Пожалуйста, найди Меня
Пейринг и Персонажи: Лань Чжань/Вэй Ин, Вэй Ин, Лань Чжань
Рейтинг: PG-13
Описание:
- Прости, Лань Чжань. С моей стороны эгоистично будет попросить такое, но... я верю... пожалуйста, найди меня, Лань Чжань.
*
Тьма - всё, что можно сказать об этом месте. Она повсюду; обволакивает всё естество, не выпускает, пожирает. Тьма - это мрак ночи, тень от людей, неосвещаемые уголки в доме, чернота людских душ.
Здесь нет света, только сплошная беспросветная тьма. И невесомость, будто ты паришь, а вокруг нет ничего: ни звука, ни света, ни воздуха. Но одновременно с тем здесь твёрдо ощущаешь «землю» под ногами: можно стоять, можно бегать, прыгать, сидеть. Словно комната без стен, такое можно привести сравнение; ни голод, ни жажда в этом месте тоже не ощущается. Оно словно золотая клетка.
В этой кромешной темноте, простирающейся повсюду, можно было заметить силует человека: несмотря на чёрно-красные одежды, которые, по-нормальному, должны бы помогать сливаться с чёрным пространством, его фигуру разглядеть было совсем несложно. Человек, отчего-то, слишком выделяется среди этой черноты, может быть потому, что слишком светлый?
Он сидит, обхватив колени руками, утыкаясь в них же лицом, и молчит. Длинные, перевязанные красной ленточкой, чёрные волосы, что каскадом спускались на плечи и спину, чьи кончики разметались по «полу», и чёлка, доходящая ниже подбородка, плавно покачивались, хотя ветра здесь не было и в помине. Длинные рукава с алыми языками пламени по краям и подолы одежды также плавно трепыхались несуществующим ветром. Если смотреть со стороны, не зная настоящей сущности этого человека, то развернувшуюся картину можно было назвать прекрасной. Можно было...
Этим человеком, сидящим во тьме, был никто иной, как Старейшина И Лин, человек, которого боятся все и вся, тот, кто привёл Четыре Великих Ордена к победе с кланом Вэнь, тот, кто стал монстром в глазах людей и заклинателей. Он хотел помочь, хотел отомстить, хотел спасти, а в итоге был растерзан своим же войском мертвецов. Преданный своим бывшим шиди, он остался совсем один - даже Вэнь Нин и Вэнь Цин ушли, оставив его. И Вэй У Сянь умер в одиночестве, гонимый и ненавистный всеми. Но он рад, что смог хоть как-то помочь А-Юаню.
Вэй У Сянь отныне мёртв, точнее мертво его тело, а это место, где теперь, до перерождения, если оно, конечно, произойдёт, обитает его душа, можно назвать «тем светом». Что ж, он, как мечтали все в мире заклинателей, всё-таки оказался здесь. Один, окружённый тьмой, такой же, какой Вэй У Сянь пользовался всегда, ненавистный всеми.
Вэй Ин сидел, сжимая пальцы на чёрной ткани штанов, до побелевших костяшек. Уткнувшись лицом в колени, он продолжал оставаться без движения, словно каменная статуя, уже достаточно продолжительное время; разве что, если очень внимательно приглядеться, то можно заметить едва-едва поддрагивающие плечи. А когда Вэй Ин всё же поднял голову, то сразу стали видны кровавые слёзы, что текли из его глаз и окрашивали белую кожу в ярко-алый цвет - он плакал кровавыми слезами. Рыдания, что до этого приглушались, теперь были слышны особенно отчётливо, и в этих рыданиях он просил прощения.
- Шицзе, Дядя Цзян, Мадам Юй, Цзян Чен, простите меня. - в полном беззвучии этого места прозвучал полный скорби голос, чьё громкое эхо разносилось повсюду, многократно повторяясь. Одновременно с ним слышались тихие всхлипы; рыдающий, голос был наполнен скорбью и болью, он дрожал и надломился - невооружённым взглядом была видна боль Вэй У Сяня, его отчаянье. - пожалуйста, прости меня, Лань Чжань.
*
- Вэй Ин...
Снова ты, Лань Чжань, играешь на гуцине ту мелодию. «Призыв» - так вроде зовётся эта мелодия, которую я слышу уже на протяжении тринадцати лет. Лань Чжань, благодаря тебе я уже успел выучить её наизусть, жаль только, что не могу сыграть.
- Вэй Ин.
Я! Лань Чжань, пора бы уже понять, что я не отвечу. Сколько лет ты уже играешь, и сколько лет я продолжаю молчать. Я не собирался отвечать той сотне заклинателей, что пытались на протяжении нескольких месяцев призвать мою душу. Я бы даже не ответил Цзян Чену, который точно не станет меня звать! Так с чего?!
- Вэй Ин!
Прекрати, Лань Чжань! Пора бы уже понять, что я не отвечу тебе!!! Да даже если и отвечу, то что ты мне скажешь?! «Я же говорил, что Путь Тьмы разрушает душу! Смотри, до чего тебя он довёл тебя... Ты получил по заслугам!» Хотя, ты никогда не говорил столько слов в одном разговоре со мной. Ты...!!!
- Прошу, Вэй Ин...
Моль-ба? Он просит, чтобы я ответил? Это первый раз за все года, когда он просит. Лань Чжань, зачем... зачем ты продолжаешь? Неужели скучаешь и хочешь меня увидеть? Нет, невозможно - такой человек, как ты, точно не будет скучать по такому, как я. И всё же, я... я хочу верить, что это так.
- Лань Чжань.
Оказывается, материализовываться так просто: стоит только захотеть, и ты оказываешься в мире живых, хоть и не можешь ничего сделать, ведь даже, чтобы просто прикоснуться к чему-нибудь, требуется потратить много сил. Зато видеть тебя могут все. И тело какое-то странное: цвета нефрита, неплотное, лёгкое, и словно сияющее.
Касаюсь струн твоего гуциня, нарушая композицию мелодии, заставляя тебя открыть глаза, но не решаюсь посмотреть. Но чувствую, как ты смотришь, и всё-таки, через долгие, тянувшиеся как спокойная река, минуты смотрю в ответ на тебя, медленно поднимая взгляд.
И вот ты, повзрослевший, такой красивый и статный, предстаёшь передо мной: чёрты лица изменились не сильно, но ощутимо, исчезла та детская черта, а выражение стало ещё холоднее. Настоящий благородный муж. Только глаза, удивлённо распахнутые, всё то же расплавленное золото, что и раньше. Такой красивый.
Ха-ха-ха, Лань Чжань, Лань Чжань. Твоё удивлённое лицо вместо вечного, каменного, стоило того, чтобы явиться в этот мир, ведь так редко удаётся застать на нём хоть какую-то эмоцию. И видя её, впервые за тринадцать лет позволяю себе улыбнуться.
- Привет, Лань Чжань. Ты звал меня?
вечного, каменного, стоило того, чтобы явиться в этот мир, ведь так редко удаётся застать на нём хоть какую-то эмоцию. И видя её, впервые за тринадцать лет позволяю себе улыбнуться.
- Привет, Лань Чжань. Ты звал меня?
*
Лань Ван Цзи, второй молодой господин Лань, второй нефрит своего ордена, играл эту мелодию уже на протяжении тринадцати лет. Лань Чжань уже и не надеялся, что Вэй Ин, Вэй У Сянь, злобный Старейшина И Лин, ответит ему, но не прекращал своих попыток дозваться до его души. Даже после того, как струны продолжали упорно молчать, он не прекращал, он продолжал приходить сюда снова и снова, садясь у озера в горах Облачных Глубин, и играть «Призыв». Но, как бы не было больно это признавать, всё бесполезно - Вэй Ин не ответит ему. Лань Ван Цзи уже отчаялся получить хоть какой-то ответ, он уже морально не может продолжать; это последний раз, когда он играет «Призыв», второй нефрит должен завершить мелодию.
Неожиданно, на последних нотах, в которые второй нефрит вложил всю мольбу, некоторые струны гуциня, до которых Ван Цзи даже не дотрагивался, отчётливо трелькнули, нарушая всю композицию «Призыва», а рук тем временем неожиданно коснулось что-то холодное и тёплое одновременно, мельком, и тут же исчезло. Лань Чжань, до этого сидевший с прикрытыми веками, широко распахнул глаза, надежда промелькнула в янтарном взгляде, и...
- Вэй Ин. - прямо перед ним, прямо в воздухе парила знакомая фигура, заставляя сердце биться чаще. Разглядывая его, сердце в груди сжималось от тоски и радости: те же пальцы и запястья, та же тонкая шея, те же скулы. Вэй Ин смотрел вниз, так что Лань Чжань мог видеть только его лоб, но второй нефрит увидел те же глаза насыщенного серого, как чистое серебро, в блеске с которым не мог соперничать даже Би Чень, глаза. Это он, Вэй Ин, его душа, что после тринадцати лет молчания ответила Ван Цзи. Лань Чжань протянул руку, он захотел коснуться его, подтвердить, что это не сон и не галлюцинация, что это правда душа возлюбленного.
Но Вэй У Сянь дух - полупрозрачный силует, сквозь который Лань Чжань мог видеть водопад, горы и озеро. Нефритовый цвет одежды, волос и даже кожи говорил о том, что перед ним душа, мёртвый, и к нему невозможно прикоснуться. Рука, потянувшаяся к колышущимся на ветру голубо-зелёным волосам, прошла насквозь.
На одежде, рукавах и даже волосах, развевая тень ночи и отплясывая на гладкой коже Лань Ван Цзи, горел нефритовый огонь. В воде, на глади озера, поверхность которого дрожала мелкими волнами, танцевали ярко-лазурные блики от нефритового огня. Такой красивый, он, Вэй Ин, не огонь, приковывал взгляд, восхищая.
Вэй У Сянь смотрел вниз, на гуцинь, лежащий на коленях Лань Чжаня, точнее на тонкие струны, которых касались его полупрозрачные пальцы. Ван Цзи, тем временем, молча наблюдал за ним, пытаясь убедиться, что это не сон, что Вэй Ин и вправду здесь. Может, ему это всё видится, или же это очередной сон, которому не стать явью? Нет, сердце Лань Чжаня не обманешь: это Вэй Ин, хоть и не живой, но Вэй Ин.
Из-за длинной лазурной чёлки не было видно глаз духа, да и взор умершего был обращён вниз, но Ван Цзи всё же разглядел их яркий металлический, а не как раньше, постоянно алый, оттенок. Глаза и кроваво-алая ленточка были единственным не_лазурным в образе духа.
Так они застыли, не меняя положения: Лань Чжань сидел, смотря на парящую перед ним душу возлюбленного, а сам Вэй Ин смотрел на свои пальцы, касающиеся струн гуциня. Когда же У Сянь, не убирая пальцев со струн, медленно поднял взгляд на лицо мужчины, ему, Лань Чжаню, осталось только застыть, вновь попасть в плен этих глаз, утонуть в их глубине. И тут прозвучал его голос: тихий, но звонкий, сопровождаемый частыми эхо.
- Лань Чжань, ты звал меня?
*
- Лань Чжань, - тихий и печальный, голос Вэй Ина прозвучал откуда-то сверху, заставляя Лань Ван Цзи поднять янтарный взгляд вверх, на крону дерева. Голос, как и раньше, был словно трель колокольчика, но если двадцать лет назад Ван Цзи хотел, что бы этот звон прекратился, то сейчас он был готов слушать эту звонкую трель всё время. - я чувствую, что скоро что-то случится.
Вэй У Сянь, что сидел на ветке и покачивал в воздухе ногой, опустил взгляд вниз, на Лань Чжаня, позволяя тому вновь насладиться серебром радужки. Просвечивающиеся одежды ярко-лазурного нефритового цвета колыхались на ветру, такие же полупрозрачные волосы также слегка покачивались взад-вперёд, укладываясь на плечи. Лань Чжань, опустив ладонь на струны гуциня, прерывая незатейливую мелодю, печально посмотрел на возлюбленного: нефритовый призрачный силует, сквозь который можно с лёгкостью разглядеть и ствол дерева, и листву, и ветку, на которой он уместился, был символом того, что тело Вэй У Сяня мертво, что его душа больше не принадлежит миру живых, что он мёртв. Это заставляло сердце второго нефрита болезненно сжиматься в груди; Ван Цзи посмотрел на ярко-серые, красивого металлического оттенка глаза, на трепыхающуюся на ветру алую, как свежая кровь, ленточку в волосах, и печаль окрасила его лицо. Это были единственные вещи, что не имели призрачный вид, в остальном же Вэй У Сянь был полностью похож на духа - лазурное тело, такая же одежда, такие же волосы. Но это был он, Вэй У Сянь, его душа, и как же было больно от осознавания этого факта.
- Лань Чжань, - тихий, схожий с шелестом листвы в безветренний день, шёпот повторился. Бросив взгляд вниз, Вэй У Сянь ещё раз посмотрел на Ван Цзи и спрыгнул. Соскользнул с ветки и выставил руки вперёд, призывая поймать. И Лань Чжань поймал его, обнял, крепко сжимая неплотное, но такое тёплое тело-душу. И Вэй Ин тоже, обнимая его за шею, уткнулся в плечо второго нефрита, вдыхая полюбившийся запах сандала, не желая размыкать обьятий.
- Знаешь, у меня будет к тебе просьба.
- М? - этот тон, печальный и тихий, уже не нравился Лань Ван Цзи, заставляя мужчину испуганно скосить глаза на духа, но лицо вышеупомянутого было спрятано за волосами и складками одежды самого второго нефрита, не позволяя разглядеть его выражение. Лань Чжань с трудом смог разобрать последнее, прозвучавшее приглушённо из-за того, что призрак уткнулся лицом в одежду, предложение.
Они так и стояли, обнявшись, ещё очень долгое время. Ван Цзи чувствовал, как на ткани ханьфу медленно разрастается мокрое пятно - Вэй Ин плакал, тихо всхлипывая, и крепко сжимал ткань верхних одежд Лань Чжаня. Ван Цзи, не отпуская мелко дрожящего Вэй Ина, нежно проводил рукой по фигуре нефритового призрака, словно баюкал, позволяя выплакаться и выпустить скопившуюся боль. Он желал хоть как-то облегчить ношу Вэй У Сяня, хотел разделить его боль и страдания, но он не знал, как это сделать, и потому просто стоял и гладил поддрагивающие плечи и спину, проводил по нефритовым волосам, в которых затесалась длинная красная ленточка.
- Лань Чжань... - Вэй Ин, наконец, нехотя, ведь в обьятиях Лань Чжаня было так тепло и уютно, отстранился, продолжая всхлипывать. Кокон спокойствия, окутывающий Вэй У Сяня всё то время, что второй нефрит обнимал его, исчез, стоило только отстраниться. Не выпуская из рук белоснежное, с узорами голубых облаков, ханьфу, У Сянь заглянул в глаза второго нефрита и нерешительно застыл, но практически сразу же, поджав губы, резко двинулся вперёд и буквально на мгновение коснулся губами губ Лань Чжаня. Тот успел только почувствовать лёгкий, подобно крылу бабочки, поцелуй, нежный и прохладный, что тут же прекратился, заставив Лань Ван Цзи поражённо застыть.
А тем временем нефритово-лазурная душа Старейшины И Лин, и до этого не отличающаяся плотностью, стала тускло рябить, становясь с каждой секундой ещё прозрачнее - он исчезал, и если раньше это происходило после повторной игры «Призыва» Лань Ван Цзи, то сейчас исчезновение случилось само по себе. Наблюдая за этим, Лань Ван Цзи боязливо ухватился за руку У Сяня, переплетая пальцы, и заглянул в серые глаза, молча прося.
Вэй У Сянь же спокойно стоял, в ответ сжимая руку Лань Чжаня в своей, и смотрел в жёлтые, наполненные грустью и тревогой, глаза. Погладил большим пальцем руку Лань Чжаня, как бы говоря, мол, всё хорошо, не переживай, Лань Чжань, всё нормально. А потом улыбнулся: так нежно-нежно, ярко, подобно солнцу, совсем как раньше, ещё до войны с кланом Вэнь. И глаза, впервые, заблестели, будто бы наполняясь жизнью, чего в них не возможно было увидеть со времён «появления» Старейшины И Лин.
- Прости, Лань Чжань. С моей стороны эгоистично будет попросить такое, но...
А потом он распался. Исчез, рассыпаясь на множество маленьких красных искорок-светлячков, оставляя Лань Чжаня, чьи руки до сих пор ощущали тепло души Вэй Ина, одного среди гор и водной глади озера. Последнюю просьбу, прозвучавшую уже тогда, когда Вэй Ин практически исчез, но так и не понятую, Ван Цзи услышал и пообещал себе исполнить её, чего бы ему это не стоило.
- Я верю... Пожалуйста, найди меня, Лань Чжань.
