Burning to ashes [harry styles] | #Wattys2016

Рождество — праздник, полный приятной суеты, запаха яблок и корицы, свежей ели и ощущения волшебства.
Ещё большее предчувствие чудес возникает, когда ты проводишь этот праздник вместе с приятными людьми, которые согревают тебя своей добротой.

Мы вместе с семьёй Гарри справляли Рождество. Энн приготовила множество вкусностей, а мы с Джемой помогали ей. Сестра Гарри оказалась действительно приятной особой. Её речь была богата, а так же девушка имела на всё свою точку зрения, никогда не подстраиваясь под кого-либо. В этом мы с ней определённо были похожи.

Когда рука Гарри легла на моё колено под столом, часы показывали без двадцати полночь. Сердце подпрыгнуло от неожиданности и страха. Во-первых, никто никогда раньше не касался каких-либо обнаженных частей моего тела. Это было странно. Во-вторых, его родители и сестра могли заметить это и тогда я бы сгорела от стыда, желая провалиться под землю. Семья парня бы явно поменяла своё мнение обо мне, я уверенна в этом.
Опустив руку вниз к колену, я обхватила  ею ладонь Гарри, стараясь стряхнуть со своего тела, но он вцепился мертвой хваткой в бледную плоть.

Облокотившись юноше на плечо, я тихо шикнула:

— Убери руку, иначе не видать тебе подарка на Рождество, — не переставая улыбаться, пригрозила я. Спасибо на том, что Энн усердно повествовала о том, как на прошлой неделе воевала с женщиной в магазине за последние кружевные шторы, которые походили на что-то из стиля Прованса, думаю.

— Ох, ты приготовила мне подарок? — когда Гарри улыбался, его лицо словно озарялось изнутри ярким светом. Не важно, будь то искренняя улыбка, ухмылка или насмешка, его лицо сияло.

— Ещё одно мгновение твоя рука проведёт на моем колене, и можешь считать, что нет, — я поддалась вперёд, беря в руки бокал с белым вином. Конечно, мне не было двадцати одного, но на праздники родители позволяли немного выпить. Они знали, что я не как Бет, меня не уносит от одного бокала. В этом с сестрой было ещё одно (наверное миллионное) наше различие.

— Какая дерзкая, — усмехнулся Гарри, и всё-таки его рука поднялась из-под стола и принялась держать нож, нарезая сочный стейк с кровью.

Оставалось десять минут до Рождества. Я ощущала этот переворот внутри — чувство радости, любви, предчувствие чудес и моря улыбок. Рождество помогало забыть всё плохое и начать с чистого листа, если предыдущий был исписан вдоль и поперёк.

Гарри обнял меня за талию правой рукой, а левой обхватил бокал, делая глоток такого же белого вина, которое, надо сказать, в самом деле было хорошо. А затем, как ни в чем не бывало, парень беспардонно уткнулся в мою шею, при всей своей семье, сделал глубокий вдох и оставил невесомый поцелуй, заставляя меня покраснеть до такой степени, что я ощутила прилив румянца. Джемма пристально наблюдала за нами, и мне стало очень неловко. О чём он вообще думал? Совести и приличия у этого парня — хоть отбавляй.

— Гарри, прибереги это для ночи, — подколола Джемма и мне в секунду стало плохо. Наверное, она думает, что у нас интимная жизнь в разгаре, но я девственница и не собираюсь терять этот «статус» в ближайшее время.

— Джемма! — воскликнула Энн, удивительно глядя на дочь.

— Всё нормально, мам. Думаю, малышка Джемс просто разучилась шутить, — усмехнулся Гарри.

— А ты вот никогда не умел, — поддела его сестра, высовывая язык.

— Через три минуты Рождество, — воскликнул Робин, привлекая наше внимание. Все резко посмотрели на часы, которые весели прямо напротив нас и позади Джеммы.

Я почувствовала на себе взгляд глаз, полных зелени и ясности: они были, цвета свежескошенной травы или лесной хвои. Его глаза были непонятного оттенка зеленого.
Неизвестная теплота окутала его глаза, когда он смотрел на меня. Его губы изогнулись в небольшую улыбку — искреннюю, а не насмешливую. Не знаю, отображалось ли что-то в моих глазах, кроме самого Гарри, но внутри было чувство, словно разожгли костёр.

Парень резко хватает меня за руку и поднимает из-за стола, уводя куда-то. На ходу лепечу извинения его семье, и мы проходим к прихожую. Он хватает мой пуховик и шарф, надевая их на меня, а затем сам продевает руки в своё пальто. Мы выходим на улицу, один Бог знает зачем.

— Я хочу встретить это Рождество бок о бок только с тобой, — он улыбается так ярко, что моя внутренняя вселенная кричит и взрывается тысячами салютов.

— Десять, — начинает отсчёт он, смотря на телефон.

— Девять, — шепчу я одними губами, а после втыкаюсь ему в шею, вдыхая родной запах.

— Восемь, — раздаётся рядом с моим ухом, принуждая мурашек побежать по всему телу.

— Семь, — на этот раз я приподнимаю голову к его уху и шепчу прямо туда.

— Шесть, — он оставляет поцелуй на моей щеке.

— Пять, — целую его в место, где челюсть переходит к шее.

— Четыре, — его губы дотрагиваются до моего носа, и я хихикаю.

— Три, — протираюсь носом по его шее и чувствую его сердцебиение.

— Два, — он покрывает поцелуями мой подбородок.

— Один, — наши взгляды встречаются, и костёр внутри разгорается ещё большим пламенем. Его губы находят мои. Наверное, в другой ситуации это показалось бы мне слишком сопливым — поцелуй на Рождество. Но не здесь, не сейчас.
Тёплые, влажные ладони Гарри обхватили моё лицо, в то время как мои руки обернулись вокруг его талии. Он целовал меня. Я целовала его в ответ. В этот момент мир был таким правильным.