5 часть
Вернувшись в виллу, мы первым делом поведали бабуле обо всех наших догадках и отдали ей браслет. Она, как и мы, сначала засомневалась в том, что это именно дата свадьбы, но в конце концов приняла этот вариант за относительную истину за отсутствие других явных вариантов. Версию с датой рождения мы отмели, как только поняли, что браслет новый. Кто вообще в здравом уме будет писать на браслете свой день рождения? Как-будто шанс стукнуться головой и потерять память просто огромен. С другой стороны, раз со мой это случилось...
Что ж, браслет мы нашли, предсказание было что ни на есть верным. Собственно, на это оно и предсказание. На вопрос что делать дальше, чёткого ответа мне не дали. Абуэла сказала, что сталкивается с такой проблемой, как у меня, впервые в жизни и сама до конца не знает, как действовать. Как уже говорилось, амнезия — явление временное, память в скором времени должна ко мне вернуться. Но как скоро это произойдёт и сколько мне ждать оставалось неизвестным.
Но сейчас у меня была другая цель — узнать продолжение видения. И раз для этого нужно остаться наедине с Бруно, я это сделаю. Вот только для начала нужно его найти. Он скрылся из виду, как только мы пришли домой, и больше я его не видела. Даже к бабуле не зашёл. Сначала я сразу догадалась, что нужно идти к Долорес, но как позже мне сообщила Изабелла, она сейчас где-то в городе гуляет со своим женихом. Придётся искать этого упрямца самой.
Первая мысль — его комната. Но сколько бы я не ждала, дверь не открылась. Самой зайти показалось мне не очень прилично, да и кто знает, какими могут быть последствия. Хотя вполне возможно, что он там, просто не слышит. Конечно, с помещения, к которому ведёт просто гигантская лестница, вряд ли можно услышать стук в дверь.
Вторая мысль — кухня. Но и там была только Джульетта, которая впоследствии задержала меня расспросами и том, что происходило за пределами Энканто и что нам удалось узнать. Оставлять её в неведении я не стала и за чашечкой чая рассказала ей о поисках. Про прерванное видение я не стала говорить. Для начала мне самой нужно всё разузнать.
Третья мысль — где-то во дворе, просто не показывается мне на глаза или даже избегает. Понял, наверное, что я от него теперь не отстану. Но сколько бы я его не искала, поиски всегда заканчивались неудачей.
Он сам меня нашёл. Вышел из комнаты бабули и тут же столкнулся со мной. По его недовольному лицу тут же стало понятно, что он понимает, во что ввязался, не показав мне видение до конца.
— Я уже даже не прошу показать мне его, — говорила я, когда мы проходили по внутреннему двору виллы, — Просто расскажи.
— Послушай, сейчас тебе этого не стоит знать, — сказал он, — Тем более нечего там рассказывать.
— Возвращаемся к варианту с показом? — я ухмыльнулась, сомкнув пальцы в замок.
— Даже если бы я хотел, а я не хочу!
Я резко развернулась, и он от неожиданности метнулся к стене. Придвинувшись к нему, я упёрлась руками в стену по обе стороны от него, загораживая путь, и подняла голову, пожирая мужчину взглядом.
— Хочешь, не хочешь... Просто надо, — сказала я, наблюдая за тем, как он всё сильнее вытягивается и мечет взглядом в разные стороны.
— Н-не надо... П-поверь мне, не н-надо... — тараторил он, осторожно убирая мою руку и стараясь выбраться.
— Ты сказал, что не расскажешь при посторонних. Ну так мы сейчас одни.
— Ладно! — воскликнул он и уже смело легонько толкнул меня в грудь, вырываясь из ловушки, — Ладно. Расскажу я тебе.
— Может лучше покажешь? — ещё разок попыталась я уговорить его на ещё одно видение. Но он был непреклонен и согласился лишь на пересказ. И, надо сказать, это наталкивает на кое-какие подозрительные мысли. Что-то ведь скрывает.
Конечно, он отказывался говорить об этом сию секунду, но я шла прямо за ним, не отпуская от себя ни на метр. И в конце концов он сдался.
— Ничего особенного там не было. Человека я этого не знаю, наверное, и правда твой жених, — сказал он, наматывая волосы на палец и прикрывая ими лицо. Странная привычка, — Больше ничего там не было.
Значит, я в скором времени встречу его! И значит, что меня всё-таки ищут! Мои глаза загорелись, нужно поскорее рассказать об этом бабуле! Я бросилась к лестнице, но Бруно схватил меня за рукав, останавливая и разворачивая к себе.
— Чтобы никто об этом не знал, — строго взглянул он на меня, жестикулируя свободной рукой.
— Почему?
— Потому что. Просто не надо, хорошо?
Подозрения по поводу видения всё больше прокрадывались в голову, и я с каждой секундой всё сильнее убеждалась в том, что что-то тут не чисто. А не врёт ли он мне? Скрывает, рассказывает только после долгих уговоров и теперь просит, чтобы я никому об этом не говорила.
Ничего не ответив, я медленно развернулась, сделала пару шагов и сорвалась на бег. Нет уж, Абуэла узнает об этом! Бруно бросился за мной, пытался ухватить меня за руку и одежду, просил остановиться. Но теперь уже я сама была непреклонна.
Лестничный пролёт я пропустила в пару прыжков, и вот до комнаты главы семьи Мадригаль оставалось буквально несколько шагов, как вдруг я почувствовала сильный рывок в сторону.
Бруно, всё-таки поймав меня, затащил за дверь и уже сам прижал меня к стене. Я оказалась в том же положении, что и он некоторое время назад.
— Прошу тебя, уж им-то знать этого точно не стоит! — воскликнул он, нависая надо мной.
В лицо дунул ветер, принося за собой песок, который так и норовит попасть в глаза. Его комната. Вот теперь-то мы точно одни и выбора у него нет.
Я посмотрела на мужчину, не моргая, и он стал отводить глаза, бросая на меня мимолётный взгляд. Боится, значит, смущается...
— Просишь? — протянула я, вытянувшись в полный рост и продолжая пожирать его взглядом, — Проси ещё.
— Что ты...
— Проси, раз не хочешь, чтобы кто-нибудь узнал о видении.
Бруно убрал руки и попятился, в скором времени упершись о противоположную стену. Я наступала, продолжала смотреть на него, не давала скрыться от моих глаз. Сомкнув руки за спиной, я ехидно улыбнулась. Ну уж нет, я вытащу из тебя всё, что мне нужно. Оказавшись почти вплотную к мужчине, я провела одной рукой по его локтю, приговаривая:
— Чего же ты не просишь, а? Неужто передумал?
— П-про... — он сглотнул, так и не договорив, и поднял голову, зажмурившись.
Я встала на носочки, потянувшись к его уху, чтобы он точно услышал моё требование, одной рукой держа его за колоть, а другой поднимаясь к шее. Бруно поднял руку, пресекая мои попытки коснуться горла, но лишь дотронулся до моей ладони, не прилагая никаких усилий.
Чёрные кудри приятно щекотали моё лицо. Одна рука уже покоилась на его плече, другая обнимала горячую шею. Он весь пылал от смущения, закрыл глаза, чтобы не видеть меня, еле заметно дрожал.
— Ну же, всего одно слово, — прошептала я ему на ухо и слегка остранилась.
Мужчина тяжело вздохнул и опустил голову, но на меня так и не посмотрел, отведя взгляд куда-то в сторону. Его щёки налились краской, дыхание участилось и прерывалось. Это доставляло мне удовольствие. Наверняка на моём лице сияла довольная улыбка.
— П-прошу... — выдохнул он, легонько коснувшись моей спины сначала пальцами, а потом смело положив на неё ладонь и легонько притянув, — Прошу, продолжай...
А вот этого я не ожидала. Такой тихий и робкий, но тут поддался соблазну и огню. Что ж, раз ему так нравится, я продолжу.
Я обняла Бруно за шею, заставив его повернуть голову и наконец посмотреть мне в глаза, что он сделал далеко не сразу. Боится, но хочет, желает. Наконец он открыл глаза и посмотрел на меня. В них-то и читались все его желания, которые и так были понятны. Я скользнула руками к щекам, коснувшись пальцами его губ и чувствуя щетину под ними. Мужчина накрыл мою ладонь своей, не давая мне убрать её.
Я притянула его ближе, заставив его наклониться к самому моему лицо, и тут же меня обдало его горячее дыхание. Теперь уже и мои щёки густо покраснели, я это чувствовала. Бруно продолжал смотреть на меня, временами прикрывая глаза. Мой взгляд изучал его худое лицо и остановился на приоткрытых губах.
Уже не думая, как далеко захожу и просто подчинялась соблазну, я прильнула к его губам, зарывшись в длинные чёрные волосы и прижавшись всем телом к мужчине. Он дёрнулся, убрал руку, что держала мою ладонь, дрожь рассыпалась по его телу, передавалась мне, и через некоторое мгновение крепко прижал к себе, отвечая на поцелуй и обжигая меня своей страстью, через него показывая всё своё желание, делился им со мной. И я поддавалась.
Наши языки сплелись в безумном страстном танце, в вязком и горячем поцелуе. Я чувствовала огонь худого мужского тела, и мне хотелось чувствовать его ещё больше. Я вжималась в него, сливалась с ним в одно целое, целовала, пока не начинала задыхаться, прерывая поцелуи, чтобы набрать больше воздуха, и снова льнула к его губам.
Мои руки медленно, но верно проникали под зелёное пончо, потом под рубашку, и вот они почувствовали горячую кожу, выпирающие рёбра, чувствовали, как вместо крови в теле Бруно течёт лава.
— Ты же помолвлена, — шепнул он, остранившись, как только почувствовал мои руки у себя на спине.
— Но ведь не замужем, — улыбалась в ответ я и снова тянулась к его лицу, — Тем более я совсем не помню этого человека.
Я коснулась губ мужчины своими, оставив на них мелкий поцелуй, и прижалась к горячему телу, крепко обнимая его и чувствуя жар на шее, который он оставил своим дыханием.
Стук в дверь прервал нас. Бруно дрогнул, подошёл к двери, жестом приказывая мне молчать и стоять тихо, и легонько приоткрыл её, выглядывая.
— Мама тебя повсюду ищет, — судя по голосу, это была Джульетта, — Ты должен... Божечки, братишка, ты не заболел?
— Ч-что? Нет, всё нормально, с чего ты взяла? — удивился он и сильнее вышел к сестре, чтобы она не пыталась заглянуть в комнату.
— Ты весь красный. И горячий... У тебя точно нет температуры? Пошли, я дам тебе чего-нибудь.
Джульетта увела Бруно, не забыв закрыть дверь в комнату. Каким-то чудесным образом она меня не заметила. Видно, её слишком взволновало состояние мужчины.
Я сейчас пылала не меньше, вспоминая эти мгновения. А ведь я так и не узнала, почему он не хочет, чтобы я говорила о ведении. Чёрт! Как?! Аргх, сама же поддалась соблазну, всё вылетело из головы... Ну ничего, попробую ещё раз. Если один раз сработало, сработает и второй.
Немного погодя, я уже и сама вышла из комнаты, предворительно проверив обстановку. Никого. Теперь-то можно спокойно идти, куда нужно.
Не знаю, стоит ли говорить о моём женихе в видении или нет, но своей цели я пока что не достигла. Однако встретиться с Абуэлой мне нужно было в любом случае: браслет она мне так и не вернула. Мне хотелось получше изучить его, прокралась надежда, что я смогу что-то вспомнить, если он будет со мной.
Бабуля не сразу отдала мне его, аргументируя это тем, что сама хочет разобраться с этой вещицей. Но я честно пообещала, что расскажу ей всё, что вспомню, если, разумеется, вспомню, и всё, что найду. В итоге она позволила мне забрать украшение, которое я стала носить на левой руке, пытаясь вспомнить о своей прошлой жизни.
Этот браслет сейчас служил неким мостиком, соединяющим мою жизнь до амнезии и после. Такой хрупкий, шаткий мостик, который не может перевести тебя через ущелье на другой берег, помогая дальше продвигаться по жизненно пути. Он просто есть. И это как надежда, что рано или поздно я смогу добраться до другого берега.
О том, что было в комнате, мы с Бруно решили оставить только между нами, поклявшись, что об этом никто не узнает. И так было бы правильно для нас обоих. Он — взрослый мужчина, робкий и неуверенный не только в себе, но даже в своей семье, которую безгранично любит. Я — вынужденное обстоятельство, которое свалилось как снег на голову, так к тому же и имеющая жениха целовалась с человеком, которого знаю второй день. Игнорировать тот факт, что между нами что-то было, невозможно. На то он и факт. Он хотел забыть об этом, но не я. Я-то понимала существование огромной вероятности, что это может в скором времени повториться. Потому что мне нужно всё знать. Ведь если видение связано со мной, и раз семья всё же решилась помогать мне, то пусть помогают до конца. Каждый из них. Конечно, это звучит эгоистично, но и я тоже нахожусь в довольно тяжёлой ситуации.
Остаток дня прошёл довольно спокойно. Не было никакой суеты, мирная и дружная атмосфера накрыла виллу Каситу. За ужином Абуэла уже успела расспросить меня о том, как проходят мои попытки что-то вспомнить. Но конечно, они были безуспешны. Эта дата давала о себе знать, однако ничего, кроме её наличия дать не могла. Бабуля уже и сама не знала, что делать, и сказала, что всё ещё есть надежда на мои сны. Но тон её был такой, как-будто у неё есть какой-то запасной план, разглашать который она не имеет права до нужного момента. И я смирилась с этим.
Предпринять попытку снова выдавить из Бруно признание я решила уже в скором времени после ужина, но даже не попыталась превратить в жизнь, вспоминая то, что уже случилось. Этот мужчина слишком легко поддаётся соблазну, но в то же время довольно твёрд и непреклонен, если требовать от него большего, чем бы оно ни было. И, как бы мне не хотелось самой себе в этом признаваться, я забылась. Забылась, потому что сама желала слиться с ним. Я понимала, что становлюсь неравнодушной к Бруно.
И это пугало.
У меня уже есть жизнь, пусть сейчас я о ней ничего и не знаю. Но у меня есть семья, есть жених, есть планы на будущее. И в скором временем всё это вернётся ко мне, сделает меня той, кем я была до того, как течение реки принесло меня в Энканто. Но теперь я сомневалась в том, нужно ли мне это? А вдруг мне тут больше нравится, и как только память ко мне вернётся, я смогу сравнить жизнь там, в родном доме, и здесь? А вдруг мне не захочется покидать это место, остаться тут навсегда и начать новую жизнь? А вдруг мои чувства к жениху остынут? Я ведь уже понимаю, что пламя любви во мне разгорается от другого человека.
Но вспомнить себя я должна. Даже обязана. Сейчас это — смысл моей жизни, моего нахождения в Энканто и цена за оказанную мне помощь со стороны семьи Мадригаль. Нужно идти до конца, какой бы хорошей не была остановка.