Shadow

«Хён...ты мне нравишься:)»

Что за черт.
Ежедневные признания в симпатии до жути раздражали Мин Юнги. Он просыпается от назойливых уведомлений, что отталкивали от себя в секунду их прихода.
Парню хочется взять вибрирующий телефон в руки и выкинуть в открытое окно, чтобы он разбился об асфальт.
Но как только он берет его в руки, звоночки прекращаются и ему приходиься встать. Резко, от злости, тут же проигрывая потемнению в глазах.

Надо бы подкрепиться, да?
Не мягкие тапочки, чайник, а только потом ванная. Каждый день - сплошное дежавю, от которого он уже отказывается отвыкать.
Какой по счету день недели? Он забыл. И не собирается считать.
Выходит из ванной с каменным выражением лица, подходит к шкавчику, где должны быть какие-то печенья от его друга. Достает их, и почему-то в момент прикосновения рукой с пачкой он вспоминает вчерашний день и Мин Юнджи.

Секундный ступор. Но он продолжился недолго. Орлиной формы глаза сщурились вместе с носом, юноша быстро откинул от себя эти мысли.
Чай оказался обычным. Каждый день один и тот же чай, как будто вода.

Пак Чимин не давал проходу. Стоит ли рассказать ему всю правду?

«Тебя окружает сплошное дерьмецо. Не ожидал, не ожидал. — отозвались те самые мысли. — Расскажешь Чимину - Хосок может об этом узнать и твоя дружба полетит к чертовой бабке. Не расскажешь – придется отчитываться перед Юнджи»

— Причем тут она? Я все ей рассказал.

«Рассказал, но только тебе придется срываться со свиданий. Ты не понял чтоли ничего? Герой-любовник с каменным лицом. Ты оскал свой в виде улыбки покажи хоть иногда, а то страшно, может мышцы онемели. Целоваться трудно будет.»

— Не неси чушь. Она мне не нравится.

«А кто сказал, что я про неё? — этот голос явно ухмыльнулся ему. — Уже думаешь об этой девчонке. Поздравляю.»

Юнги с громким хлопком закрывает дверцу, выбрасывая злость, и сжимает руки в кулаки. Лицо становится красным от потока крови и жара, а горячий чай только усугубляет ситуацию своими парами.
Не выдерживая, парень скидывает чашку в раковину, где чай разливается и льется дальше по трубам, оставляя пустую чашку перекатываться от большой скорости.

Расхотелось печенья. Они напоминают ему его друга. Который, если честно, начинает действовать на нервы.
Юнги оставляет все как есть и возвращается в комнату с синтезатором и акустической гитарой в углу, той самой, еще незаправленой кровати, которую он небрежно поправляет и схватывает на лету телефон, тут же бросая внимание на семь сообщений от Пак Чимина:

«Хён...»
«Юнги-хён»
«Ну ты где? Спишь?»
«Я приготовил булочки с кунжутом, приходи, если хочешь:)»
«Мой брат спрашивает, кто ты. Я ответил, что друг.»
«Хён...ты мне нравишься:)»
«Мы же встречаемся, да?»

— Блять, как же вы меня достали.

Угрюмость, хмурость, дерзость, грубость — самое точное (а может даже близкое) описание Мин Юнги. Он не хочет больше терпеть, но только ради Хосока и его подружки старается держать себя в руках.
Прямолинейноть заложена в его крови, но Чимин старался, поэтому старший попросил адрес и вышел из дома, направляясь по отправленному адресу.

Чимин жил в центре Сеула, рядом с огромным комплексом с фонтанами, в тех самых высокоэтажных зданиях с невероятным видом и огромными окнами.
Его родители, наверно, много получают за свою работу. Ведь этот мелкий уже позволяет себе ездить по разным странам и флиртовать на каждом шагу, сбивая человека с толку своей чертовски привлекательной мордашкой.

Мин поднялся по лифту, и в отражении заметил свой вид: никак не подходящий всей обстановке.
Да и Чим не заморачивался. Когда перед блондином открыли дверь, перед ним вышел Пак в большой сорочке с каким-то принтом, шортах и гольфах. Он держал в руках джойстик, а его подведенные черным глаза так же улыбались.

— Проходи, — Юнги зашел внутрь, как на него накинулись с объятиями. — Я скучал.

— Мы не виделись всего день, — отцепил от себя чужие руки, сразу бросая взгляд на большой холл, столовую и гостиную с огромным плазменным телевизором, на экране которого была игра, поставленная на паузу.

Юнги еще раз оглянул помещение и заметил белую дверь с прикрепленными на нее табличками и значками.

— Это моего брата. Не обращай внимания, — Пак взял старшего за руку и повел поближе к телевизору, а затем вручил джойстик.

Юнги не знал, как играть и что это за игра, но когда тот включил её, ими оказались гонки.
Беловолосый мраморно смотрел на экран и уделывал младшего в два счета, пока тот шипел и взлохмачивал волосы.
Иногда вставал за колой в холодильнике и вручал её Юну.
Как-то хотел завести разговор, но тот наоборот отвечал коротко и без развилок, на что тот не мог реагировть иначе как просто промолчать.

После игры, счет которой оказался 3:2 в пользу Юнги, Чимин откинулся на спинку белого дивана и взглянул в панорамное окно с видом на город.

— Прогуляемся? — не поворачиваясь, спрашивает рыжий.

— Зачем?

— Как настоящие парочки, — его глаза становятся полумесяцами; он откладывает джойстик и ждет реакции.

Хотя, какая еще она может быть, кроме каменного лица и адского издивательства внутри. Нутро Мин Юнги горело от злости и нежелания делать то, чего не хочется совсем.
Но он согласился, ведь в голову снова явилась девчонка с короткими волосами.

Чимин лишь надел футболку, снимая рубашку в попыхах, а Мин смотрел на город, пока тот переодевается.
Людишки отсюда казались муравьями. Маленькие, как точки.

— Пошли? — Прерывает его взгляд. Юнги видит в отражении окна Чима и просто кивает, выходя в сторону лифта.

Пак запер дверь. Теперь самым главным была осторожность. Особенно в лифте и вообще везде, но хотя бы на улице будут люди.
Юнги боялся чего-то. Хоть и Пак был младше него, он вселял некое волнение, будто он боялся, что их кто-то увидит.

Звон оповестил о приходе лифта, золотого цаета двери раздвинулись, открывая взор на зеркало, а потом закрылись, когда двое парней зашли в кабину и один из них нажал на цифру «один».
Пак молчал и почему-то улыбался самому себе, пока Мин смотрел на него через отражение и не мог понять причины.
Честно признаться, Чимин был чертовски симпатичным парнем, с ярковыделяющейся челюстью, симметричными чертами лица и миндалевидные глазами глубокого коричневого цвета, как растопленный шоколад. Юнги рассматривал его лицо до тех пор, пока двери лифта открылись и они смогли выйти.

В парке было довольно тепло, ведь уже почти апрель.

— Может, ты сейчас хочешь вату? — снова детское выражение лица. — Давай купим?

— Купи, — и Чимин побежал в сторону ларька, тут же приобретая две ваты на палочках.

— Держи, — его волосы спадали на глаза, а сами зрачки сверкали.

Юнги недоверчиво протянул руку и взял немного липкую от тающей ваты палочку. Пальцы тут же почувствовали, что это скорее засохший клей на палочке.
Парень постарался аккуратно откусить сладость, но у него это плохо вышло: подбородок и нос оказались в розовой вате.
Чимин не заметил сразу, но потом начал смеяться, помогая Юнги убрать вату.

Солнце ярко светило, падало на на его белые волосы, уже черные на корнях. Он щурился от света, но внутри парень чувствовал тепло. Душевное. Ведь так никогда никто о нем не заботился, не любил, как это делает Чимин.
Хотя это не взаимно.

— Перестань, — убирает от себя чужие руки, отдавая слишком сладкую вату. — Она приторная.

— Я так и знал, хён. Не любишь сладкое?

Запнулся. Не знает. Почему не ел сладкое до этого?

— Юнги, ты так и не ответил на мой вопрос, — Чим оглядел окрестность и вернул взгляд на Юнги. — Мы же встречаемся, да?

Будто пронзили электрошокером, вызывая волну по телу и пульс на кончиках пальцев.
Пот вышел на лбу, но неизвестно: от жары или вопроса Чимина?
Старший взглянул на Пака, так спокойно, а внутри один мат перекрывал другой.

— Я...— пытается связать слово, как его спасает телефонный звонок. Юнги готов был расцеловать того человека, кто позвонил. — Прости, я отвечу.

На экране высветилось «Зануда» и теперь Мину перехотелось расцеловывать.

— Алло?

— Чертов Мин Юнги, где тебя носит?! Я писала тебе тысячу раз!

— Не ори мне в ухо, — парень отдалил гаджет от себя, прикрывая глаза. — Чего тебе?

— Нам надо встретиться.

— Я не мо...

— Прямо сейчас! Подними задницу и встреться. Я буду ждать тебя возле обувного «****», и не дай бог ты опаздаешь!

— Какого черта, Юнджи?! — повернул свой взгляд в сторону Чимина, что недоуменно смотрел на своего хёна.

— Давай давай. Зарежу, если не придешь.

Сбросила трубку, не дав вставить и слова.
Рыжеволосый не понял ничего. Только вот Юнги был очень рад, ведь он слиняет с прогулки, не ответив на вопрос.

— Прости, мне надо идти, — телефон кладет в карман, пока Пак приоткрывает рот для возражения.

«У-у-у, уже одно сорванное свидание. Похлопаем.» — внутренний голос насмехался над ним.

— Хён! Ты куда?

— Я объясню тебе потом, ладно? — и ускорил шаг, отдаляясь от Чимина, пока тот погрустнел в взгляде.