PAIN

Сжимаю руки в кулаки. Прошло около десяти минут с того момента, как Четыре начал ходить из стороны в сторону. Благо, что я была последней. Когда он смотрит на меня уничтожающим взглядом и молчит, мне по-настоящему страшно. Я тоже молчу. Поджимаю коленки к груди и утыкаюсь носом в них. Сейчас. Сейчас начнутся упреки, издевки, угрозы.

− Может, что-нибудь уже соизволишь сказать? – уставшим хриплым голосом произношу я.

− Заткнись, − рявкает он, толкает ногой стул напротив него, а тот врезается в кресло.

Я вжимаюсь в кресло. В уголках глаз собираются слезы. Почему он так со мной? Что плохого я ему сделала? Я же знаю, что так он ведет себя только со мной. Потому что я беспомощна. Вообще ничего не могу. Совершенно. Я хочу быть сильнее, я прилагаю все усилия к этому. А он не видит этого.

− Хватит уже! Прекрати вести себя так со мной. Я не знаю, что я сделала не так! – вспыхиваю я.

Он рывком подлетает ко мне и хватает за подбородок. Он сжимает его с такой силой, будто хочет сломать мне челюсть, но я бы не удивилась, если бы он хотел этого. Слезы медленно-медленно текут по щекам, а он еще и задирает мою челюсть выше, чтобы наши взгляды встретились. Мышцы на шее сильно напряглись, а его большой палец правой руки давит на трахею. Мне больно дышать.

− Ты? Ты не знаешь? – его голос становится устрашающим. − Ты жалкая. Ты даже не понимаешь насколько! Очередная шлюха, − он вжимает кулак свободной руки в спинку кресла. – С кем на этот раз? К Максу пойдешь пристанешь? Или следующая цель – я? Да у Эрика есть девушка, или ты вообще не соображаешь?! – он буквально выплевывает эти слова в лицо.

Мне становится внутри так паршиво. Он вот так вот считает. Но… Но я же не такая…

Мои слезы текут с бешеной скоростью по вискам.

На секунду я вырываю лицо из его стальной хватки, но он рывком возвращает мое лицо на место. И опять так же сильно зажимает челюсть. Каждый вздох отдается болью в шее. Я собираю все свои оставшиеся силы, которых уже почти нет, и хватаю его запястье. Скулам очень больно, синяк гарантирован. Я пытаюсь убрать его руку, но он сводит брови и сжимает еще сильнее.

− Что, больно?

Мои ноги свободны, но почему-то до этого момента я и не подумала их использовать. Я закрываю свои мокрые от соленых слез глаза и резко бью ногой по его паху. На секунду это его отвлекает, и Четыре ослабляет хватку, согнувшись пополам. Я специально сваливаюсь с кресла и больно приземляюсь спиной на холодный пол.

Боль пронзила всю спину.

Я вскакиваю, но в неподходящий момент – тогда, когда парень уже со свирепым видом смотрит на меня, что не предвещает ничего хорошего. Я сквозь боль несусь к стальной двери, но, как по сценарию, она оказывается заперта. Четыре уже на полпути ко мне.

О боже, как мне страшно. Я закрываю рот и нос ладонями, утираю слезы, которых с каждой минутой становится все больше и больше, и иду спиной к углу из-за того, что Четыре несется ко мне. Моя спина ужасно болит, каждый шаг отдается болью во всем теле.

Он замахивается, и рука его производит удар, он был бы нехилым, если бы не то, что я упала на ягодицы, больно ударившись затылком об холодную стену, а рука Четыре просто-напросто рассекла воздух. Я моментально закрываю лицо руками, чтобы он не смог больше даже попытаться ударить меня. Но спина ужасно болит, и я не могу больше сдерживаться.

Мои щеки опять в слезах, я готовлюсь к худшему. Моя футболка немного задирается, оголяя небольшой участок кожи живота.

Я обреченным голосом пытаюсь что−то сказать вперемешку со всхлипами:

− Не бей, − я начинаю трястись от того, что он подходит ко мне и садится на корточки рядом.

Я сразу же отворачиваю лицо в сторону и вжимаюсь в стену. Мне кажется, что эта боль – худшее, что я когда−либо чувствовала. Я слышу, как он ругается матом, а потом подвигается ко мне. Он хочет что-то сказать, но я слышу, что ручка двери дергается.

Четыре резко вскакивает и идет к двери. Я прячусь под письменным столом, что стоит около стены, шкафчики выходят к стене, противоположной той двери, ручка которой в любую секунду готова сломаться, а дверь распахнуться.

Четыре, видимо, открывает дверь, приветствует кого-то.

Не кого-то, а Эрика.

Тот входит, и слышатся подшучивания. Я с трудом пытаюсь не всхлипнуть, утираю нос рукой и стараюсь даже дышать по минимуму, не то что двигаться. Даже вздохи и выдохи даются мне с трудом. Его голос гулом отдается в моей голове. По телу разливается приятное ощущение. Хочется выйти оттуда и обнять Эрика крепко-крепко, хочется уткнуться в его широкую грудь, вдыхать аромат яблок, все время обволакивающий его… Но я слышу и свое имя и мысленно пытаюсь сделать тише звон в ушах. А потом голоса становятся громче.

− Она? Серьезно? – Эрик зловеще смеется, но, мне кажется, что его лицо сейчас правда серьезное.

Молчание. А потом звук типа «Ай!».

− О боже. Ну и зачем она тебе сдалась? Влюбился небось? – опять голос Эрика.

− Твою мать, ты не можешь ответить нормально? – выругался Четыре.

− Э-эй. Мою мать не трогай, − Эрик смеется.

На него это совсем не похоже. Обычно с Четыре они постоянно ссорятся. А сейчас вообще что−то сверхъестественное творится в этой комнате.

− Просто ответь: «Ты ее любишь?» − Четыре рявкает на парня, и на минуту воцарилось молчание.

Мое сердце болезненно сжалось. Я буквально забываю дышать. Сердце начинает стучать, как бешеное, и все внутри постепенно и медленно падает вниз. Он не отвечает ни через минуту, ни через еще одну.

Я обессиленно падаю на бок, сворачиваясь калачиком. Звук получился смачным, громким. Слезы с новой силой текут по моему изрядно потрепанному лицу. Я поджимаю губы, переваривая эту ситуацию.

Но… Но… Почему я? В груди болезненно щемит, мне не хочется больше жить.

Но они не успели подбежать, как дверь заскрипела, и раздался топот ног.

− Четыре, Эрик! Быстрее, нашли еще одного неофита, − это голос Лорен, но я не уверена, что она одна.

И мне опять становится досадно, ведь они покидают комнату, громко хлопая дверью.

И я всхлипываю и закрываю глаза. Не хочется ничего. Вообще ничего.

Я плачу, больше не сдерживая себя. Не могу просто. Досадно, слишком даже. Я думала, что никогда не буду плакать из−за парней. Но это невозможно…

Но я слышу шаги и вжимаюсь в стенку стола. Прекращаю всхлипывать и замолкаю, ведь к столу кто-то подходит. Ноги массивные, накачанные. Обутые в черные кожаные ботинки с толстыми серыми шнурками. В черных джинсах.

И внезапно человек садится на корточки, и я могу разглядеть его лицо. Я выдыхаю и стираю с лица слезы, так как этот человек – Дэвид.