметил парень, направляясь к кровати, попутно вскрывая пачку.

Дело пары минут, но Ян весь извёлся, самостоятельно трахая себя пальцами, в ожидании Хёнджина. Тот, не церемонясь, перевернул Чонина и поставил в коленно-локтевую позу, не сильно шлёпая по попке. Затем приставил головку ко входу и плавно толкнулся на половину, давая время привыкнуть. Из губ младшего вырвался несдержанный стон, а старший лишь издал неразборчивое мычание, закусив пухлую губу до крови. Ещё один толчок, уже до конца, и теперь он тоже не может сдержать себя. Стонет громко, в унисон Яну, сплетая в пошлой мелодии их голоса, наслаждаясь невероятными ощущениями и раскинувшейся картине, которую хотелось запечатлеть на остаток жизни в своей памяти. Чонин выгибается в спине и Хван готов поклясться, что слышал, как хрустнули несколько позвонков. Очередной толчок разливается в телах парней пробирающим наслаждением и хочется ощущать его вечность, но, увы, это невозможно. Следующим утром Хёнджин уедет и неизвестно вернётся ли вообще. Осознание этого внезапно накатывает на младшего волной, размером с цунами, заставляя тело содрогаться от обиды вперемешку с наслаждением. Вместе с частыми толчками, эмоциональная боль  подступает снова и снова, вынуждая сдерживать горькие слёзы и Чонин не замечает, как срывается, заливая солёными каплями подушку под собой. Старший обнаруживает это не сразу, но как только делает, сразу же прекращает всякое движение, выходя и подхватывает дрожащее тело на руки, разворачивая и прижимая к себе.

— Нин-и, что случилось? Я сделал тебе больно? — озабоченно спрашивает Хван, трепетно поглаживая любимого по спине.

— Чёрт возьми, да! — срывается на крик Ян, а старший нехило пугается.

— Давай прекратим всё сейчас же, если тебе больно, — убеждает тот, не понимая истинную причину боли родного человека.

— Нет, Джин-и, мне больно не от секса, а от того, что ты уезжаешь от меня, — объясняет младший, менясь местами с парнем, усаживаясь на бёдрах того.

— Мне так жаль, малыш, мне так жаль, — шепчет Хёнджин, одновременно с тем, как его член проникает в горячее нутро его феи. Дух захватывает от красоты Чонина. Изящная фигура, красиво изгибаясь, двигается на чужом члене, а в приглушённом свете лампы слёзы в глазах и на щеках парня блестят как-то по-особенному эстетично, а красный от рыданий нос ничуть не портит общую картину. Хван заранее жалеет о своём поступке, но менять ничего не намерен, ведь так надо и ничего с этим не поделать.

В ночной тишине слышится отчаянный стон невероятного во всех смыслах парня, которому за следующий месяц придётся вытерпеть немало боли, о чём будет жалеть не только он.

* * *

27.08.19

— Ты ведь вернёшься? — спрашивает Чонин утыкаясь в футболку старшего лицом, старательно сдерживая слёзы, но те всё равно застилают глаза, мешая видеть парня перед собой.

— Обязательно, Нини. Я люблю тебя, — грустно обещает, догадываясь, что вряд ли выполнит это обещание.

— Пиши мне и отвечай на звонки. Не игнорируйте меня, пожалуйста, — просит младший, крепко обнимая брюнета.

— Автобус приехал, мне нужно идти. Пока, — старательно переводит тему Хёнджин, по-детски вытирая рукавом слёзы.

— Пока! — выкрикивает Сынмин, всё это время стоящий за младшим, похлопывая того по плечу, и, сорвавшись с места, бросился в объятия к Хвану.

— Пока…

Хёнджин развернулся спиной к парням и твёрдым шагом направился к двери автобуса. Он не оборачивался, ведь знал, что если сделает это, то сразу же бросится обратно. Хван вступил в транспорт, а двери за ним автоматически закрылись, на долгое время отделяя от ставших близкими за такой короткий срок людей.

— Чонин~а, пойдём, — окликнул едва стоящего на ногах парня и повёл к своему дому, приобнимая за плечи.

Сынмин чувствовал себя плохо. Невероятное чувство пустоты и горькой обиды. Один друг уехал, а другой донельзя разбит этим. Ощущение, что старший соврал, когда сказал что вернётся, не покидало русого и ему хотелось плакать, больше от того, что младший страдает куда сильнее. Однако, он не позволял предательским слезам катиться по щекам. Он не мог позволить Чонину ощущать себя ещё хуже.

* * *

07.09.19       

Он плакал, плакал и снова плакал. Пил дешёвый алкоголь, курил гадкие сигареты, а потом снова рыдал от того, насколько жалок. Смотреть на себя в зеркало стало просто страшно, а сил привести себя в порядок не было. Чонин не впускал к себе в дом даже Сынмина, хоть тот стучался каждый день. Единственным утешением стала некогда подаренная старшим картина. Живописное изображение домика и сада слегка испортилось, из-за клякс от слёз, которые ронял Ян долгими вечерами в одиночестве.

— Чонин, твою ж мать! Быстро приведи себя в порядок и выходи ко мне. Я знаю от чего тебе станет легче. И захвати с собой бутылки, которые ты вылакал за неделю. — раздался за дверью грозный голос Мина.

— Если ты не привёл Хёнджина, то это меня не интересует! — выплюнул младший, но всё же встал с кровати и поплёлся в ванную.

Да уж, отражение в зеркале не то, что хотелось увидеть с утра пораньше, поэтому стоит хотя бы попытаться сделать из себя что-то лучше бомжа в долгосрочном запое. Всего-то 15 минут и перед носом Кима распахнулась дверь, а за ней стоял слишком вялый и несчастный парень, держа в руке увесистый пакет со стеклянными бутылками, которые весело звенели, ударяясь друг об друга. Младший окинул взглядом красных глаз Сынмина, замечая розовую биту и пакет с тем же содержимым, что и у него в руках, и неожиданно обнял его.

— Я скучал, хён, — признал тот, сжимая футболку на спине парня. — А нахуя тебе бита?

— Успокаиваться будем, — пояснил старший, но понятнее не стало.

— Пойдём к озеру? Мы давно там не были.

— Хорошо.

Дорога отняла чуть больше времени, чем обычно, ведь Чонин постоянно спотыкался и едва переставлял ноги, но когда парни вышли к озеру, то немного пришёл в себя. Старший высыпал содержимое пакета на траву, насчитав 21 бутылку и довольно хмыкнул. Затем взял одну, поставив на пенёк, а потом схватился за биту. Замах, резкий звон и несколько осколков на срубленном дереве. Сынмин подкинул биту в руке и бросил Чонину, а тот автоматически словил. Первый обошёл парня вокруг и обнял за талию.

— Ударь. Разбей её. Расколоти на мелкие кусочки, — прошептал Сынмин откуда-то из-за плеча Яна, нежно поцеловав в висок.

Младший послушался, делая шаг к бутылкам, и поднял одну, покрутив в руке. Затем поставил на пень рядом с осколками и нерешительно замахнулся. Громкий треск разбитого стекла и вместе с этим в Чонине что-то ломается. По щекам в очередной раз текут слёзы, но теперь лицо озаряет улыбка и парень кричит. Вся боль, переживания, обиды и сомнения покидают его с душераздирающим криком. Птицы в окрестностях красиво срываются с веток, взмывая в небо, а Ян хватает бутылку и лупит по ней, а потом снова и снова, пока не падает на траву, закрывая лицо руками. Старший не может пошевелиться от шока, однако замечает, что тоже плачет, а потом бежит к безвольному телу рядом.

Чонин в порядке. Обязательно будет. Когда-нибудь.

Болотница, наблюдавшая за этим, тихонько вытирает слёзы, которые, казалось бы, не могли появиться на её отталкивающем лице.

* * *

15.09.19

— Чонин~а! — крикнул Сынмин, целеустремлённо калатя в дверь кулаком, сильно запыхавшись от долгого бега. — Там какая-то хуйня, похожая на чупокабру!

Младший резко распахнул дверь, в его опухших глазах читался ужас.

— Ёб твою мать! Вампир! Где? — заорал Ян, хватаясь за голову.

— Возле озера, — выпалил Мин, направляясь за сорвавшимся с места Чонином.

Десять минут непрерывного бега, отдающего режущей болью в боку и парни пробираются через лес. Хруст веток где-то позади и Ким в страхе прыгает за спину младшего. Назвать это существо уродливым приравнивалось к комплименту, ведь перед ними стояло отвратительное нечто, напоминающее помесь больной гангреной собаки и летучей мыши и это нечто опасно скалило гнилые зубы. Ян впервые почувствовал страх перед подобным, ведь никогда до этого он так не сомневался в своих силах.

— Сынмин~а, попробуй грозу! — крикнул младший, надеясь, что при плохой видимости шансов спастись будет больше.

— Я не умею!

— Блять, — изрёк брюнет, концентрируясь на том, чтобы вырастить лозу. Первая попытка провалилась, но со второй из-под земли выросли толстые стебли, опутывая сорвавшегося с места вампира.

— Ну и, друг? Что-то забыл здесь? — поинтересовался Чонин, наклоняясь над пришельцем.

Ответа, как и ожидалось, не последовало, поэтому парень решил действовать кардинально. Челюсть Сынмина отпала при виде друга, глаза которого засветились разными цветами, а сам он немного взмыл над землёй. В довершение ко всему стали чёрные рога, красиво переливавшиеся в бордовом свете, исходящем от подобия воронки, которая затягивала незванного гостя в себя. Предполагаемый портал открылся между двух деревьев, а всего через минуту захлопнулся, словно объектив камеры.

— Фух, съебался. Я думал, сдохнем, — проговорил Ян, потягиваясь.

— А… Как? — тупо спросил Мин, уставившись огромными глазами, полными удивления и восторга.

— Ну я же не просто нимфа, — пояснил брюнет, снисходительно похлопав по плечу старшего. Затем он развернулся кругом и последовал прочь из леса. Ким сорвался с места, догоняя.

Кажется, Чонину всё так же плохо.

* * *
      

Это было отвратительно. Доселе незнакомое чувство отдавало в груди тупой болью. Слёз не было, что нельзя сказать про удушающее чувство вины. Оно поглощало, разрывало Хёнджина изнутри и хоть как-то отодвинуть отчаяние на второй план помогал только алкоголь. Приходить на занятия в нетрезвом виде вошло в привычку, как и курить в перерывах между парами. Родители стали Хвану чужими, но тот был вынужден делать вид, что всё в порядке, иначе проблем не миновать. В его планы не входило оказаться на улице, к тому же, совсем безработным. Мысли о Чонине мешали парню спать по ночам. Он вспоминал красивый профиль, который невольно притягивал восхищённый взгляд, высокий голос и прекрасные, чёрные рога, что было так приятно гладить. Впервые за несколько недель, Хёнджин закрыл глаза и заплакал. Слёзы скатывались из уголков глаз, образуя два мокрых пятна по бокам от головы парня. Хотелось протянуть руку и написать любимому человеку сообщение, что ценит и помнит, что жалеет о своей беспомощности, но не делает это, так как пообещал себе, что попытается забыть про Чонина и жить дальше. Брюнет берёт телефон в руки и открывает переписку с Яном, видя сотню пропущенных звонков и его грусный монолог, а сердце словно разбивается в очередной раз, но отдалённо тот всё же понимает, что не в сердце дело, его фея засела глубоко в мозгу, на подкорке памяти и никогда не покинет его.

Чонин-а:
Приветик. Я скучаю по тебе. Как ты?
01.09.19

Чонин-а:
Почему ты не отвечаешь мне? Джинни, я люблю тебя, почему ты меня игнорируешь?
10.09.19

Чонин-а:
Как же ты не поймёшь, нам нужно только подождать, зачем же ты бросаешь меня и пытаешься уйти. Ты не хочешь сохранить наши отношения? Всё ведь было так хорошо, а ты не хочешь отвечать мне по каким-то непонятным мне причинам. Мы же не чужие люди, так почему же ты не хочешь обсудить всё?
16.09.19

Чонин-а:
Я в городе, Хёнджин, ты вынудил меня сделать это.
28.09.19

—

 Он едет, он будет здесь скоро. Я увижу Чонина, — проговорил в давящей тишине комнаты Хван.

* * *

28.09.19

— Всё, я не могу. Мне похуй, я еду к нему! — кричит Чонин, звонко опуская стеклянный стакан с предполагаемым вискарём.

— Нин~и, я не могу пустить тебя в абсолютно незнакомый город, да и как ты планируешь искать своего принца? Я поеду с тобой, — пытается образумить своего пьяного друга Сынмин.

— Хён, я не могу бросить источник без присмотра. Я надеялся, что ты сможешь приглядеть за этим местом в моё отсутствие, — умоляет младший, а в его глазах плещется такая искренняя надежда, что отказать в просьбе было невозможно.

И вот уже через несколько дней брюнет забегает в автобус, держащий курс на Сеул, а осенний, холодный ветер пытается сорвать с него капюшон, но Чонин вовремя препятствует этому. На душе, впервые за последний месяц, так непривычно спокойно-спокойно, а все сожаления остались за закрытыми дверями транспорта. В голове ни единой мысли, в том числе той, которая подразумевала то, что планирует делать парень после попадания к месту назначения. Куда идти? Где искать? Что говорить? Столько вопросов и ни одного ответа, хотя, казалось бы, Ян должен был хорошо знать Хёнджина, но по какой-то причине из всех неразрешённых проблем известен был только один выход – воспользоваться названием университета, в котором обучался старший, ввести данные в Google-карту, а потом ошиваться рядом со знанием, в надежде, что в ближайшее время рядом с ним появится непутёвый беглец. Это был самый лучший план, который можно было придумать за несколько часов, сидя в качающемся автобусе.
За долгое время, проведённое в транспорте, Чонин успел придумать себе сотни возможных вариантов развития событий и всего несколько заканчивались хорошо. Ян никогда не считал себя оптимистом, поэтому не собирался надеяться на что-то и в этот раз. Они просто поговорят. Парню просто нужно выяснить причину такого поведения старшего и тогда он обязательно отпустит Хёнджина и, возможно, когда-нибудь забудет о нём, во что слабо верилось. По громкоговорителю объявляют станцию и брюнет подскакивает с сидения, хватая рюкзак, и выбегает из автобуса, видя то, о чём он и мечтать не мог. Сеул выглядит величественно и богато, внушает трепетное восхищение высокими строениями, а парню, выросшему в деревне, становится неуютно. Собственная одежда кажется неуместной и давно вышедшей из моды, а осознание того, что он совершенно не знает, как себя вести, бьёт по ушам шумом проезжающих машин. Он открывает карту в телефоне и нажимает «В путь» на диспле. Идти по оживлённой улице с гаджетом перед лицом кажется вполне нормальным, ведь рядом с ним спешат десятки таких же пешеходов, не обращая внимание ни на что вокруг. Ян пытается не разорваться между разглядыванием городских пейзажей и путеводителем в телефоне. Идти около часа не составляет труда, поэтому, добравшись до места назначения, парень вовсе не устал, но теперь ему предстоит куда более сложное, а вернее скучное занятие – ждать. Рядом с университетом, огрождённым забором, стоят лавочки, на одну из которых усаживается брюнет, основательно чувствуя себя брошенным щеночком. Не хватало только дождя вдобавок. Ах, да, нужно быть осторожнее со своими словами, пусть они не произнесены в слух, ведь, по канонам драмы, с неба, затянутого тучами, начинают срываться холодные капли. Чонин воет в голос от безысходности, а парочка прохожих в недоумении оборачиваются на странного парня. В Сеул Яна привело не только желание встретиться с Хёнджином и всё обсудить, но и обещаемая встреча с мамой, которая последний раз состоялась около полугода назад. Он очень скучал и хочет рассказать ей о своих последних похождениях. Та, возможно, не поймёт его, но осуждать точно не будет. Во всяком случае открыто. Парень в очередной раз достаёт телефон и набирает давно заученный номер.

— Алё, привет, мамуль. Я скучал, давай увидимся сегодня? — произносит Чонин, как только слышит лучезарное «привет, лисёнок» от матери.

— Неужели ты в Сеуле? — радостно пищит так и, как думает парень, скачет на месте, ведь слышит скрип пола и стук домашних тапочек.

— Да, мам. Приехал тебя увидеть и кое-кого ещё, — интригующе замечает брюнет, а его мама восторженно вдыхает.

— Я приготовлю удон, так что будь готов скидывать калории завтра, — обещает мама и отключается, слыша напоследок «буду к вечеру».

На часах едва перевалило за четыре часа, а из величественно здания Сеульского Университета Искусств вываливаются люди, как можно сказать про несчастных студентов, которые отсидели четыре пары в душном помещении и Ян начинает вглядываться в лица, ища такое знакомое и родное. И правда, вот он, плетётся весь поникший, основательно отставая от однокурсников. Чонин срывается с места и несётся навстречу к этому эгоистичному, неблагодарному куску дерьма, которого он так любит.

— Хван Хёнджин, твою ж мать! Я тебя убью, но прежде мы поговорим! — орёт младший, пытаясь задушить нерадивого парня.

— Вау, не думал, что от водки появляются галлюцинации, причём такие реалистичные, — замечает старший, тыкая пальцем во впалую щеку парня напротив.

— Ах, ты ж сучёныш! Галлюцинацией меня считаешь, это ж сколько нужно было выпить. А выглядишь, как трезвый, кстати, — начинает диалог Ян, но его прерывают, вовлекая в поцелуй.

Он наполнен скопившимися эмоциями, болью, обидой и нежностью. Они скучали.
Оба. И им обязательно следует поговорить.

— Мы идём в кафе говорить и ты платишь за меня, так как ты виноват, — тоном, ледяным, как сталь, проговаривает Чонин и хватает Хвана за запястье, пытаясь сдвинуть с места.

Ничего не выходит из-за Хёнджина, который пытается переработать всё сказанное и случившееся немного ранее.

— Чонин~а… — вздыхает старший, уставившись стеклянным взглядом на собеседника.

— Я 19 лет Чонин, смирись с тем, что не смог сбежать и пойдём, нам много нужно обсудить, — недовольно хмыкает младший, предпринимая очередную попытку сдвинуть парня с места и та оказывается успешной.

Парни заходят в ближайшую кофейню и садятся за столик для двоих у окна. Быстро сделав заказ у подошедшего официанта, Ян начинает разговор:

— Объяснить, будь любезен.

— Чонин, мне правда жаль, — пытается оправдаться Хван, но младший бесцеремонно прерывает.

— Слышали, давай дальше.

— Я нахожусь под давлением родителей, если ты не знал и если я попытаюсь возразить против них, то сильно пострадаю, возможно, останусь без денег и возможности на хорошую работу, — говорит старший, наивно полагая, что это его полностью оправдывает.

— Ага, это объясняет только то, почему ты уехал, но никак не то, почему ты игнорировал мои сообщения и звонки, — начинает сердиться Чонин, но его успокаивает чужая рука, которая невзначай накрыла его собственную.

— Я не знаю, милый, я не знаю, зачем я это делал. Возможно, я надеялся, что так будет легче, или на то, что если я не буду общаться с тобой, то ты быстро забудешь про меня и не будешь скучать и волноваться. Я не знаю, правда. Мне было так больно смотреть на твои сообщения и пропущенные звонки, я такой идиот Чонин~а, я не заслуживаю тебя, прости, пожалуйста, — заканчивает гневную тираду, направленную на себя, Хван, напрочь не замечая, как по щекам текут слёзы вины и отчаяния.

Ян тянется к нему и невесомо целует в лоб, показывая, что не таит злость за необдуманный поступок.

— Я прощаю, хён, но ты вернёшься, иначе мы должны расстаться, — ставит свои условия младший, в душе готовясь расплатиться за молочный коктейль и уйти, получив отказ.

— Хорошо, я обязательно сделаю это, — внезапно огорошивает согласием Хёнджин и сжимает чужую ладонь ещё сильнее.

— Обещаешь? — спрашивает Чонин, не веря в своё счастье.

— Обещаю.

— Мой срок– половина месяца, — утверждает Ян и подзывает официанта, чтобы рассчитаться.

— Ты пойдёшь со мной к моей маме?

— Что?! — переспрашивает старший, полагая, что ослышался.

— Знакомство с моей матерью, в качестве моего парня, — протягивает Ян, словно говорит с несмышлённым ребёнком.

— Ёбанный в рот…

* * *
      

Как Чонину удалось затащить старшего в гости к маме доселе неизвестно, но уже через час парни стояли в здании многоэтажки перед дверью квартиры, в которой обитало непонятное существо, которое Ян называл мамой.

— Вдох, выдох, Хёнджин-хён. Рожать куда страшнее, — пытается успокоить парня младший, но выходит отвратительно.

— Ну спасибо, успокоил, — замечает Хван и тянется к звонку, а потом отскакивает за спину к своему парню.

Несколько секунд, которые длятся, словно вечность и за дверью слышатся шаги, а потом звенит ключ в замочной скважине. Ручка поворачивается и глазам парней предстаёт красивая женщина, на вид не больше 35 лет, одетая в спортивки и футболку.

— Привет, лисёнок, ты не один? — звонко выкрикивает она и сгребает в объятия своего сына.

— Привет, мамуль. Ты должна присесть, прежде, чем я скажу тебе, кто это. Ради твоего же спокойствия, — предупреждает парень и переступает через порог квартиры, а Хёнджин неловко заходит следом.

Интерьер трёхкомнатной квартиры выполнен в тех же тонах, что и дом Чонина, поэтому рефлекторно вызывает спокойствие у Хвана.

— Здравствуйте, меня зовут Хван Хёнджин, — здоровается парень и кланяется, как предписывают правила приличия.

— Привет, привет, дорогой. Проходи, не стесняйся. Меня зовут Ян Мина, — отвечает женщина и скрывается в дверях кухни.

Младший спешит следом, схватив за руку парня, который чувствовал себя неловко.

— Почему ты не предупредил меня, что будешь не один? Хорошо, что я приготовила с расчётом на завтра и гость не останется голодным. Присаживайтесь, мальчики, — звонко тароторила мама Чонина и Хёнджин заметил очевидное сходство не только во внешности, но и в голосе этих двоих, что странно, ведь младший был парнем.

— Думаю стоит получше представить моего спутника, как думаешь, мам? — поинтересовался Чонин, приподняв брови.

— Ты меня заинтриговал ещё по телефону, говори же скорее, — поторопилась женщина, садясь на стул напротив парней за обеденным столом.

— Ну, как бы понятнее выразиться… — начал было младший, но мать прервала его.

— Дорогой, мне всего 39 лет и я не глупая, чтобы не догадаться, что вы далеко не друзья, — оборвала она, мягко улыбнувшись двоим, а её глаза на мгновение сверкнули зелёным.

— И как Вы к этому относитесь? — подал голос Хван, схватив парня за руку.

— Я рада за вас, — сказала она и следом задала встречный вопрос.

— А мне интересно, что ты думаешь о рожках моего малыша?

— Они чудесные, — ответил Хёнджин и нежно улыбнулся, посмотрев на младшего, который устремил смущённый взгляд в пол.

— Мам, я ещё кое-что хотел сказать. Хёнджин– дриада, но ты это скорее всего поняла, — заметил Чонин, скидывая капюшон, за который забыл ранее.

— Верно. Я совсем забыла за ужин! Вы скорее всего очень голодны, — встрепенулась очаровательная женщина, накладывая лапшу в глубокие тарелки.

Хёнджин вернётся, теперь уже точно. И Чонин наконец-то в порядке.

* * *

— Джин-и, не хочешь погулять? — предложил окрылённый недавным возвращением своего парня Чонин.

— С радостью, только оденься потеплее, там уже холодно, — заботливым тоном ответил Хёнджин, всё ещё чувствуя вину за ужасный поступок.

Середина октября в этом году выдалась на редкость холодной, поэтому ничего странного в покрытой капюшоном голове не было. Хван попытался ухватиться за руку младшего, что тот встретил с ясной улыбкой. Улицы заметно опустели, а хозяева летних домиков разъехались по крупным городам, оставляя за собой закрытые двери. Тем не менее, постоянные обитатели с радостью встречали осень, а многие детишки уже надеялись на скорый снег. Пара шла по пустынным улочкам на окраине небольшого села, а Чонин скакал в опавших листьях, как маленький ребёнок и счастливо размахивал руками. У Хвана действия брюнета вызывали только умиление и некоторую скорбь, что заставил это чудо страдать.

— Хён, смотри, что там! — крикнул Ян, завидев какое-то существо вдалеке.

— Пойдём посмотрим, — ответил старший и с интересом направился к предмету вдалеке.

Чуть позже стало понятно, что это фиолетовая, детская коляска. Младший осторожно откинул крышку у той и глазам предстала маленькая девочка, обаяние которой можно было сравнить только с обаянием пушистого щеночка.

— Вау, какая прелесть! — радостно запищал Чонин.

Внезапно, некогда карие, глазки малышки загорелись ярко-зелёным

______________________________

На этом всё! Я надеюсь, что вы не поленитесь оставить впечатления об этой работе, в которую я вложила много сил и старания.