Утопия

Будильник сработал в пять утра.

В промежутке между пятью и шестью утра Тэодор занимается собой. Он принимает душ, безупречно укладывает волосы, выпивает воду и переодевается в чистую одежду, которую ему подготавливают каждое утро. Этой одеждой всегда бывает — костюм тройка, но иногда он убирает из него жилет и получается двойка. Как, например, сделал это сейчас.

Идеально выглаженная рубашка красуется на подтянутом теле, и мужчина застегивает пуговицы, оставив одну верхнюю, лишь потому, что считает, что так выглядит намного лучше.

Смотря в зеркало, он рассматривает себя, убеждается, что все безупречно, и только после этого выходит из спальни, спускается по лестнице и приходит в большую просторную гостиную. Подходит к дивану, возле которого стоит маленький столик со всеми необходимыми вещами на нём. Часы, телефон, бумажник.

Освещенная гостиная проветрена. В ней пахнет свежестью, которой так не хватает Тэодору. После выпитого вина у него болит голова, ведь он редко позволяет себе выпивать так много. Обычно бокала ему хватает, но почему-то, вчера, в компании юного парня, беззаботного и простого, захотелось выпить больше.

Вспомнив о нем, Тэодор непроизвольно начинает улыбаться. Его улыбку, настоящую, никто не видел, даже из его приближенных. Он ощущает себя обнаженным, раскрывая такую свою сторону даже перед собой. Становится не по себе.

Надев часы, спрятав телефон в карман брюк, а бумажник во внутренний карман пиджака, Тэодор разворачивается и слишком неожиданно встречается взглядом со своим помощником. Тот пристально смотрит на мужчину, убрав руки за спину. Одетый во все черное, он выглядии статно. Впрочем, как и все в Кимга Плаза.

— Твою мать, Сокджин, — тяжело дыша, проговорил Ким, — Хочешь, чтобы я сдох раньше отца?

— Нет, господин. Я пришел напомнить, что вы опаздываете. Председатель не любит ждать. Тем более сегодня собрание директоров.

Тэодор кивнул.

— Ты подготовил бумаги для выкупа здания под ресторан на Итэвоне? — спросил Ким, шагнув к Сокджину.

— Да, господин. Только нужно проверить их через недвижимость и поговорить с владельцем того здания.

Тэодор накинул пальто на плечи и вышел из дома вместе с Сокджином. Они быстро подошли к машине, Тэодор сел на заднее сидение, а Сокджин занял место водителя.

— Займись тогда этим.

— Хорошо. — кивнул водитель.

— Поехали, иначе он опять будет орать.

Сокджин повернул ключ в зажигании и вскоре они выехали.

***

Сколько себя помнит Тэодор, он всегда был замкнут. Его юность прошла в подготовке к унаследованию семейного бизнеса и не было времени на детские и юношеские шалости. Его отец воспитывал в строгости, на пролитие слез или, как делают многие подростки, показ своего характера, времени не было. За любую оплошность он получал, и не просто подзатыльник, а по лицу. Очень часто он ходил с разбитым лицом, но на это никто внимания не обращал. Все знали нрав отца Тэодора и вопросов не задавали. А еще все знали, что матери у юного Кима не было, а значит и заступиться за него было некому, поэтому люди и не вмешивались в конфликты отца и сына.

Через некоторое время у Тэодора появился Сокджин. Он и стал для юноши чем-то наподобие друга. О личном, конечно, Тэодор не делился, но кое о чем спросить мог.

С ним он идет рука об руку уже пятнадцать лет.

Если вернуться к семье Тэодора, то стоит отметить, что он — не единственный ребенок в семье.

Так уж сложилось, что все шишки доставались именно ему, он второй сын председателя Кима. Первый сын, о котором мало что известно, управляет филиалом «Кимга Плаза» в Испании и его имя Ким Джун. Он на три года старше Тэодора, ему сорок лет.

Тэодор по пути в офис смотрел в окно. За ним: пасмурная погода, люди, одетые в теплые куртки, куда-то спешили. Разглядывая их, Тэодор вспомнил о парне, с которым выпивал вчера. Непроизвольно Ким улыбнулся и цокнул.

— Что-то не так, господин Ким? — спросил с неким подозрением Сокджин, бросив взгляд через зеркало заднего вида.

— Нет, все нормально.

— Вы сегодня выглядите счастливым. Вчера что-то произошло?

Тэодор чуть съехал с сидения, раздвинул ноги шире.

— Если не считать, что выпил почти в одного бутылку вина, то ничего.

— Полагаю, вы были с господином Мином.

Ким покачал головой.

— Нет.

— О.

— Расслабься, Сокджин. — отмахнулся Тэодор. — Я был с Чонгуком.

Тэодор отвернулся, снова посмотрел в окно. Сокджин спросил:

— Вы не передумали еще?

— А почему должен?

— Нет гарантий, что все было именно так, как рассказал председатель Ким. Вы же его знаете.

— Отец не стал бы лгать.

— И все же. Может я пробью информацию и потом вы все хорошо обдумаете?

Тэодор выждал время, прежде чем ответить. Он снова разглядывал людей, удивлялся, как же все похожи. Осенью все одинаковые и даже если сейчас пройдет кто-то, кого он знает — он не узнает его.

— Господин Ким? — позвал Сокджин.

— Ну пробей, если тебе станет легче от этого.

Сокджин промолчал.

Остальную часть пути они молчали, а, приехав, Тэодор сразу же вылез из машины, не дожидаясь Сокджина, и поспешил внутрь.

На входе его встретил секретарь и сразу же оповестил о том, что председатель уже на месте. Услышав это, сразу все сжалось внутри. Как будто кто-то положил все органы в кулак и крепко сжал.

С этим человек никогда не было легко. Он никогда не говорил ласковых слов, никогда не хвалил и всегда только требовал, поэтому каждый раз, когда они собирались вместе, Тэодор боялся, что рука отца снова оставит след на его лице. А ведь ему уже тридцать семь лет. Было бы смешно — отец бьет уже взрослого сына.

Поспешив в переговорную, Тэодор по пути снял пальто и поправил пиджак. Возле двери он выдохнул и прислушался. Тишина. После открыл дверь.

Яркий свет из больших окон ударил по глазам и он прищурился. Круглый стол, за которым пока что сидело только два человека, заставил Кима испытать страх. Он медленно вошел в комнату, закрыл дверь и не стал дожидаться слов от отца, просто поклонился. Очень низко и почувствовал, как голова снова начала болеть. По вискам так и било что-то и Ким пожалел, что не принял таблетки.

— Отец, господин Чан. — произнес Тэодор, выпрямив спину.

Мужчина — отец Тэодора, сидел, можно сказать, в центре этого стола. Он смотрел с неким презрением на сына, когда тот поднял голову. В сером костюме, который подчеркивал его возраст: тот, почему-то, ему необычайно шел.

Рядом сидел другой мужчина, друг председателя Кима с юного возраста. Мужчина этот выглядел чуть моложе, но ему столько же, сколько и отцу Тэодора. Он одет в черный костюм, на волосах нет седины, а лицо подтянутое.

— О, Тэо, давно не виделись. — друг отца встал. Широко улыбнулся, создав дружелюбие, и обошел стол, идя прямиком к Тэодору. Тот, вдруг, сделал шаг назад.

— Ты изменился. Мы виделись… — мужчина задумался, — Лет десять назад.

— Здравствуйте, господин Чан. — голос Тэодора прозвучал тихо. — Вы, я вижу, в хорошем здравии.

— Да. Как видишь, еще полон сил.

— Я рад за вас.

Мужчина разглядывал Тэодора с любопытством.

— Вонги, а Тэо то в красавца вырос. Возраст ему тоже к лицу. — смеясь, сказал господин Чан.

Председатель не ответил. Господин Чан снова обратился к Тэодору:

— Давай сходим поужинать сегодня? Я давно тебя не видел. Ты же мне как сын.

— Боюсь, что сегодня я занят. Должен съездить на Итэвон по работе.

— Отлично просто! — захлопал в ладоши мужчина. — Я туда тоже собирался. Ты с водителем? Поедем вместе.

Тэодор забегал глазами по лицу мужчины: вытянутое, с темными глазами, густыми бровями и ровными губами. Кожа не светлая, но и не темная. От него приятно пахло и этот запах Тэодор знал. Мужчина всегда его использует, не изменяет в плане выбора парфюма и знаком он ему с детства.

На слова господина Чана Ким ничего не ответил, а вскоре началось собрание. Теодор совсем не следил за ходом обсуждения. Он все думал, что ему совсем не хочется ужинать с другом отца, но отчетливо понимал, что если откажет ему, проявит свое неуважение. К сожалению, во влиятельных семьях, неуважение хуже всего. Это позор на всю семью, ведь о малейшей оплошности обязательно кто-нибудь да узнает, и начнется… Мол, ваш сын, председатель Ким, проявил неуважение к вашему старому другу. Тэодор этого не хотел. Но и оставаться наедине с господином Чаном тоже.

К середине собрания Тэодор кое-как заставил себя влиться в разговор, но все равно половины не понял. Сегодня он что-то совсем растерянный.

Собрание закончилось, когда председатель Ким пожелал всем хорошей и продуктивной недели и отпустил. Однако это не относилось к Тэодору. Он позвал его, когда тот хотел выйти. Отойдя в сторону, Тэодор дождался, когда последний человек выйдет из переговорной, закрыл дверь и опустил голову. Председатель сидел за столом, пронзал взглядом, который чувствовал Ким на себе, а через несколько минут мужчина ударил кулаком по столу и Тэодор вздрогнул.

— Ты — генеральный директор, — начал мужчина. Тэодор поджал плечи. — Какого черта не слушал, что предлагают твои коллеги?! Что, почувствовал, власть у тебя в руках и можно не напрягать жопу?!

— Отец, я слушал. — тихо ответил Тэодор.

— Нет! — снова ударил по столу кулаком представитель и встал. — Твое витание в облаках меня достало уже. Опоздания тоже. В чем проблема? У тебя нет водителя?

— Отец…

— Председатель! — прикрикнул, исправил мужчина.

— Председатель, у меня есть водитель, просто… просто…

— Что?

Еще одно неверное слово и Тэодор снова получит по лицу. Он замялся, не зная, как оправдать отца Чонгука, а после подумал, что для чего ему нужны эти оправдания? Его никто не послушает. Никто не войдет в положение безысходности. Человеку напротив глубоко плевать и поэтому, Тэодор просто промолчал.

— Значит так, это был последний раз, когда я закрываю глаза на все дерьмо, которое ты творишь. Вечером, как и попросил господин Чан, ты поедешь с ним на ужин. Он — наш партнер и только потом друг семьи. Понял?!

Тэодор резко распахнул глаза.

— Председатель, у меня дела. Я не могу пойти на ужин с ним.

— Значит разрывай жопу как хочешь. Это не мои проблемы.

Председатель обошел стол, прошел мимо сына, даже не взглянув на него, и вышел из комнаты.

***

Рабочий день длился бесконечно. В офисе все душило. Люди раздражали, а бесконечные походы господина Чана в кабинет Тэодора — задолбали. Его радость, что он наконец-то увиделся с Тэодором, не вызывала никаких эмоций. Он только работать мешал, но ради своего же блага приходилось натягивать улыбку, создавать видимость радости и дружелюбия, хотя это было далеко не так.

Тэодору до тошноты противно играть в эти игры, но приходится.

В очередной раз, господин Чан зашел в кабинет Тэодора, напомнить, что у них ужин. Кивнув ему, Ким откинулся на спинку стула, сжимая кулаки, и закрыл глаза. Ему казалось, что если этот мужчина еще раз зайдет сюда, то Ким затыкает его карандашом и даже не пожалеет об этом после. Сядет в тюрьму, но будет счастлив. Ужасная мысль в голове, но от нее стало спокойнее. Как-то даже захотелось, чтобы он вошел снова сюда.

Через некоторое время в кабинет господина Кима постучали и Тэодор уже потянулся к подставке с ручками и карандашами, как вдруг в кабинет вошел не господин Чан, а Сокджин с папкой в руках.

— Что ты уже несешь мне? — вздохнул Тэодор.

— Я же утром сказал, что наведу справки. Вот.

— И зачем они мне? Я все решил.

— Просто, чтобы вы удостоверились в своем решении. Вдруг, информация у вас неверная.

Тэодор подался вперед и открыл папку, которую Сокджин положил перед ним. Прочитав содержимое, Ким вдруг заулыбался и спросил:

— Гей?

— Да, господин.

— Как любопытно.

Сокджин вытащил фотографию из внутреннего кармана пиджака и протянул Киму.

— Вот его… партнер.

Забрав фото, Ким разглядел его и сжал губы, превратив их в одну линию.

— Все складывается так, как нужно. — проговорил Тэодор. — Я очень долго этого ждал, Сокджин. Я не стану отступать.

— Тогда я просто помогу вам. Если вы, даже после собранных данных, не передумали, то скажите, с чего мне начать?

Тэодор снова откинулся на спинку стула.

— Ты не будешь в этом участвовать.

— Простите?

— Ты просто мой личный помощник и тот, кто всегда меня выслушивает. То, что я собираюсь сделать — моя личная месть.

Сокджин промолчал, а Тэодор снова взглянул на фото, что лежало на столе.

— Забери все и собирайся.

— Позвонить шефу Мину?

— Нет. Сегодня мы не будем заезжать к нему. Господин Чан любит традиционную кухню.

Сокджин собрал все в папку и поднял глаза на мужчину в полусогнутом положении.

— Значит, вы все-таки идете на ужин с ним.

— Это все председатель…

Сокджин ответил:

— Тогда я пойду. Через сколько нам нужно выехать?

— Чем раньше, тем лучше. Давай через десять минут. И да, оповести директора Чана, чтобы спускался вниз.

Сокджин поклонился и вышел.

Тэодор все также сидел в кресле и обмозговывал то, что увидел. Он, казалось, знал все об этом человеке из папки Сокджина, но только вот информации, что он «гей», нигде не было.

Фотография этого человека и его партнера так и стояла перед глазами. Только она удивила Кима. Это действительно было неожиданным поворотом. На том фото двое парней с темными волосами сидят и приобнимают друг друга за плечи. Они улыбаются. Видимо, счастливы, только как же жаль, что их счастье скоро закончится. Именно эта мысль, о мести и несчастной любви, греет душу Тэодора. Он хочет, чтобы его план воплотился в реальность как можно быстрее.

Скоро. Очень скоро.

За мыслями Тэодор снова сбился со счета времени. Он понял, что опаздывает, только тогда, когда случайно перевел взгляд на настенные часы в кабинете.

Вскочив, он быстро собрал вещи, накинул пальто и вышел из кабинета. Через пару минут он уже сидел в машине вместе с господином Чаном. Запах его парфюма снова впился в нос. Какой же он мерзкий.

До Итэвона они добрались в тишине, за что несказанно был благодарен Тэодор. Если бы Чан заговорил, то Ким мог поклясться, что вытолкнул бы его из машины. Но все обошлось.

Сокджин припарковал машину на парковке и Тэодор, вместе с директором Чаном вылезли и огляделись.

— Давай сначала поужинаем? — предложил Чан.

— Хорошо.

Тэодору все равно. Он отвечает на автомате и идет также, потому что так надо.

Место, куда привел его господин Чан, славилось своей традиционной кухней. Отдельные комнаты для гостей из высших кругов были обустроены так, будто гости не простые люди, а члены императорской семьи. Администратор любезно провел мужчин через зал, открыл дверь в отдельную комнату и поклонился, впуская их внутрь. Там, в самом центре, стоял стол, два низких стула напротив друг друга, такие, как использовали в династию Чосон. Приятный запах благовоний расслабил. Сняв обувь возле входа в комнату, Тэодор аккуратно поставил ее в угол и дождался, когда то же самое сделает господин Чан. Тот не заставил себя долго ждать.

Пройдя внутрь, Тэодор не спешил занять место за столом. Он дождался, когда это сделает мужчина и только потом сам, не спеша, сел на стул.

— Что хочешь покушать? — спросил мужчина, подвинув меню ближе к себе.

— Выбирайте на свой вкус.

— Ты все также предоставляешь выбор еды мне. Тэо, мы же не чужие люди.

Ким поджал губы.

— Тогда давай возьмем мясо, зелень и суп. Может выпьем соджу?

— Разве у вас нет дел в Итэвоне? — спросил Ким.

— Я перенес их. Мы не виделись очень давно, я хотел провести вечер с тобой.

Тэодор не ожидал услышать такие слова, поэтому помедлил с ответом.

— Я хотел поговорить на счет работы. Не подумай чего лишнего.

— Все дела решаются через председателя. Я лишь посредник.

— Неправда. — с улыбкой ответил Чан. — Ты тоже имеешь голос в компании.

— Небольшой. — тихо ответил Ким, опустив руки под стол.

Господин Чан промолчал. Через время он спросил еще раз:

— Так что? Выпьем?

Тэодор молчал, поглядывая на стол исподлобья.

— Отец тебя отчитал из-за меня, верно?

— Простите? — Ким поднял голову.

— Он отчитал тебя?

— С чего вы взяли? У нас просто был разговор. — ответил ложью Ким. Хотя, не совсем это и была ложь. В диалоге между ними и отцом они все же затронули тему «господин Чан».

— Ну раз так, то это хорошо. Вонги всегда был груб с тобой. Мне всегда было больно наблюдать за этим. — сказал мужчина и громко позвал официанта. Тот открыл дверь, сделал шаг в комнату и остановился. Дальше он не прошел, чтобы не снимать обувь.

Господин Чан сделал заказ и официант вышел, оставив их снова наедине. В небольшой комнате стало душно. Все давило, хотелось уйти. Тэодор изредка поглядывал на мужчину. В красивом профиле виднелась усталость к концу рабочего дня и Тэодор понимал, что выпитый алкоголь в скором времени раскроет ее полностью.

Ким сам такой — скрывает усталость до последнего, но стоит алкоголю попасть внутрь, как все тело мгновенно становилось мягким и расслаблялись все мышцы. Как опускались веки и хотелось только одного — оказаться дома. Однако, так работает, наверное, только с Тэодором, а вот что захочет делать господин Чан?

Из мыслей Тэодора вывел официант. Он вошел в комнату, поставил поднос на пол и снял обувь. Прошел вглубь, поставил салат, соджу, две стопки и сырое мясо. Зажег гриль, настроил его и положил щипцы рядом с господином Чаном.

— Пожаришь мясо? — спросил Чан.

— Да, конечно.

— Научился готовить? Помница, отец тебя ругал, что не умеешь даже яйца жарить. — засмеялся мужчина и Тэодор улыбнулся ему в ответ.

— Пришлось.

— Ты молодец. — мужчина подвинул мясо Киму, а сам открыл соджу и разлил.

— Выпьем? — Чан поднял стопку и дождался, когда Тэодор повторит то же самое.

Тот поднял свою, чуть отвернулся, прикрыв ладонью стопку, и дождался, когда мужчина первый начнет пить, лишь после этого он выпил свою.

На разогретую поверхность грильницы Тэодор положил куски мяса, которые издали шкворчащий звук. Тэодор следил за ними, изредка переворачивая.

Пока жарилось мясо, они выпили еще по три стопки и Тэодор почувствовал, что начал пьянеть. Ему стало жарко в пиджаке. И, видимо, мужчине напротив тоже. Он расстегнул две верхних пуговицы, снял свой пиджак и положил его рядом. Блеск в его глазах дал понять, что он тоже опьянел.

— Нашел девушку? — вдруг спросил мужчина.

— Нет, господин. — Тэодор убрал мясо на тарелку и положил новое.

— А твой брат? Он в Испании же?

— Я не поддерживаю с ним связь. Лишь по работе через председателя, но с его слов у брата тоже нет никого.

— У вас что — это семейное? — засмеялся Чан. — Твой отец тоже одинок, а ведь он не стар. Но ты, Тэо, ты же еще молод. Неужели, вообще никого не было?

Тэодор тяжело сглотнул слюну.

— Ты ничего не подумай, я просто видел, как ты рос, и мне любопытно. Я не скажу ничего твоему отцу, если у тебя кто-то есть.

— Нет никого. — тут же ответил Ким и положил щипцы.

— Посвящать себя работе тоже не стоит. Жизнь одна и глупо тратить ее на…

— Господин Чан, зачем вы вернулись из Китая?

— В смысле, зачем? — мужчина вскинул брови.

— Нет, я имел ввиду, почему? — исправил себя Ким.

Мужчина снова налил алкоголь в стопки и поднял свою. Тэодор сделал то же самое.

— Твой отец попросил. Ему помощь нужна.

— Вот как. — Ким кивнул и, казалось, выдохнул.

— Не переживай.

— Нет, я не… Вы ничего не подумайте.

— А я и не думаю, Тэо. — Чан выпил алкоголь. — Все давно забыто и я не сержусь.

Тэодор отвернулся и тоже выпил. После чего, ответил:

— Хорошо.

— Так, я поеду по делам, а ты можешь покушать вместе со своим помощником.

Чан вдруг встал, что застало Тэодора врасплох. Он так настаивал на ужине, не давал спокойно работать, а тут раз, и решил уйти.

Мужчина забрал пиджак и подошел к двери. Обулся, за всем этим наблюдал Тэодор с растерянным видом.

После того, как Чан вышел, Тэодор еще некоторое время смотрел на дверь, а после выругался, схватил стопку мужчины и швырнул ее в стену.

Он потратил время зря, а ведь на этот вечер ему хотелось совсем другого.

2

Сегодня вся ночная смена принадлежит Чонгуку. Отрабатывает за Уына.

Она, пока что, спокойная. Чонгук успел проверить продукты на просрочку, разложил новые товары по полкам, протер везде пыль и даже успел убраться в подсобке. Обычно этой рутиной занимался Уын или сам управляющий, но из-за того, что покупателей нет, а Чонгуку нечего делать, он взял на себя эту ношу. Впрочем, не всегда же только тем двоим этим заниматься.

На часах полночь. За пределами магазина людей практически не было. Изредка проезжали машины. Поглядывая в сторону окна, Чонгук переписывался с Чимином. Тот отвечал сухо и отстраненно. Обида за тот вечер, когда он не предупредил, что не придет, и уехал с Тэодором, до сих пор сидела в нем, а Чонгука это злило. Он уже тысячу раз объяснялся, а тот будто не желал понимать.

В очередной раз, когда Чонгук написал, что он не хотел так поступать, Чимин ответил простым «забудь», что снова вывело Чона из себя. Швырнув телефон в угол рядом с кассой, он встал и опираясь руками о прилавок, опустил голову и задышал чаще.

День — полное говно. Утром отец снова отказался разговаривать, а к обеду вернулся пьяный. Когда Чонгук захотел поговорить, тот ударил его, а после отца ударил Хосок. В итоге началась потасовка и все были злыми.

Сейчас мозг выносит Чимин, который никогда не был таким эгоистичным. Он всегда понимал и старался сдерживать себя, если вдруг происходила ссора, но не вчера и сегодня.

Выдохнув, Чонгук успокоился. От того, что он нервничает, ему лучше не станет. Отец не перестанет пить, брат не перестанет на него орать, а Чимин не войдет резко в его положение.

Забегав глазами по магазину, Чонгук заметил краем глаза, как возле входа припарковалась машина. Черного цвета. Он наблюдает, как из нее вылезает водитель, подходит к задней двери и открывает ее. Из-за яркого света и ярких вывесок, что отражались в стекле, Чонгук не видит лица мужчины. Видит только, как он, слегка шатаясь, подходит к двери и толкает ее на себя. Лишь когда покупатель зашел внутрь, Чонгук понял, кто приехал. Тэодор Ким.

— Здравствуйте, господин Ким. — Чонгук не стал ждать, когда мужчина подойдет ближе. Он решил сразу поздороваться и чуть склонил голову.

— Где твой отец?

У Чонгука от вопроса руки похолодели.

— Пьет?

— Господин Ким…

— У меня день — дерьмо полное, поэтому если ты скажешь, что он не выйдет на работу…

Чонгук перебил мужчину, сказав:

— Сколько стоит компенсация?

Тэодор сунул руки в карманы брюк, чуть склонил голову на бок и улыбнулся.

— Вот как. Значит ты выбрал такой путь.

— У меня нет выбора. — ответил Чонгук, сжав кулаки.

— Выбор есть и я его тебе предоставлю. — выдал Тэодор. Он резко шагнул к Чонгуку и за минуту оказался возле кассы.

Тэодор заглянул в глаза парня, пронзив равнодушием, и опустил взгляд ниже, что вызвало панику у Чонгука. Он задрожал.

— Заключи со мной контракт.

— Что?

— Контракт. — повторил Ким. Он поддался вперед, облизав губы. — Я прощу возврат денежных средств, если ты станешь моим на некоторое время. Скажем так, я буду пользоваться тобой…три, да, три месяца.

Чонгук распахнул глаза.

— Вы что такое говорите? Вы пьяны?

— Да. Однако я прекрасно осознаю, что предлагаю тебе. Три месяца и ты свободен. Если, конечно, захочешь уйти.

Чонгук развернулся, обошел прилавок и подошел к Тэодору. Схватил его под локоть и повел к выходу.

— Уходите! Я верну деньги.

Толкнув мужчину, Чонгук хотел закрыть дверь, но Тэодор подпер ее ногой.

— Эй, — Ким дернул дверь рукой, распахнув ее. — Я старше тебя на десять лет. Где твое уважение?

— Вы слышали себя?

— Прекрасно.

— А мне кажется, что нет. Я что, вещь?

— Нет.

— Тогда…

Тэодор перебил Чонгука.

— Ты вернешь мне деньги к завтрашнему утру? Сомневаюсь. Я же предлагаю тебе их отработать. Это ведь лучше, чем если я засужу твоего папашу.

Чонгук ужаснулся.

— За простой костюм… Господин Ким…зачем вы так?

— Я деловой человек и не привык вкладывать деньги в пустоту. Случай с твоим отцом именно такой. Из всех кандидатов я почему то выбрал самого дерьмового.

— Не оскорбляйте моего отца. — серьезно приговорил Чон. Он старался сохранять спокойствие. Старался смотреть на Тэодора равнодушным взглядом. Таким, каким смотрит он, но Чонгук прекрасно знал, что он не может подражать ему. Они слишком разные. Он — дьявол, а Чонгук — чистая, невинная душа, попавшая в ад.

Ким ничего не ответил на слова Чонгука. Пронзая взглядом, он молчал.

— Уходите, господин Ким.

— Чонгук, ты совершаешь ошибку. Последствия твоей семье не понравятся.

— Не угрожайте мне. Я напишу заявление в полицию.

Тэодор засмеялся. Громко. Противно.

— Вперед. — Тэодор сделал шаг в магазин. Чонгук отступил.

— Уходите.

— Думаешь, я ничего не знаю о тебе? Хочешь удивлю?

Чонгук промолчал. Что этот мужчина может знать, что заставит его передумать и согласиться? Ничего.

— Темноволосый парень. Кажется, Пак Чимин. Он тебя трахает или ты его?

Чонгука будто ударили. Слова Тэодора так и звучали в голове, противно поедая мозг.

— Как вы…

— Узнал? Чонгук, ты правда думаешь, что я позволил бы тебе манипулировать мной? Хочешь заявить в полицию — вперед, только после все узнают, что ты — педик, но это еще ничего, ты переживешь. А вот если твоя семья окажется должой мне денег, то с этим куда сложнее. — Тэодор сделал паузу. — Решай, Чонгук. Дам время до завтрашнего утра. Кажется, твоя смена заканчивается в восемь? Я заеду.

Мужчина отпустил дверь, шагнул назад и, снова шатаясь, будто бы до этого он сдерживал себя, пошел к машине. Возле нее ему открыл дверь тот самый мужчина, что был с ним в прошлый раз, и, дождавшись, когда Тэодор сядет, закрыл дверь и вежливо кивнул Чонгуку в знак прощания.

Через минуту машина уехала.

Наверное, для таких людей, как Тэодор, жизнь людей ничего не значит. По его мнению, как считал Чонгук, ее можно купить. Заключить контракт, чтобы удержать, запугать. Видимо именно так богатые люди привыкли добиваться своего.

У Чонгука очень много мыслей в голове. С одной стороны он бы мог забить на угрозу Кима, написать заявление, но кто ему поверит, что Тэодор Ким, генеральный директор «Кимга Плаза», угрожал ему?

Хорошо, допустим, он может смирится с унижаем со стороны знакомых о том, что он гей, но вот где найти деньги? Он даже не знает, сколько должен. Хотя, впрочем, уверен, что много. Стал бы Тэодор покупать своему сотруднику, который всегда находится рядом дешевый костюм. Богатые люди разбираются в тканях, они сразу бы поняли, что личный водитель ген. директора из низшего общества. Тогда, стоит задать другой вопрос: зачем было брать человека из такого общества на работу?

Чонгук вздохнул. Он сидел на стуле перед кассой, смотрел себе в ноги и не знал, какое решение принять. Ему бы хотелось посоветоваться с кем-нибудь, но сейчас не с кем, и он снова вздохнул.

Миновало два часа. За это время покупателей практически не было и Чонгука начало клонить ко сну. Чтобы взбодриться, он вышел на улице, сел за столик и вдохнул холодный, осенний воздух. Казалось, что вот-вот может пойти снег. Уж слишком холодно, но этот холод помог. Он остудил голову, Чонгук вернулся внутрь магазина. Купил рамен, заварил его и съел, запив все кофейным напитком.

Время прошло быстро. Рассвет наступил слишком неожиданно и Чонгук встретил его с красными глазами и головной болью. Он видел через окно, как люди спешили на работу, как школьники шли учиться, как уборщики подметали улицу и как открывались магазины и салоны красоты напротив. Чонгук видел, как зарождалась жизнь нового дня и понимал, что возможно, его жизнь сегодня оборвется. Его свободная жизнь.

Время слишком быстро шло, а ответа у Чонгука не было. Он не хотел соглашаться на условия мужчины, но и денег таких он не найдет быстро уж точно. Даже если они с Хосоком вместе вложатся, то тоже вряд-ли.

Чонгук впал в ступор и, вдруг почувствовал, как вибрирует телефон в кармане.

Достав его, он увидел имя брата.

— Хен, ты чего не спишь? — сразу спросил Чонгук.

— Гук, меня уволили.

Чонгук опустил плечи, поджал губы.

— Сейчас позвонили и сказали, чтобы я не приходил на работу. — голос брата дрожал. — Я так упорно трудился… черт возьми.

Все рухнуло мгновенно. В голове Чонгука все сразу прояснилось и ответ пришел моментально. Он понял, что выбора теперь у него нет.

Если пару минут назад Чонгук еще надеялся, что, может быть они вместе смогут вытащить отца из ямы, то сейчас уже нет.

— Хен, ты спросил почему? Не могут же они просто так взять и уволить.

— Сокращение штата. Я слышал, что это произойдет, но не думал, что попаду под него.

Чонгук перевел взгляд на дверь, когда услышал, что кто-то зашел и встретился с холодным, пустым взглядом Тэодора.

Уже восемь.

— Хен, у меня покупатель. Я скоро буду.

Чонгук быстро отключился и спрятал телефон в карман.

— Ты бледный. — сказал Ким.

— Господин Ким, — Чонгук чуть кивнул, как бы приветствуя мужчину.

— Ну что, какое твое решение?

Чонгук облизнул высохшие губы.

— Что я должен буду делать и какой график?

— О, значит ты согласен?

— Нет. Сейчас я хочу узнать условия работы.

Тэодор улыбнулся.

— Мы обсудим их позже, но самое главное — это просто быть рядом. Как пес. Я говорю «вилять хвостом» и ты виляешь.

— Я не животное.

— Конечно, нет.

— Тогда в чем смысл? Я не понимаю. Быть мальчиком на побегушках?

— Нет, быть моим мальчиком. — выдал Тэодор и Чонгук покраснел.

— Кстати, как там твой брат? Сильно расстроен? — спросил несколько подозрительно Ким.

— Простите?

Тэодор поправил пальто, сильнее натянул на плечи и прошелся по магазину, остановившись за спиной Чонгука.

— Сокращения никакого не было. Вернее было, но давно уже и он не попал под него. Сейчас его просто вышвырнули.

Чонгук распахнул глаза, резко развернулся и свел брови, злясь.

— Прекратите! Зачем вы это сделали?

— Тебе нужен был толчок.

— Мой брат всего себя отдавал этой работе, а вы все разрушили.

— Я могу все вернуть. Только одно твое согласие и все.

— Черта с два! Катитесь отсюда!

Тэодор смотрел спокойно в глаза Чонгука. Даже не моргал, а спустя пару минут опустил взгляд ниже, ведя от носа Чонгука к его губам.

— Пак Чимин — танцор, да?

— Даже не думайте. — тут же проговорил Чонгук.

— Ты знаешь, что танцор умирает дважды? Когда перестает танцевать и когда наступает настоящая смерть. Как думаешь, какой смертью умрет Чимин?

— Не надо.

Тэодор шагнул в сторону, резко отрывая взгляд от губ Чонгука.

— Думаю, пока что, первой.

— Господин Ким!

— До вечера. — начал мужчина. — Дам еще один шанс. Последний.

Тэодор достал телефон, что-то в нем набрал и вдруг у Чонгука пошла вибрация по ноге.

— Сохрани мой номер и позвони мне до десяти часов.

— Я отказываюсь. Вы ненормальный.

— Нет, я тот, кто привык добиваться своего. И я же сказал, что дам еще один шанс. Не сглупи. Взвесь все, Чонгук.

Ким развернулся и быстро пошел к выходу, оставив после себя запах дорогого парфюма.

***

Чонгук боялся открыть дверь в квартиру. Он замер возле нее с ключом в руке и чего-то ждал. Иногда он прислушивался к тишине подъезда, но слышал только стук своего сердца. От усталости и желания лечь спать ноги совсем не держали, но вместо того, чтобы открыть дверь и зайти в свой дом, Чон продолжает стоять. Ему казалось, что открыв дверь, он может увидеть то, после чего никогда себя не простит. От ужасающей мысли его передернуло.

Простояв около десяти минут, Чонгук почувствовал, что больше не может просто стоять на одном месте. Ступни ужасно болели и, все же решился, вставив ключ в замочную скважину.

Провернув его, он толкает дверь, заходит тихо внутрь и видит дневной свет, исходящий из большой комнаты. Быстро сняв обувь, Чонгук проходит в комнату, оглядывается и видит спящего отца на диване, а рядом — бутылка.

Это не было чем-то новым, поэтому даже внимания заострять на этом не стал.

Чонгук прошел дальше, в его спальню с Хосоком. Открыл приоткрытую дверь, заглянул и не увидел Хосока. Комната пустая и Чонгука накрыл страх. Он достал телефон, набрал брата и терпеливо ждал, когда гудки сменятся на его голос, но даже спустя три минуты Хосок так и не ответил, а вызов перешел в «Оставьте сообщение…».

Руки Чонгука задрожали. Он больше всего боялся, что родной брат из-за какого-то конечного ублюдка наложил на себя руки. Хосок, конечно, не был на такое способен, но когда ты выкладываешься на полную, практически живешь на работе, а после тебя выставляют, как будто ты никогда не был нужен… Это обидно и больно.

Бросив рюкзак, Чонгук позабыл об усталости и выбежал из квартиры. Снова спустился на улицу, окинул взглядом округу и побежал к ближайшему магазину. Ворвавшись в него, Чонгука завалил продавца вопросами о Хосока, но тот, испуганно, качал головой, мол, не видел.

Выбежав, Чон побежал дальше, в соседний магазин. Забежав в него, он оказался больше, чем предыдущий и, забегав глазами, Чонгук увидел знакомую куртку возле кассы.

— Хен! — выкрикнул Чон, привлекая внимание покупателей и персонала. Он быстрым шагом прошел через ряды, подошел к брату и злобно посмотрел, чтобы дать понять — он в ярости.

— Что? — спросил Хосок.

Чонгук смотрел на вытянутое, худое лицо брата с идеальной кожей. Он всегда за ней ухаживал. Темные, каштановые волосы, лежали небрежно, а красные глаза свидетельствовали о том, что парень пролил немало слез. Еще бы, любому бы было обидно.

Одетый в спортивный костюм и дутую куртку, Хосок выделялся из всей серой массы. Он любил яркие цвета, поэтому сейчас он стоял в куртке цвета индиго с яркими оранжевым полосками на рукавах.

— Где твой телефон? — спросил Чонгук.

— В кармане.

— Я звонил.

— А я не слышал. — Хосок ответил равнодушно, что было совсем в новинку. Он никогда так не отвечал.

Переведя взгляд на то, что покупает брат, Чонгук увидел две бутылки соджу и какую-то закуску, которую Чонгук никогда не видел. Было похоже на мясо, но это явно было не оно.

— Ты пить собрался? — удивленно спросил Чонгук, несколько опасаясь.

— Отцу можно, а мне что, нет?

— Нет, Хен, просто…

— Оплата картой. — вдруг обратился Чон старший к продавцу. — Я хочу выпить.

— Хен, не надо.

Как-то раз Чонгуку сказали, что алкоголизм передается по наследству. Раньше Чонгук гадал: кто же из них двоих может его унаследовать. Чонгуку не нравилось пить. Он мог насладиться пивом или, например, вином, но налетать на крепкие алкогольные напитки желания никогда не имел.

Наблюдая за Хосоком, Чонгук тоже не видел в нем этого желания, однако сейчас, наблюдая, как брат забирает пакет с бутылками и направляется к выходу, Чонгуку стало страшно.

Отец пьет, так и брат начнет? Чонгук этого не вынесет.

Поспешив за старшим, Чонгук выбежал следом и пошел рядом. Молчание Хосока было оправданным, но Чонгуку хотелось, чтобы он поговорил с ним.

Людям нужно высказываться, нужно научиться ничего не держать в себе. Как вдруг Чонгук вспомнил о Тэодоре и о его предложении, так у него мгновенно отпало желание докапываться до брата.

Они шли молча. Бьющиеся банки в пакете совсем не выводили из себя. Придя домой, Чонгук поднялся за братом, зашел следом в квартиру и дождался, когда тот снимет обувь, чтобы после сделать то же самое.

Пока Чонгук возился с обувью, Хосок уже скрылся в спальне и закрыл дверь, а отец проснулся. Видимо у него болела голова, потому что, заметив Чонгука в коридоре, он выругался на него и сказал не шуметь. Чонгук, собственно, не собирался.

Он пришел в комнату к брату, закрыл дверь на щеколду и подошел к нему. Тот сидел на полу рядом со своей кроватью и пил соджу, закусывая чем-то непонятным.

— Будешь? — спросил Хосок.

— Пару глотков сделаю. — ответил Чонгук и принял бутылку.

Он сделал глоток и удивился сладкому вкусу.

— Хен, — поставив бутылку на пол, заговорил Чонгук. — Давай поговорим.

— О чем?

— О том, что случилось.

Хосок усмехнулся, ответил:

— Меня просто выставили и все, тут не о чем говорить.

Чонгук поджал губы. Он прекрасно знал, из-за кого его брат сейчас утоляет обиду в алкоголе.

— Я любил эту работу, — Хосок печально улыбнулся и у Чонгука заболело сердце. — Но, видимо, я не подхожу для нее.

— Хен, не говори так. — возразил Чонгук.

— Гук, ты пока можешь потянуть нас? У меня есть отложка, но ее надолго не хватит. Я постараюсь найти работу как можно быстрее.

Чонгуку провалиться сквозь землю хочется. Он чувствует себя виноватым перед братом. Ему до ужаса стыдно. Он видит, как брат пытается говорить, не заплакав. Слышит, как дрожит его голос и как трясутся руки.

Чонгуку никогда не было так больно и так дерьмово на душе, а еще, подобное может произойти и с Чимином. Он тоже может лишиться всего.

Нет! Никогда!

Чонгук собирает всю волю в кулак. Он боится. Чувствует, как по вискам бьет давление и, казалось, что вот-вот пойдет кровь из носа.

Он неотрывно наблюдает, как его брат большими глотками пьет алкоголь из бутылки и от этого становится еще хуже. Он не может потерять брата. Отца теряет, но Хосока не может.

Аккуратно Чонгук достает телефон из кармана и, спрятав его между ног, заходит во входящие звонки. Номер Тэодора Кима — самый первый. Нажав на сообщения, Чонгук быстро набирает текст с посланием «Я согласен» и нажимает отправить, а дальше он лишь ждет. В страхе, в непонимании, что будет дальше: с ним, с Хосоком, с Чимином, с его семьей. Дальше — неизвестность.

Они продолжают сидеть в тишине. Хосок все также пьет, уже допивая первую бутылку. Он быстро пьянеет, но чтобы старший совсем не напился, Чонгук помогает ему, хоть и не любит этого состояния. Он сам уже опьянел, но не может оставить брата.

Тот сидит тихо. Смотрит куда-то вниз, но в какой-то момент вдруг встает и говорит, что ему нужно отойти. Чонгук кивнул, но сам переживал.

Миновало минут десять, прежде чем старший вернулся. Его лицо было полное непонимания, а большие глаза бегали из стороны в сторону. В руке он держал телефон.

— Хен? — Чонгук испугался и встал.

— Ничего не понимаю. — начал Хосок. — Звонили с работы, сказали, что ошиблись в документах и я должен вернуться.

Хосок развел руки в стороны.

— Они шутят?

— Вернуться? — переспросил Чонгук.

— Да. Сказали, что фамилия у человека, которого они уволили, тоже Чон, но имя другое.

— Хен, это же хорошо! — Чонгук улыбнулся.

Хосок растерян.

— Значит… Господи, я завтра с перегаром пойду на работу… Вашу мать.

Чонгук засмеялся. Громко, звонко, приложив ладонь к животу, потому что Хосок выглядел очень забавно. Он единственный, кто ничего не понял, и это было к лучшему. Он выглядел растерянно, а Чонгук понимал, что это была его заслуга.

— Чего ржешь?!

— Ситуация смешная.

И тут, видимо, до Хосока тоже дошло, что происходит, и он залился смехом.

Видеть радость в лице брата — счастье, ну а он, как-нибудь, справится. За сегодня он спас двоих, пожертвовав собой.

Хосок не стал допивать вторую бутылку. Он поспешил в душ, попросив Чонгука приготовить ему крепкий, сладкий чай. Брат очень хотел избавиться от алкогольного похмелья, что радовало Чонгука. Он поставил греться чайник, понаблюдал, как отец снова куда-то ушел, и облокотился о столешницу, просто стоял, слушал, как шумит вода в ванной комнате.

Когда согрелся чайник, Чонгук заварил брату чай, сел на пол в большой комнате и посмотрел на бутылку рядом с диваном, подумав, что можно было ее и выбросить, раз она пустая, но отец, видимо, привык, что это всегда делает Чонгук. Он вздохнул и почувствовал, как в кармане завибрировал телефон.

Достав его, увидел незнакомый номер, который еще не был добавлен в список контактов. Но Чонгук знал, кому он принадлежит, и ответил:

— Брат доволен? — голос был тихим, будто человек прятался и старался не выдать себя.

— Вы оставите их в покое?

— Да. Я же обещал.

Чонгук опустил голову.

— Чем занимаешься вечером? — спросил по ту сторону телефона Тэодор. — Хочу поужинать с тобой.

— Я же не могу отказаться, верно? Я должен все делать, что вы скажите.

Тэодор засмеялся и ответил чуть громче:

— Почему же, ты можешь отказаться, но я не советовал бы. Это просто ужин. Ты покушаешь снова в ресторане Мина. Разве тебе не понравилось мясо и вино?

Чонгук задумался. Алкоголь еще не отпустил его и отчего-то щеки покраснели.

— Заеду за тобой в восемь. — добавил Тэодор. — Мне нужно работать, а тебе отдыхать. До вечера, Чон Чонгук.

— Господин Ким, — позвал Чонгук, но по ту сторону была тишина, однако гудков не было и Чон продолжил: — Вы же не станете трогать Чимина? И мой брат… ему позвонили и сказали, что увольнение было ошибкой. Он правда может вернуться?

— Я же говорил, что твое согласие все исправит. Связи решают многое, Чонгук. Я восстановил в должности твоего брата, а что до Чимина, то мы обсудим это при встрече.

— Нет, скажите сейчас. — настаивал Чонгук. — Танцы — его все. Не трогайте его.

— Не трону.

Чонгук выдохнул.

— Тогда это все. — ответил Чон.

— Хорошо. До вечера.

Тэодор отключился первым, а Чонгук еще несколько секунд слушал гудки, пока в комнату не пришел брат. Он сел пить чай, а Чонгук, зевая, сказал, что пойдет отдыхать. Хосок кивнул, а Чонгук, как только лег на кровать, тут же провалился в сон.

Шум на кухне медленно вывел Чонгука из царства морфея и, моргая, он сел, потянувшись рукой к телефону. В комнате отчего-то темно.

Проведя рукой по лицу, Чонгук нажал на боковую кнопку на телефоне и посмотрел на часы. Проспал он долго, даже сон видел, правда не запомнил. Упадок сил растворился, стало намного лучше и даже от алкоголя не осталось и намека. Ну, правда только пить хотелось, но это мелочи.

Чонгук спустил ноги на холодный пол, потянулся и встал. Вышел из комнаты, увидел брата, что-то готовящего на кухне, и вдохнул запах. Пахло как раньше, когда Хосок еще не так часто бывал на работе, а Чонгук учился. Когда отец еще контролировал себя, когда он мог поужинать с сыновьями. Теперь же, ужинают они все по отдельности, и от этого слишком грустно.

— О, проснулся. — Хосок развернулся и увидел Чонгука. — Будешь суп?

— Нет. Я скоро ухожу. Нужно кое с кем встретиться.

— Да, хорошо. — кивнул старший.

Чонгук не стал вдаваться в подробности. Чем меньше будут знать о том, как он вернул брату работу, тем будет лучше. Чонгуку не хотелось, чтобы Хосок винил себя.

Скрывшись в ванной комнате, Чонгук принял душ и вернулся в их общую комнату. Быстро переоделся, выбрав джинсы джоггеры на резинке внизу, но без боковых карманов, и толстовку. Взглянув в зеркало, он убедился, что все хорошо, и посмотрел на часы. До приезда Тэодора Кима полчаса.

— Гук, завтра я приду поздно. — Хосок подошел сбоку.

— Хорошо.

— Ты покушай обязательно. И это, если этот алкаш придет…

— Он наш отец, хен. — перебил Чонгук. — Да, он пьет, но он наш родитель.

— Чонгук, я тебя воспитал. Я покупал тебе тетради в школу, утешал тебя, когда нужна была поддержка, и не спал ночами, когда ты подхватил грипп. Не он это делал, а я.

Чонгук поджал губы.

— Я долго думал и решил, что пора квартиру переписать на нас, пока он ее не продал. Его состояние ухудшается.

Хосок был прав, только Чонгук не хотел принимать эту правду. Каждый день он надеется, что отец придет в себя и перестанет пить.

— Мать бы поступила также.

— Мама бы ушла от него. — сказал Чонгук. — Хотя, может она так и поступила, раз ее до сих пор не нашли.

— Давай не будем о ней. — Хосок напрягся.

— Да. Мне пора уже. Я буду на связи.

— Будь осторожен.

Чонгук вышел из квартиры, прихватив куртку, и надел ее по пути вниз.

Вышел на улицу, холодный воздух ударил в лицо и дыхание сперло. Чонгук поджал плечи.

Пройдя чуть вперед, Чон остановился и увидел черную машину, стоящую в нескольких метрах. Он не видел, кто находился за рулем, но это было не важно. Чонгук подошел не спеша к машине и остановился в районе капота. Дверь с водительской стороны открылась и из авто вылез Тэодор. Он как и всегда был ослепителен. Костюм, пальто, чистые ботинки. Он и Чонгук — такие разные и вместе совсем не смотрятся. Чонгук простой, а Тэодор с золотой ложкой и видя его пятый раз, Чонгук с каждым разом все больше понимал, насколько они разные.

— Господин Ким, — поклонился Чонгук.

— Так, нам нужно изменить тебе стиль.

Чонгук отвел взгляд. Он знал, что мужчина так скажет.

— Займусь этим потом, а сейчас садись.

Тэодор кивнул и сел обратно в машину. Через минуту Чонгук сделал то же самое и они поехали.

Весь путь до ресторана они молчали. Чонгук изредка косился боковым взглядом на руки Тэодора и только сейчас он заметил, какими длиными были его пальцы. Красивые, музыкальные, а ладонь большой. Он управлял рулем так умело, будто бы это вообще не вызывает никаких хлопот. Очень легко и просто.

Спустя час они добрались. Пробки на дорогах вечером никто не отменял и это они даже быстро добрались. Припарковав машину на парковке, Тэодор предложил Чонгуку пройтись и те спустя несколько минут уже шли по шумной улице Итэвона.

Сунув руки в карманы куртки, Чонгук шел рядом с Тэодором и чувствовал, как прохожие смотрели им вслед. Правда, смотрели они далеко не на Чонгука. Их внимание привлекал мужчина рядом, а тому было явно плевать на бесконечные восхищенные женские взгляды.

Дойдя до ресторана, Тэодор вдруг сам открыл дверь и позволил Чонгуку войти первому. Он прошел внутрь, отошел в сторону и дождался Кима, чтобы вместе с ним пойти дальше.

— ВИП-комната у вас, господин Чон? — вдруг раздался голос девушки сбоку и Чонгук растерянно посмотрел на нее.

— Да. — ответил Тэодор. — Следуй за ней.

— А вы? — спросил как-то по-детски Чонгук.

— А я за тобой. — улыбнулся Тэодор, снимая пальто.

Чонгук совсем потерян. Он никогда не получал такого внимания от посторонних людей. Его никогда не вели в ВИП-комнату, никогда не обращались так уважительно. За исключением — только первая встреча с Тэодором. Он никогда не чувствовал себя таким важным, следуя за администратором ресторана.

Девушка привела их к той самой комнате, где они сидели несколькими днями ранее, и открыла дверь. Она поклонилась и дождалась, когда Чонгук войдет внутрь, а после обратилась к Тэодору, что-то ему сказав. Тот кивнул и улыбнулся. Только сейчас Чонгук заметил, что улыбка была ненастоящей. Натянутой, наигранной, неживой.

— Разденься. Вспотеешь же. — сказал Ким и повесил пальто на крючок, а после подошел быстро к Чонгуку и помог ему снять куртку.

— Я сам. — испугался Чон.

— Я помочь хотел.

— Не надо.

Тэодор пожал плечами и сел за стол.

Повесив куртку, Чонгук сел напротив мужчины и спрятал руки под стол.

— Вина? — спросил Тэодор. — Оно понравилось тебе тогда.

— А вы будете?

— Да.

— А кто отвезет вас домой? — поинтересовался Чонгук.

— Сокджин.

Чонгук нахмурил брови, а Ким пояснил:

— Мужчина, который был со мной в первую нашу встречу. Он — мой второй водитель и помощник.

— Понятно.

Тэодор снова натянул неискреннюю улыбку.

— А кушать? Мясо? Или чего-то другого хочешь?

— Возьмите мне то, что будите вы.

Тэодор вдруг подался вперед и сказал:

— А если я буду только вино?

— Тогда и я тоже.

— Тебе стыдно, что я кормлю тебя?

Чонгук покраснел.

— Не стоит. Я хочу чтобы у тебя было много сил. У меня большие планы на нас.

— Простите? — не понял Чонгук.

— Давай сначала закажем вино, а после поговорим.

Тэодор сделал заказ. Дождавшись, когда его принесут, Чонгук вскоре увидел на столе бутылку вина, нарезанные куски рыбы и немного мяса. Ким быстро наполнил бокалы, подвинул один Чонгуку и поднял свой, дабы выпить за встречу.

Тэодор первый сделал глоток и только после него глоток сделал Чонгук.

— Итак, Чонгук, во-первых, я хочу поговорить с тобой на счет Чимина. Вам придется расстаться. Я понимаю, что так быстро ты не сможешь его бросить, поэтому даю месяц. Какой ты выберешь способ, меня не интересуют, но к концу месяца ваши отношения должны сойти к нулю.

Чонгук распахнул глаза, слушая это.

— Далее — интим. Исключить. Никого быть не должно.

— Господин Ким! — Чонгук не выдержал, а тот сидел спокойно.

— Что? Если будет дырка чесаться, то у тебя есть я. — выдал Ким и Чонгук вскочил.

— Сядь. — тихо приказал Тэодор и указал на стул. — Я не закончил.

— Вы что несете?!

— А что не так? Ты же не актив.

— Хватит!

— И ты мой на три месяца. Если по окончанию контракта я все еще буду тебе нужен, то мы пересмотрит его.

— Господин Ким, вы слышите себя? С чего вдруг вы решили, что я собираюсь с вами спать? Вообще, с чего вы взяли, что вы вообще в моем вкусе?

— Поверь, ты захочешь секса, а дать тебе его смогу только я, а если попробуешь пойти налево — пожалеешь.

Чонгук дышал тяжело и смотрел в спокойное лицо мужчины неотрывно.

— Вы гей?

— А это важно?

— Да.

— Сомневаюсь. И да, о нашем контракте никто не должен знать. Мы подпишем его завтра.

Чонгук сел, схватил бокал и выпил полностью содержимое, не оставив и капли.

— Завтра мы поедем в торговый центр и заменим тебе одежду. В этом со мной ты ходить не будешь.

— У меня нет денег на лишние траты.

— А, кстати, я буду тебе платить. Ты будешь работать водителем и именно эту услугу я буду оплачивать тебе. Вещи я куплю сам.

— Господин Ким…

— Послушай, Чонгук, мы оба взрослые люди и понимаем, что жизнь то еще дерьмо. Ты сам прекрасно знаешь, что лучше уж быть с деньгами, чем на дне. — начал Ким. — Хватит жалеть себя. Думаешь, Чимин вечно будет рядом? Он танцор. Ему предложат место в команде и он уйдет, как только поймет, что в жизни есть кое-что поважнее чертовой любви. Сердца людей изменчивы, а ты останешься в бедности с отцом-алкоголиком. Так скажи, почему не позволить себе немного взлететь? Я дам тебе этот шанс, но взамен прошу быть верным только мне. Просто быть рядом.

— Вы просите меня отказаться от любимого и спать с вами.

— Отказаться — да, спать — нет. Это на твое усмотрение. Проникновение внутрь лишь после согласия.

— Боже, — Чон прикрыл глаза и опустил голову, — Прекратите.

— Значит мы поняли друг друга?

Чонгук молчал.

— Чонгук?

— А что насчет вас? Какие ограничения у вас? — вдруг спросил Чонгук и Тэодор впал в замешательство.

— Отношений у меня нет.

— Меня это не волнует. Какие ограничения в мою сторону?

— Их нет. Ты полностью мой, Чон Чонгук.

«Я буду вещью в его руках», — подумал Чонгук.