Shadow

Крутиться в кровати, пока пытаешься заснуть – дело одно из самых неприятных.
Простой сон кажется невыносимо сложной штукой, глаза открываются при малейшем звуке, но закрыть их невозможно. Они горят от недосыпа.

Черная пластина, чем является телефон, лежит рядом с головой. На металл черного цвета смотрят глаза орлиной формы, как будто прожигают лазером.
На каждое уведомление яро реагирует, но отчаянно вздыхает, когда это оказывается реклама или очередная пустышка.
Один человек. Ему нужно сообщение лишь от одного человека.

Но он не отвечает уже три дня. Вернее, она.
Все эти дни Юнги не может найти себе места. Снова хамит, из-за нервов, не может прийти в себя, взяться за работу. Намджун пытался его успокойть, звал развееться, а Хосок рассказывал, как он волнуется насчет результатов, делился впечатлениями, и все что-то болтал.
Не спрашивая даже, как волнуется Юнги.

Юнджи. Девчонка крутится часами в мыслях, а её слезы давят на сердце.
В последнее время это способствует его песням приобрести грустную ноту. А иногда парень не может придумать даже это и срывается, бьёт по клавишам и шипит, показывая оскал.

Луна видна через мутные от сигаретного дыма занавески. Она светит в лицо, но вовсе не надоедает. Юноша смотрит на спутник, не такой отдаленный от Земли, как раньше, и ёжится от холода.
Ведь он лег прямо в одежде, не залезая под одеяло и окно в комнату было настежь открыто.

Число машин в такое время значительно уменьшилось. Было слишком тихо, что раньше могло бы давить на уши, сейчас же это успокаивает. Несмотря на то, что внутри все вяжется в узел.
Юнги не знает, как быть. Она не отвечает ему три дня, но его симпатия к ней из-за этого только увеличивается. Он хочет знать, все ли хорошо, и почему-то кажется, что это вовсе не так...

Юнги встаёт с кровати, выходя на балкон. Хочется взять в руки сигарету. Невыносимо сильно желает ощутить бумагу в руках и зажечь её, вдыхая дым.
Ветер дует, взъерошил волосы, как будто желая сдуть его мысли, собранные вместе. Они были мутные. Необъяснимые.

Парень смотрит на дома впереди и видит в них силуэты. Таких окон было мало, поэтому наблюдал он тоже короткое время.
Дышал полной грудью, наполняя легкие чистым воздухом и смотрел, как свет в окошках загорается, буквально на минуту. Затем люди уходят. Спать, наверно.

И Юнги тоже ушел.
Часы тихо тикают, показывая два часа ночи.
Кто-то в это время сладко спит, видит десятый сон и ничего не слышит, кроме тишины. Ну а кто-то, вроде Юнги не может спать в такое время, переключая каналы телевизора уже по четвёртому кругу, не зная, что посмотреть, лишь бы отвлечься.
В конце концов, пульт откидывается на диван, а голова парня облокачивается о руку.
Он смотрит прямо в экран, на лице играют краски от смены кадра, но его мысли совсем не сосредотачиваются на тех картинках. Глаза смотрят прямо, разглядывают кино, но уши как будто забиты.

Звонит телефон.
Настойчиво звонит. Сначала не обращает внимания, но потом переводит взгляд на гаджет и видит на нем: «Зануда».
Током ударили прямо в сердце. Глаза парня тут же забегали по экрану, частота ударов в левой стороне груди заметно участилость.
Она позвонила...
Но почему в такое время?

Поднимает трубку, но и слова не молвит.
Тишина. Он не знал, что говорить, рот зашили. Ведь он писал ей, как просит прощения.
Она лишь читала, но не отвечала.
На той стороне линии слышалось копошение. Но затем он услышал всхлипы.

— Юнджи? — брови хмурятся. — Ты плачешь?

— Юнги....— протяжно говорит. В её голосе он слышит боль и страдание. Девушка хрипит от накативших слез. — Мин Юнги...

— Что случилось?! — волнуется он.

— Пожалуйста, помоги...

— Что?! Юнджи!

— Скорее...я прошу тебя, не оставляй меня одну...— а затем её крик, пронзающий точно в сердце. Кажется, девушка упала на пол, продолжая плакать протяжно и лишь кричать. Страшно кричать.

Парень вскочил с места, не обращая внимания ни на включеный телевизор, ни на свою домашнюю одежду. Лишь запер дверь на один быстрый оборот ключей и выбежал с подъезда, точно пуля.
Бежал со всех ног, будто уносил ноги.
Она не бросала трубку и он слышал, как она молит кого-то проснуться. Её голос охрип совсем.

Кошки скреблись на его душе, он задыхался от нехватки воздуха, сердце бешено стучало, но лишь бы успеть к Джи.
Почему она плачет? Так умоляет о помощи?

— Не бросай трубку, слышишь?! Я близко!

Он забыл про её обиду. Забыл, как обижал тогда, кричал. Но этот пронзающий крик, ужасный, протяжный, был совсем не похож на неё.
Длинные ноги перешагивали через две ступени, чтобы подняться быстрее. Дверь в её квартиру оказалась приоткрытой.
Рука Юнги тряслась от страха. Он заходит внутрь квартиры, не слышит и звука.

— Юнджи!

Она выбегает из ванной, тут же бегая по парню глазами. Он заметил её руки, кровавые ладошки и щёки, а ещё кофточка была в каплях красной жидкости.

— Это что?! — он взял её за руки, рассматривая красные пятна, но не видел ни одной царапины.

— Пожалуйста...ванная...

Брови хмурятся сильнее, но затем резко ослабляются, а глаза расширяются, когда видят нечто ужасное.
Её брат. Но вокруг него образовывается лужа бардовой крови, а сам он бледнеет, не показывая признаков жизни.
Мин сразу соображает, что надо делать, он находит полотенца в ванной комнате, перевезывая раны туго, пока приказывает ей принести перекись. Снимает одежду с парня, разрывая пополам, чтобы оно служило перевязкой.

Обе руки. Обе руки оказались в страшных царапинах, они сильно кровоточили так, что белое полотенце становилось багровым.
Джи принесла перекись и Юнги налил этой жидкости в полотенца, чтобы они впитались.
Её паника и плач въедались в сознание. Накатывались слёзы и ком в горле, а челюсть тряслась очень сильно.

Парень был без сознания. Его сестра плакала возле Юнги, кусала губы, а ее ноги подшатывались, не держа на месте.

—Ты вызвала скорую? — Кивок. — Его нельзя сдвигать с места, надо подождать.

Юнджи тяжело дышала и смотрела на Мин Юнги заплакаными глазами, как будто умоляя, чтобы ее брат выжил.
Она не верила в происходящее. Вцепилась в ворот его рубашки и смотрела в глаза, мысленно что-то ему говоря.
Проглотила язык.

— Всё будет хорошо...— Юн взял ее за плечи, отворачивая от страшного зрелища. Слезы снова накатываются и она прячет лицо в ладошках. — Не бойся.

Она молчит. 
Юнги не знал, будет ли это правильным решением, но все же, вздохнул, прижимая её голову к своей груди, поглаживая по волосам и успокаивая.
Её плечи тряслись. Она все так же прячет лицо, пока находится в его поддерживающих объятиях, и не может устоять на ногах.
Лишь ушла в гостиную, отвернувшись.

Скорая увезла её брата, тут же надевая кислородную маску на лицо, спрашивая, что случилось.
Прошло около часа. Двое сидят на диване в гостиной и вздыхают, не зная, что делать.
Юнги ворошит волосы, беспокоится за девчонку и её здоровье, а она смотрит прямо пустыми глазами, даже не моргая.
Слёзы на щеках высохли, но душа всё еще плачет, воет от увиденного.
Она медленно поворачивает голову в сторону Юнги, разглядывая запыхавшегося парня. На его руках остались следы от высохшей крови, которую он разглядывал.

Вот, почему она оставалась рядом с братом. Кажется, он пытался совершать самоубийства не раз.

— Он задолжал много денег, — хрипло произносит она. — Ввязался в интернет-игру, — беловолосый молча слушает её. — Я не могу больше следить за ним. Ты был единственным, кому я смогла позвонить, —Мин повернул голову в её сторону. — Ты можешь уйти. Спасибо за всё, — окровавленные пальчики тряслись, поправляя непричесанные волосы.

— Я останусь тут, — возражает он.

— Ты не понял. Я не хочу больше привлекать внимание Хосока. Мне надоело тебя мучить, поэтому ты можешь уйти и больше меня не вспоминать. Ты же этого хотел.

Не вспоминать?
Неужели это правда? Или она говорит это специально?
Юнги расширил глаза в удивлении, не хотел верить в то, что ему больше не придется ее видеть.
В прошлом он бы вздохнул с облегчением и ушел. Сейчас он не хочет этого делать, да и положение её явно такое, когда она нуждается в поддержке.

— Я останусь тут и буду помогать тебе до конца, — говорит он тихо. — Пока мы не добьёмся его внимания.

Она хмыкает тихо, вытирая скатывающуюся слезу и смотрит на беловолосого снова, вздыхая.

Так хочется обнять эту девушку, закутать ее в плед и вдохнуть запах ее волос. Он не видел ее всего три дня, а так привязался, как будто не видел год.

— Прости.

Она не поняла.

— За что?

— За то, что поступаю так с тобой. За то, что кричу без повода, злюсь и тереблю нервы, когда тебе нехорошо и без меня, — у неё снова намокают глаза. — Я могу уйти, если ты так хочешь. И если тебе становится трудно, когда ты видишь меня.

— Нет, не уходи, — кусает губы, шмыгает носом. — Я не смогу сидеть одна.

— Давай я позову Хосока? Он навярняка не спит. С ним будет веселей.

— Юнги, не надо этого делать. Я не хочу, чтобы он знал, во что ввязался мой брат, — девушка поджимает ноги под себя, обнимая их руками.

Юн кивает.
Их разговор оказывается сухим, не вяжется меж собой, оставляет много вопросов.
Парень блуждает глазами по гостиной, размышляя. Хочет спросить, почему не отвечала, но затем видит тот стол, за которым они плели фенечки. И ему захотелось отвлечь её от забот.

— Покажи мне свою комнату. Хочу увидеть её, — он встаёт с места, прямо перед ней.

— Юнги, отвали, мне не до этого.

— Покажи мне комнату, — она молчит, показывая отрицательный ответ. — Не то я уйду и ты будешь сидеть одна.

— Уходи. Дверь в коридоре.

— Эй, что за хамство? Вставай, — он потянул её за рукав. — Ну? Что ты как прикованная?

— Я хочу просто посидеть.

— Посидишь в своей комнате, пока я буду её разглядывать, — парень поднял ее, забывая про ноющую боль в левом плече, быстро унося в комнату.

— Ты сумасшедший! Пусти меня, придурок! — она бьет его в спину.

— Руки не распускать, — доходит до случайной двери, надеясь, что это её комната. Затем открывает ручку, натыкаясь на нежные тона комнатки и только потом отпускает её на ноги, пока получает шлепок её ладонью о плечо. — Юнджи!

— Свисхнулся совсем, — она поправляет одежду. — Никогда так не делай, понял?

— Ладно, ладно. Зануда, — она уселась на край кровати, скрещивая руки на груди снова.

В её комнате горел только ночник, освещал правда не всю комнату. Но этого было достаточно, чтобы он осветил ее красивое лицо, мраморного цвета, как у куклы. Юнги рассматривал ее "владения", полочки с растениями, рабочий стол, пластинки с его песнями и натыкался на гитару, которую хотел взять в свои руки.

— Умеешь играть? — тихий бас раздался по комнате.

Она кивнула, замечая, как Юнги трогает её инструмент.
Жаль только, что так и не решился взять его в руки и пройтись по струнам.
На глазах брюнетки читалась усталость. Юнджи снова поджала ноги под себя и иногда прикрывала глаза, как будто размышляя.

— Ложись спать, — говорит ей Юнги, выходя из комнаты.

Он закрыл за собой дверь, а сам ушел в сторону гостиной, вспоминая, что оставил свой телевизор включенным в попыхах. Правда сейчас это было неважным.
Ни единого звука с её комнаты. Легла ли она, или снова смотрела в одну точку, беспрерывно мучая себя?

Тусклый свет из коридора проскользнул в её темную комнату, показывая в проёме Мин Юнги.
Он проверил, спит ли она. А затем снова закрыл дверь.
Только теперь он находился внутри комнаты и тихо лег на постель, поворачивачсь к ней лицом, и смотрел на неё.

Просто так смотрел. Наблюдал, как она дышит, иногда мило дергает носом и вздыхает. И это тихое сопение как раз послужило ему колыбельной, о которой он так мечтал все эти дни.