Амнезия | Энканто

Солнце уже зашло и на небе сиял белый диск луны, когда мы с Бруно вернулись в виллу. Было довольно поздно, многие наверняка уже готовы ко сну или даже спят.

Бруно проводил меня до самой двери комнаты, которую мне выделили на время проживания здесь, и, остановившись передо мной, взял мои руки в свои и сказал:

— Спасибо за вечер. Ты очень помогла мне сегодня.

— Это ты помог мне, — улыбаясь, ответила я, полностью уверенная в своей правоте. Этот вечер мне не забудется никогда.

Мужчина поднял мою голову за подбородок и поцеловал в лоб, после чего взъерошил мои волосы и почти прошептал:

— Сладких снов, Малышка. Моя Малышка...

Я густо покраснела, прикрывшись руками, пожелала ему того же и зашла в комнату. Я была готова визжать от радости и благодарить Вселенную за проведённое с Бруно время. Но не стоит своим криком тревожить жильцов дома. Поэтому я с улыбкой до ушей стала готовиться ко сну.

Заснуть не могла долго, в голове постоянно прокручивался сегодняшний день, меня переполняла энергия, которую пора усмирить и просто выспаться.

***

— Ну же, рассказывай! — подскочила ко мне Изабелла, распахнув глаза.

— Что рассказывать? — не поняла я, удивлённо глядя на неё.

— Мы всё знаем, — на лице Долорес сияла подозрительная ухмылка, — Что он тебе сказал?

— Кто?! О чём вы вообще?!

Эта странная перепалка меня уже раздражала и пугала. Я не понимала, чего они хотят от меня услышать и о чём говорят.

— Долорес слышала, как дядя Бруно говорил с крысами, — начала Мирабель.

— Так он же постоянно с ними разговаривает, — меня начинали посещать подозрения на счёт того, что именно они хотят от меня узнать.

Я неоднократно замечала, как Бруно говорит со своими питомцами, что-то им рассказывает. И отчасти я его понимала: если бы мне нужно было поделиться как-то секретом, я бы рассказала его маленькому другу, который точно не сможет ничего выдать.

— Он сказал, что, возможно, ты ему нравишься, — закончила Луиза вместо своей сестры и устроилась рядом, — А вчера вы пошли гулять. Вдвоём. Он наверняка тебе что-то сказал, мы правы?

А я испугалась! Я облегчённо выдохнула, но тут же опешила, надеясь, что девочки не поняли меня. Долорес и вправду всё слышала, но, к огромному счастью, не то, что по моему мнению она могла услышать. Но так просто говорить о признании я не собиралась.

— Он сказал, что наконец-то чувствует себя своим в семье, — отвертелась я, отчасти сказав им правду, — Да к тому же с чего вы решили, что я точно нравлюсь Бруно? Он же сам говорил, что это «возможно».

— Как-то Мариано заикнулся, что ему возможно симпатична Долорес, — протянула Изабелла и подошла к своей двоюродной сестре, — Мы с ним тогда ещё встречались. Так вот это «возможно» вылилось в то, что скоро у них свадьба.

Я фыркнула, показывая всё своё безразличие к её мнению. Сколько знакомы Долорес с Мариано, и сколько я с Бруно? Разница колоссальная. Не стоит сравнивать их и нас. Все мы разные.

Цветочек на полотне наконец-то стал выглядеть почти так, как у Мирабель. Я уже была горда собой, вот только кроме крошечных цветов-звёздочек я ничего вышивать так и не научилась. Но пока что я и этому была рада. Я показала свою работу Мирабель, надеясь отвлечь её от разговоров о любви. Она, конечно, похвалила меня, но тему не оставила.

— Девочки, правда, уже не смешно! — развела я руками, надеясь, что хоть сейчас они поймут, что эта тема мне не очень приятна.

— Ну так может расскажешь? — Луиза, что казалась мне твёрдой, порой грубой в хорошем плане девушкой, которая вряд ли обратит внимание на всякие отношения между мужчиной и женщиной, удивила меня своим интересом к подобному.

— Да ничего не было! — вскочив и собираясь уйти, воскликнула я, — Мы просто говорили о видении. Сами же ничего не понимаем.

Не было похоже, что они мне поверили. Особенно Мирабель, которая людей как-будто насквозь видит. Но мне уже было настолько плевать, что я просто развернулась и ушла, намереваясь найти бабушку и задать несколько вопросов.

Но вместо Альмы я встретила Бруно, только вышедшего из своей комнаты. Что ж, он тоже может ответить на интересующие меня моменты. После вчерашнего я почувствовала себя смелее и уже не боялась проявлять свою любовь, мне захотелось обнять его, но я вовремя вспомнила, что там внизу сидят сёстры-подружки.

— О, вот ты где! — радостно воскликнул он, раскрывая объятия, но я взглядом указала в сторону его племянниц. Он сразу же понял, к чему я клоню, и не стал продолжать. По лицу было видно, что он хотел сказать что-то одно, но теперь не знает, как сделать это правильно, ведь мы оба понимали, что всеслышащая Долорес сейчас сидит во внутреннем дворе и наверняка навострила слух.

— Я тут спросить хотела, — попыталась я взять ситуацию в свои руки, при этом стараясь не вызывать подозрения, — Как скоро в среднем исполняются твои предсказания?

— Ах, ну... — он замялся, потеряв мысль, и спустя некоторое мгновение продолжил, — По-разному. Бывает на следующий же день, бывает лишь спустя годы.

Я легонько взяла его за локоть, показывая, что нужно уйти подальше от девочек, и продолжила говорить:

— То есть в этот раз я могу прождать и несколько лет?

— Я не знаю, не похоже, что прошло много времени... Наверное... Не уверен...

Он нервно рассмеялся, по привычке наматывая волосы на палец и прячась за ними. Раньше эта деталь меня удивляла и даже вызывала некоторое раздражение — уж слишком часто он так делал, — а сейчас это наоборот, умиляло и радовало. Улыбка расползалась на моём лице, когда я наблюдала за этим.

Моя любовь к нему ощущалась остро и сильно, но радости добавляло то, что она взаимна. Что он по-настоящему может понять мои чувства и эмоции и, более того, ответить. И сейчас, вспоминая минувшие дни моего пребывания в Энканто, я подмечала некоторые детали нашего общения: он старался говорить со мной, когда рядом нет посторонних, делал маленькие приятности (да те же цветы!) по типу помощи в каком-либо деле. И лишь теперь я понимала, что он практически всё время намекал мне, что небезразличен ко мне.

Но стоило мне вспомнить об одном факте, как сердце начинало сжиматься. Я помолвлена. У меня есть жених, с которым в скором времени мне предстоит встретиться. И теперь мне так хотелось, чтобы видение исполнилось лишь через несколько лет, когда у меня уже будет полноценная новая жизнь. У меня была бы новая судьба, семья и имя, которого сейчас у меня нет.

Мы подошли к выходу из дома, где наткнулись на Джульетту и Абуэлу. Они собирались в город с новой порцией чудотворных пирожков, а я привязалась следом. Перспектива сидеть на месте, когда меня в любой момент могут задушить вопросами сёстры Мадригаль, мне не очень нравилась. Бруно же тоже пошёл с нами, правда, не совсем по своей воле. Бабушка была уверена, что ему следует снова привыкать к обществу и не избегать его. Однако на площади её ждал сюрприз: некоторые, с кем мы с Бруно успели повидаться во время вчерашней прогулки, с радостью сообщали Альме, что её сын не сидит круглые сутки в четырёх стенах и, как, например, вчера вечером, выходит из дома.

Я помогала Джульетте раздавать пирожки тем, кто нуждается в лечении, а она в свою очередь обещалась научить меня готовить точно такие же. Конечно, заживлять порезы я не смогу, но зато будет вкусно и сытно! Абуэла разговаривала с женщиной из города, стоя возле прилавка с глиняными фигурками, а Бруно, сидя на бортике фонтана, что-то чертил в блокноте, который ему предоставила маленькая девочка и теперь вертелась вокруг мужчины, наблюдая за его действиями.

Тёплая и дружественная атмосфера поднимала настроение, солнце высоко в небе наполняло энергией. Жизнь сейчас была для меня прекрасным и беспечным периодом. Но идиллия в моей голове прервалась, стоило мне услышать крик откуда-то со стороны:

— Сальвита!

Я обернулась, как, собственно, и все, кто услышал этот крик, и замерла в немом шоке. Я не хотела верить в то, что сейчас видела собственными глазами, отказывалась и надеялась, что мне показалось, что это простая иллюзия. Сердце ёркнуло, сжалось и ушло в пятки. Меня точно пронзил паралич, не позволяя не то что с места сдвинуться, — слова сказать.

По главной широкой улице Энканто шли трое: женщина и двое мужчин. Тело пробила дрожь, сквозь меня точно ток прошёл, поднимая из уголков головы определённые моменты. Невысокая женщина с острым лицом, пожилой мужчина на вид лет семидесяти и молодой курчавый парень замерли на месте, как только я обернулась.

Всё внутри перевернулось, сознание пронизывало жгучее чувство неопределенности. На душе вдруг стало так тяжело, как будто я подобно Луизе понесла на себе осла. В горле встал ком, глаза начинало щипать.

— Сальвита... — раз произнесла женщина, сорвалась с места и подбежала ко мне, заключив в крепкие объятия. Слеза покатилась по моей щеке, затуманивая сознание.

Предсказание исполнилось... Это чёртво предсказание исполнилось! Внутри боролись гнев и радость, нежелание принимать происходящее и понимание того, что вот он — тот самый мост на другой берег, который я так стремилась найти. Он сам пришёл ко мне. Разве не этого я хотела?

Женщина отстранилась, глядя прямо мне в глаза. Она осторожно провела рукой по моей щеке, стирая слезинку, и тихо сказала:

— Девочка моя, как же долго мы тебя искали...

— Хвала небесам ты нашлась! — старик тоже обнял меня и сразу после потряс за плечи, не веря своим глазам.

Я обернулась, встретившись взглядом с удивлёнными Альмой и Джульеттой. Последняя вообще прикрыла лицо ладонью, и лишь выпученные глаза можно было видеть. Меня как-будто заново включили, перезагрузили и продолжили работу. В голове смешалась туча мыслей и воспоминаний.

Курчавый парень подбежал самым последним. Он прижал меня к себе, поцеловал в щёку и снова обнял, приговаривая:

— Любовь моя, как я скучал... Не исчезай больше...

Я ударила его в грудь, отталкивая, и попятилась назад, наблюдая за их непонимающими и испуганными лицами. Наверное, я сейчас выглядела так же, только ещё со слезами на глазах.

Сознание всё ещё отказывалось воспринимать происходящее, как и я. Хотелось закричать, убежать и не видеть этого, но в то же время ноги сами сдерживали меня, а тело будто тянулось к этим людям.

Я вспомнила.

Я всё вспомнила.

Моя мама и дедушка сделали шаг ближе, но остановились, как только увидели, что я отходила от них, а человек, за которого я должна была выйти замуж, сжимал свой локоть и вовсе не двигаясь.

— Сальвита, всё хорошо? — спросила мама, называя меня по имени, которое точно принадлежало мне. Это было очевидно.

— Так вот как тебя зовут, — протянула Абуэла и подошла к женщине, стоящей напротив меня, — Мы рады приветствовать вас в Энканто, — дружелюбно сказала она, стараясь быть как можно любезнее, — Вы, я полагаю, мать этой девушки?

— Верно, — кивнула она, обратив внимание на главу семейства Мадригаль, — Моя дочь пропала несколько дней назад.

Джульетта взяла меня под руку и повела к моим родственникам, чуть ли не силой волоча по земле. Я сначала сопротивлялась, но всё же пошла с ней, обхватив её руку и не желая отпускать.

— С вашей дочерью всё хорошо, — улыбнулась она, — Правда, амнезия затруднила жизнь, но в целом она здорова!

Я не хотела видеть этих людей. Совсем. Не хотела, чтобы пророчество исполнялось, по крайней мере не сейчас, не сегодня. Был шанс, что этот момент мог случиться через несколько лет, но вот оно — то, чего я хотела и от чего бежала одновременно. Сейчас я наконец-то понимала, чего я по-настоящему хочу. А я хочу начать новую жизнь. Вернувшаяся вмиг память рассказала мне обо всём, что было со мной раньше. Я вспомнила всё: от школьных насмешек до помолвки. И, как бы я сейчас этого не хотела, помолвка была в силе. Кольцо просто потерялось.

Я не хочу возвращаться туда, где жила раньше, не хочу вновь проживать привычные дни в ожидании чуда, не хочу выходить замуж на Диего — моего жениха. Я хочу остаться в Энканто, где каждый может понять ближнего, где всё априори друг другу друзья. Я хочу видеть каждого жителя этого города и наблюдать за чудесами семьи Мадригаль. Я хотела остаться рядом с человеком, которого по-настоящему любила.

Никакие чувства больше не связывали меня с Диего. Пусть память ко мне и вернулась, и я помнила каждую нашу встречу, каждое свидание, я понимала, что ничего к нему не чувствую, что сейчас топчу его в своих мыслях. Но кого я обманываю? От себя не убежишь. Я не могу сейчас взять и сказал им то, что они хотели бы услышать. Я не могу сказать маме и дедушке, что готова вернуться домой, потому что это не так. Я не могу сказать Диего, что готова выйти за него хоть сейчас, потому что люблю другого.

Я не могу пересилить себя. Я слишком слаба для этого.

— Милая моя, это правда? — мама взяла меня за руки, когда Джульетта почти выдернула свою руку и отошла назад. Я лишь кивнула и отвела взгляд, — Ты помнишь что-нибудь?

— Я всё помню... — дрожащим голосом произнесла я, говоря правду. Помню трудолюбивую и заботливую маму, упрямого и весёлого дедушку, некогда любимого Диего.

Она снова обняла меня, после чего обратилась к Альме, продолжая держать меня за руку:

— Спасибо, что позаботились о ней, мы вам многим обязаны.

— Это наш долг — помогать нуждающимся, — поклонилась бабушка. Джульетта, что стояла позади неё, радостно смотрела на меня, но едва наши глаза встретились, как она тут же поменялась в лице. В глазах читались грусть и непонимание, она задавала мне негласные вопросы, которые я понимала, но на которые не могла ответить.

— Нам нужно возвращаться домой, — сказал мама, взглянув на меня и положив руку на мою.

Я проследила за её движением и повернулась к тем, кто всё это время был рядом со мной. Альма сияла гордостью, Джульетта стояла в непонимании, а позади, у самого фонтана, застыл Бруно. Его губы подрагивали от слетающих с них слов, грудь нервно вздымалась, а глаза горели горечью.

Вот так просто уйти, понимая, что моё сердце останется здесь? Вернуться к прошлому, позабыв о всяком настоящем? Превозмогать себя и жить прошлой жизнью? Нет, я не могу так поступить. Я не могу оставить человека, в котором нашла смысл жизни, человека, который сам живёт ради меня. Вчерашние слова не были пустым звуком, ни разу. Они были искренними, настоящими и живыми. Прикосновения не были обыденными. Они были нежными, чувственными и согревающими не столько тело, сколько душу. Так настоящая ли любовь живёт во мне к этому человеку? Определённо да.

Я тут же выхватила свою руку, сорвалась с места и бросилась назад, прижалась к Бруно, уткнувшись в грудь, и крепко сжимала его тело. Его плечи дёрнулись, и мужчина обнял меня в ответ, нагинаясь и сильнее прижимая меня. Я чувствовала на себе взгляды Альмы и Джульетты, людей, пришедших за мной и ожидающих моего возвращения.

— Тише, тише, — шепнул Бруно, похлопав меня по спине, — Тебе пора...

— А ты? — не поднимая глаз буркнула я, чувствуя, как глаза уже начинают слезиться.

— Нужно уметь отпускать...

Нет, не нужно! Не в этом случае! Сейчас надо изо всех сил держаться за счастье и не отпускать. И я буквально держалась за него, вцепившись в зелёную руану, которую оно носит на своих плечах, прижималась к этому самому счастью как могла.

— Я не хочу уходить... — слёзы уже свободно лились из глаз, превращая шёпот в неразборчивые звуки. Я повернула голову в сторону остальных, встречаясь с их удивлёнными, даже шокированными взглядами, и сказала уже громче, чтобы они слышали: — Я не хочу уходить!..

— Сальвита, что с тобой стало? — Диего подходил ко мне с нескрываемым изумлением, — Ты же говорила, что ни за что не бросишь нас? Ты же так ждала нашу свадьбу!

— Я помню... — мне так хотелось высказать всё, что я думала, прямо объяснить, что не люблю его, потому что иначе я бы не оттолкнула парня, — Но...

Я мотнула головой, вытерая слёзы и крепко держалась за руку Бруно, как-будто он вот-вот вырвется и уйдёт, уйдёт навсегда. Но он и сам сжимал мою ладонь, не давая выбраться из хватки.

— Малышка, тебя ждёт твоя семья, — сказала подошедшая бабуля, продолжая называть меня по прозвищу. И сейчас оно было мне приятно гораздо больше, чем имя, данное мне при рождении. Я хотела слышать, как меня называют именно Малышкой, была благодарна Камило за то, что он так окрестил меня, — Может, тебе нужно время попрощаться с нами?

— Д-да, да... Мне нужно время, — тут же согласилась я, надеясь остаться здесь подольше. Возможно, я отойду от нежданного события, сопровождаемого шоком и резким возвращением памяти, и пойму, что поторопилась с выводами. Однако в глубине души я понимала, что хочу быть здесь, в Энканто, быть с теми, кто стал мне дорог за это время, жить рядом с Джульеттой, которая стала для меня больше, чем человеком, что помог мне излечиться, рядом с Бруно, который оказался тем, что я попросила у звёзд. От нахлынувших эмоций разболелась голова, стоять было тяжело, хотелось прилечь и отдохнуть.

Абуэла пригласила гостей пройти в дом семейства Мадригаль и отдохнуть после долгих поисков, а заодно дать мне попрощаться с ними всеми и в последний раз поблагодарить за всё, что они сделали для меня.

Расспросов от членов семьи избежать не представлялось возможным. Каждый, начиная Агустином и заканчивая Антонио, стремились узнать, что произошло и как, а заодно поспешили угостить пришедших. И в этот момент я смогла увильнуть, зайти в предоставленную мне комнату и остаться в тишине, наедине со своими мыслями. Я упала на кровать и дала волю эмоциям, позволила себе плакать без каких-либо преград.

От чего-то стало вдруг так больно, тоскливо и тяжело, что, казалось, меня вот-вот раздавит под весом собственных чувств и эмоций. Почему это так? То, к чему я стремилась, чего я искала и хотела, оказалось совсем не тем. Моя прошлая жизнь, к которой я порой грезила возвратиться, теперь была мне чужда и скучна. Может, если бы память ко мне не вернулась, я могла бы хоть как-то вернуться к ней? Начать жить заново, без прошлого, но там, где я была всегда. Но это не так. Дом всегда находится там, где сердце. А сейчас моё сердце в Энканто, в доме семьи Мадригаль, в руках Бруно.

В дверь постучали, но вставать с кровати не было никакого желания. Подождут... Но стук раздался снова, уже более настойчивый, а затем и неразборчивые звуки, заглушаемые дверью и пеленой моих мыслей, что даже этот стук изначально показался мне простым шумом в голове. И снова стук, но на этот раз пришедший не стал дожидаться, когда я отвечу, и приоткрыл дверь, заглядывая внутрь.

— Джульетта просила принести тебе еды...

Я не обернулась и даже не подняла головы, продолжая лежать в том же положении, уткнувшись лицом в подушку, которая впитывает в себя мои слёзы. Незванный гость подошёл ко мне, сел на край кровати и, тяжело вздохнув, сказал:

— Я тоже расстроен, если честно... — я с трудом развернулась к нему, прислушиваясь, — Но... кто я такой, чтобы держать тебя здесь?..

— Ты моё заветное желание... — пробубнила я, садясь рядом с Бруно, который смотрел в пол, опустив голову. После моих слов он приподнялся и обнял меня за плечи, вздыхая, — Пойми, я не могу оставить тебя...

Я провела рукой по его лицу, и он тут же накрыл мою ладонь своею, прижимаясь и ласкаясь.

Он тоже не хотел этого. Ещё вчера мы готовы были полностью отдаться друг другу, а теперь нас разводят в разные стороны, не давая видеть и слышать друг друга. А что бы они сделали, если бы узнали о том, что происходит между нами? Позволили бы нам остаться вместе?

Не думаю.

— Выбора у нас нет, — протянул он, отпустив меня и положив руки на свои колени, закрывая лицо руками. Я будто видела его боль, чувствовала. На помолвке Долорес я пообещала Бруно, что он никогда не останется один. Но не могу сдержать обещания, мне не позволяют сделать этого обстоятельства.

Я вскочила на ноги, попутно выбирая слёзы, и постаралась сказать настолько твёрдо, насколько позволяло моё состояние:

— Если так, то я сейчас же пойду и скажу им, что никуда не уйду отсюда! И маме, и дедушке, и Диего скажу, что не выйду за него, потому что люблю тебя!

С каждым словом слёзы лились из глаз всё сильнее. Неконтролируемая дрожь пробивала тело, озноб и слабость.

— Да разве это поможет?! — мужчина находился в состоянии, близкому к моему, разве что он не мог позволить себе плакать.

— Мне плевать, как они отреагируют! — я потянула Бруно за руку, заставляя встать, взяла его за лицо и не давала отвернуться, глядя прямо в глаза, — Это моя жизнь, понимаешь? Моя! Да даже если я потом буду жалеть обо всём, я хочу жить настоящим! Прошлого больше нет, будущее мне не подвластно! Я существую здесь и сейчас, мы существуем, Бруно! — он смотрел на меня глазами, полными отчаяния и уныния, а я продолжала распинаться, надеясь сказать всё, что держала в себе, как-будто у нас есть лишь пара минут, — За это время я поняла одну вещь: моё прошлое и настоящее на самом деле две разные вещи. Я — настоящее, я — сейчас. Моя мама, дедушка — моё прошлое, а ты, Бруно, именно ты — будущее.

— Нельзя торопить время, — медленно мотнул он головой, не отрывая взгляда, — Нельзя забывать былое. Нельзя бездумно плыть по течению. Я желаю тебе только счастья, Малышка, я люблю тебя, сильно!

— Ну так не отпускай меня! — воскликнула я, — Ты же говорил, что твоё желание исполнилось, так помоги же и моему исполниться! — я прижалась к нему, повисла на шее и почти прошептала на ухо, — Не оставляй меня...

Хотелось рвать и метать, ярость наполняла меня с неведомой скоростью. Я возненавидела себя, свою жизнь, в особенности своё прошлое. Чёртово видение, чёртова амнезия, чёртова я! Сил почти не осталось ни терпеть, ни стоять на ногах, голова разболелась ещё сильнее. Бруно держал меня, не давая повалиться на пол, и понимал, что я не отступлю.

— Я сам им скажу. Отдыхай... — мужчина усадил меня на постель, помогая лечь, провёл ладонью по щеке и наклонился к самому моему лицу, оставляя на губах нежный поцелуй.

— Не отдавай меня им...