Часть.20 Сломанный
Катя была права: жизнь продолжалась. У каждого — своя, со своими проблемами и радостями, со своими огорчениями и победами. Егор души не чаял в Алене, носил её на руках и исполнял любой каприз. Но каждый раз, находясь рядом с ней, Егор невольно думал о Кате. Как она там? Сделала ли аборт? А может, оставила малыша? Как она чувствует себя? Чем занимается? Стала ли посещать занятия? Вышла ли на работу? Наверное, она до сих пор в обиде на него. Егор понимал, что поступил очень подло с ней, но не мог иначе: он действительно был уверен, что любит Алену, а жизнь с Катей на тот момент не входила в его планы. Жизнь шла своим чередом, а Бэйби всё никак не выходила из головы. Алена постоянно мучила его постоянными придирками, Катя же просто любила, находясь рядом. Но не только одного Егора терзали сомненья.
Беременность протекала легко, токсикоз не обременял состояния, но Алена всё равно была обеспокоена таким положением дел. В один из дней она, когда Егор отлучился по делам, собралась и поехала к Тимуру. Парень знал, что Алена сейчас находится у Егора , и совершенно не переживал за неё — разрывы длиной в месяц были частым явлением в их отношениях, и это было ему даже на руку: никто не мешал спать с кем попало, приводить домой девиц и напиваться до умопомрачения. О беременности Алены Тимур также не знал. Девушка ехала, не зная, зачем делает это. Она ведь по-прежнему любила своего парня, хоть и была сильно обижена на него, да и после открывшейся правды Алена несколько пересмотрела своё отношение к Тимуру. Но нельзя постоянно бегать от проблем. Нужно было внести ясность в их отношения и окончательно решить, останутся ли они вместе, или же пришла пора расставанья. Егор хотел сам поговорить с другом — по-мужски, обсудить все проблемы и найти выход, но Алена просила его не делать этого, желая разобраться во всём без посторонней помощи.
Егор весь день провозился, желая сделать сюрприз Алене. Мысленно он уже переделал одну из комнат в своей квартире под детскую, и теперь потратил день на поиски подходящих предметов интерьера. Когда же парень вернулся домой, его ждал сюрприз от Алены: девушки нигде не было. Выключенный телефон, ни записки, ничего. Маша и Макс также ничего не знали о местоположении подруги. Долго и тщательно взвешивая всё «за» и «против», Егор всё же решился. Набрав номер Тимура , он с замиранием сердца стал слушать длинные гудки. Ответа не было достаточно долго. Рассердившись, парень швырнул телефон на стол и подошёл к холодильнику. Когда он был с Катей, то перестал покупать спиртное домой — почему-то рядом с ней совсем не хотелось пить. С Аленой же всё возобновилось, и теперь бутылки стройным рядом стояли в холодильнике, ожидая своей очереди быть опустошёнными.
Тимур так и не перезвонил, не поднимал трубку и не отвечал на сообщения. Алена не появлялась тоже. Находясь один в пустой квартире, Егор понял вдруг, что приходилось порой испытывать Кати, когда он в очередной раз бросал её, оставляя одну, чтобы броситься на выручку своей ненаглядной Алене, которой он оказался не нужен даже сейчас. Чем больше он отгонял мысли о Кати, тем сильнее накатывали воспоминания, тем больше они укреплялись, всплывали в сознании яркими образами, будучи не в состоянии оказаться забытыми, стёртыми из памяти. Егор не понимал, что же происходит, отчего в его жизни начался тотальныйигнор. Ещё несколько дней прошло в неизвестности. Он по-прежнему работал, а по вечерам ездил в парк, в котором они так часто прогуливались с Катей, кормили белых лебедей в пруду и покупали мороженое и сладкую вату, играли в догонялки или просто сидели на скамейке, молча обнявшись и глядя на прохожих. Парень скучал по этим временам. Скучал по своей Бэйби, по её шуткам, задорному смеху и неуклюжим поцелуям.
Оказывается, можно скучать по человеку, которого не любишь.
Не любишь ли?
Возвращаясь домой, Егор подавил в себе дикое желание свернуть с пути и заехать домой к Кати, чтобы просто увидеть её, хотя бы издалека, хотя бы на несколько секунд.
Но зачем?
Они ведь уже даже не друзья.
Зайдя в квартиру, он не стал включать свет. В темноте прошёл в спальню и вдруг понял, что находится тут не один — на постели, свернувшись калачиком, лежала Алена .
— Милая, где ты была? Всё хорошо? Что случилось? Как ты себя чувствуешь? — Егор бросился к ней с расспросами, становясь на колени перед постелью. Алена невидящим взглядом посмотрела куда-то поверх его головы, выдохнула и неожиданно громко и отчётливо произнесла:
— Я сделала аборт.
Весь мир перевернулся с ног на голову. Изверглись все вулканы, а океаны и моря вышли из берегов. Солнце взорвалось на миллиарды раскалённых кусочков, а льды Антарктиды с грохотом и треском раскололись от безумного столкновения друг с другом. И всё это произошло в одно мгновение — мгновенье, когда Алена произнесла три самых ужасных слова в жизни Егора .
— Как... Зачем... Ты... Почему? — парень был глубоко шокирован, потрясён, изумлён — можно было подобрать ещё сотню эпитетов, чтобы описать его состояние в этот момент, но какое это имело значение сейчас, когда его собственное сердце чуть не остановилось от боли?
— Я поехала к Тимуру. И знаешь, ты был прав: он кувыркался там с какой-то шлюхой, Егор , — с отчаянием прошептала девушка, сменив громкий голос на еле слышный, — и я поняла, что не нужна ему. Но и иметь ребёнка от преступника я не хочу тоже, извини. Мне этот ребёнок не нужен, Егор .
— Преступника? Какого преступника, о чём ты? — казалось, что слова Алены были слышны сквозь толщу воды, и Егор не мог понять, о чём речь.
— Ты, Егор , — Алена села на постели, поджимая под себя ноги и закутываясь в одеяло, — Тимур мне всё рассказал о тебе ещё давно. А вчера я звонила его матери. Она подтвердила твои слова. У Тимура не может быть детей. А ребёнок от тебя не входит в мои планы.
Словно громом поражённый, сидел Егор на полу, не в силах понять, что же происходит, пока Алена не стала объяснять сама:
— Тимур рассказал мне о том, как ты убил человека тогда, на заправке. Он рассказал, как помог тебе отвезти тело в лес и закопать его там. Он ведь твой друг, и не смог оставить тебя в беде. Он создал тебе идеальное алиби, и только благодаря ему ты сейчас не гниёшь в тюрьме. Я давно знаю правду, Егор , — она смотрела на парня в упор, — и мне всегда было понятно, почему ты бегаешь за ним и мной, как преданная собачонка. Ты просто боишься, что в один прекрасный день Тимур сможет настучать на тебя копам, ведь у него есть доказательства твоей вины, и он — главный свидетель. Я ведь права, не так ли? Ну, что же ты молчишь?
Это было последней каплей в чаше терпения Егора , который буквально взорвался после откровенной лжи.
— Чтобы ты знала, дорогая, — он сделал акцент на последнем слове, специально выделяя его, — это твой ненаглядный Тимур должен мне по уши — в этой и следующей жизни тоже. Теперь мне понятно твоё поведение, и почему ты так высокомерно общалась со мной всё это время. Ты думала, что я — должник твоего любимого человека, в то время как я всего лишь был по уши влюблён в тебя, — Егор поднялся с места, возвышаясь над сидящей на постели Алены. — А ведь это именно твой несостоявшийся женишок — преступник, дорогая! Что, не ожидала? — он усмехнулся, видя, как округлились глаза девушки. — Однажды он по пьяни изнасиловал девушку, которая наложила на себя руки, не в силах справиться с таким унижением и надругательством. Эта выходка стоила мне больших денег и потраченных нервов. С тех пор Тимур работает на меня, а наши с тобой отношения не имеют с тем инцидентом ничего общего. Никогда не думал, что лучший друг окажется таким подлецом и предателем, — Егор осуждающе покачал головой. — Что же касается нас... — он сделал паузу, — ты оказалась подходящей парой для своего дружка. Я ведь искренне любил тебя, Алена , а ты смеялась надо мной и моими чувствами. Каким же гнильём я был окружён столько лет! Из всех, кто был со мной столько времени, уважения заслуживает только... О боже, что же я наделал!
***
Катя складывала детские вещи в небольшой шкафчик. Денег, что когда-то оставил ей Егор , хватило на недорогую кроватку, коляску и этот шкафчик, да и Рома помогал понемногу покупать приданое для её будущего малыша. Несмотря на предательство Егора , девушка решила выносить этого малыша, оставить его, родить, ведь в глубине души она всё равно продолжала любить парня. Узнав о её положении, многие отвернулись от Кати. Из любимицы группы и души компании она превратилась в белую ворону. Беременность протекала очень тяжело, мучил токсикоз, плохо спалось по ночам. Девушка стала потихоньку набирать лишний вес. Но она старалась не сдаваться и не унывать. Однажды на перемене к ней подошёл Миша и предложил свою помощь.
— Катя , ты не подумай ничего плохого, я с искренними намерениями, — не говоря заумных речей и не затягивая диалог, начал парень, — я вижу, как тебе тяжело, вижу, что тебе нужна помощь. Если ты позволишь, я буду помогать тебе. Ребёнок не должен расти без отца. Если ты понимаешь, о чём я, — глядя в серые глаза, сказал он, — я не тороплю и не принуждаю. Если ты не хочешь, мы можем остаться друзьями. Не знаю, что случилось между тобой и Егором, но, как по мне — он подлый человек, раз обошёлся так с тобой. Я ни в коем случае не хочу осуждать его, что сделано — то сделано, просто... Ты подумай, ладно? Мне бы хотелось помогать тебе и, — он указал взглядом на пока ещё плоский животик, — твоему малышу.
— Спасибо тебе, — искренне поблагодарила парня Катя , — я обязательно подумаю.
Они стали чуть более тесно общаться в стенах университета, и это послужило некоторой стеной, отгородившей девушку от насмешек и издевательств. Поняв, что у неё есть защитник в лице самого Миши,который занимал далеко не последнее место в их учебном заведении, многие злостные сплетники угомонились, а после и вообще весь шум вокруг персоны Кати сошёл на нет. Катя никогда не позволила бы приблизиться к ней ещё кому-нибудь, но жизнь сложилась таким образом, что ей просто необходима была помощь — на работе у брата случилась большая потасовка, в результате которой был разгромлен весь бар с большим запасом спиртного. Хозяин заведения, не став копать глубоко, повесил все убытки на барменов, лишив их большей части зарплаты и обязав судом выплачивать компенсацию, потому что по собственной жадности владелец заведения не стал делать страховку на свой бар. Отделавшись штрафом и сделав, наконец, страховку, он, тем не менее, выжимал из рабочих их кровные деньги, возмещая свои убытки.
Средств стало не хватать. Рома хватался за любую возможность подработать, лишь бы только обеспечить им с сестрой кусок хлеба — Катя , по состоянию здоровья, ушла из библиотеки, понимая, что в своём положении уже не сможет залезать на стремянку. Девушка старалась не мучить брата своими просьбами купить ей что-нибудь из еды, но очень часто, зайдя в продуктовый, она подолгу бродила между рядами, а придя домой, плакала в подушку, потому что купить йогурт или бутылку кефира попросту не хватало денег. Катя никогда не воровала — не позволила бы совесть, да и стыдно. Рома видел, как сильно мучается сестрёнка, слышал, как плачет иногда по ночам, и проклинал себя за то, что однажды сам предложил Егору позвонить ей. Он чувствовал себя очень виноватым за то, что сломал ей жизнь. Катя никогда не жаловалась, не упрекала брата, но прекрасно понимал, чего ей стоило продержаться один день, не пролив ни единой слезы.
Выходя из ворот университета, Катя вдруг заметила на стоянке знакомую машину. Сердце предательски застучало в груди, и она сглотнула, пытаясь смочить вмиг пересохшее горло. Что здесь делает Егор ? Зачем он приехал? Неужели к ней? Как назло, путь лежал рядом с парковкой, и обойти злосчастное место не было никакой возможности. Сам же парень, с накинутым на голову капюшоном, сидел на капоте, уставившись в свой телефон. Втянув голову в плечи как можно сильнее, Катя постаралась пройти как можно быстрее, моля, чтобы её не заметили. Миша уехал на соревнования, и она теперь была совсем одна. Быстро семеня ногами и стараясь не привлекать к себе внимание, девушка уже почти преодолела опасное расстояние, как вдруг такой до боли знакомый голос окликнул её:
— Бэйби, подожди.
Не оборачиваясь и старательно делая вид, что не услышала, Катя ускорила шаг, но крепкая мужская рука потянула её в свою сторону, разворачивая. Пара секунд — и её печальные серые глаза уже смотрели в такие любимые голубые.
— Привет.
Приготовив целую речь и миллион раз отрепетировав каждое слово перед зеркалом, Егор не смог сейчас сказать ничего, кроме пресловутого «привет», глядя на ту, мысли о которой не давали заснуть вот уже сколько недель подряд.
— Чего ты хочешь?
— Бэйби, прости меня... — он прижал её к себе — осторожно, словно боясь причинить боль, бережно, словно защищая от всего мира, который ощетинился на бедную девушку по его же вине. — Прости...
Он не слышал ни звука, но понял, что она плачет. Плачет, изо всех сил сдерживая себя, плачет от боли и унижения, плачет от свалившейся на хрупкие плечи тяжести. Она плакала, а он чувствовал себя последней мразью на земле.
— Не плачь, прошу тебя. Пожалуйста, не плачь, — Егор отстранился, чтобы вытереть её слёзы, но Катя сделала пару шагов назад, не позволяя дотронуться до себя.
— Зачем ты пришёл? Тебе было мало, что ты унизил меня и бросил? Что тебе нужно? — несмотря на раздирающие изнутри эмоции, голос девушки был твёрд и спокоен. — Что, опять решил поиграться? Вспомнил про безотказную игрушку? Прости, Егор , но теперь я не твоя игрушка. С меня хватит.
— Прости, я... — он попытался собраться с мыслями, но получались из рук вон плохо, — я не за этим приехал. Я хочу извиниться.
— Извинился. Всё? Могу я идти?
— Нет, — Егор снял капюшон с головы и подошёл поближе, уменьшая расстояние между ними, — скажи, ты... — он набрал в лёгкие побольше воздуха, — ты... оставила ребёнка?
Катя отрицательно покачала головой, отходя назад и машинально, словно для защиты, кладя руку на ещё не успевший округлиться животик. Она никогда не скажет ему. Это не его ребёнок. Его ребёнок умер в тот день, когда он предложил ей денег, чтобы избавиться от малыша.