One
По дороге домой голову его охватывала мысль: почему сразу не поплелся в относительно теплую (если сравнивать с улицей) квартиру, а зашел в магазин, испачкал чистый пол и вышел буквально через пять минут?
Мину отказывали в услуге такси просто из-за внешнего вида, поэтому пришлось ехать на таком же красно-белом автобусе. К счастью, он был почти пустым и спустя некоторое время светловолосый наконец толкнул железную дверь в квартиру и вдохнул запах пыли.
Часы тихо тикают, показывая десять часов вечера. Совершенно тихо и темно, эти два признака навеивают жуть, да и скрип полов оставляют после себя неприятные ощущения в ушах. Тяжелый вздох разносится по пустому помещению, юноша снимает с себя верхнюю одежду, а только потом включает свет, мгновенно слепящий глаза.
Юнги не имел привычки принимать теплый душ после улицы или по утрам, он делал это исключительно по надобности, остальное же время проводил в студии. Если быть точнее, студией кареглазый называет собственную комнату с синтезатором, компьютером и разбросанными бумагами с текстом и нотами. На самом деле, Мин Юнги вовсе не стремился быть композитором, но кроме этого занятия последний год он не находил ничего более цепляющего, отвлекающего от суеты сего мира и уносящего в параллельные миры. Переодевается в домашнюю одежду, только после вспышки света за окном осознает, что идёт дождь. Он очень любил именно такую погоду, всегда вспоминал детство и то, как будучи маленьким прыгал по лужам вместе с братом. Теперь же Мин ненавидит раскаты грома и шум при ударе маленьких капель воды о землю, потому что именно это и напоминает ему о воспоминаниях. Концентрируется над написанием новой композиции, берёт карандаш в руки, прислоняет грифель к бумаге, и вот, светловолосый готов написать очередную ноту, как его отвлекает резкий и особенно громкий звук уведомления на телефоне. На этот раз, социальные сети и неизвестный человек.
«Продаете песни?»,- показалось Юнги слишком непривычным и наглым началом беседы. Беловолосый выругался и решил не отвечать.
Через минуту пришло ещё одно сообщение:
«Отвечать не собираешься?»
«Мы переходили на "ты"? Что-то не припомню» ,- уже отвечает Мин, надеясь, что незнакомец не подумает написать реакцию.Но юноша снова промахивается...
«Я задал вопрос, на который все еще жду ответа. Продаешь песни?»
« Может и продаю. Что с того?»
« Ты что, настолько не пробиваемый? Когда можем встретиться?»,- Юнги задумался, обдумывая данную, не совсем понятную ему ситуацию. Парню казалось, что тот неизвестный человек как раз есть тот, кого он знает. Холодные худые пальцы от чего-то немели на кончиках и покалывали в зоне ногтей, Мин не знал, что написать, да и встречаться с анонимом в такую погоду поздней ночью он не очень хотел.
«Завтра»
Коротко отвечает, а затем выключает телефон и берется за сероватого цвета картонную пачку справа от себя. Бумажная цилиндровидная трубочка белого цвета становится огненно-красной с одной стороны, далее потухает и оставляет после себя шлейф из дыма, за которым любил наблюдать беловолосый. Затем юноша сам выпускает дым и ощущает тот самый отвратительный, но одновременно приятный вязкий привкус табака на языке. Комната заполняется пеленой и слабым помутнением с третьей сигареты. За всё это время Мин начеркал пару нот, но так и не сочинил ничего, что может стоить внимания слушателей. Хотя, пишет он и не для себя вовсе...
***
Уже смененная на более закрытую обувь снова промокает в незамеченных лужах, голова закрыта капюшоном, на который без конца приземляются капли грязной жидкости с неба. Бумаги и диск с мелодией спрятаны во внутреннем кармане куртки, а на часах одиннадцать ночи. На улице безлюдно, в лицо больно ударяет дождь смешанный с ветром, но под конец, когда Юнги хотел выругаться и прекратить путь, перед ним выскакивает тот самый аноним, одетый в красную куртку в крапинку. Уличный фонарь освещал лишь макушку, а лицо скрывала тень от кепки и маска. Чертовски знакомо. Из-под накинутого капюшона вылезает короткая черная прядь волос, однако затем снова прячется под ним.
— Принёс? — звучало, как приказ. Кареглазый запнулся, пытаясь вспомнить знакомый голос. — Принёс, говорю?
Бумага и диск в файле медленно выглянули из внутреннего кармана. Мин протянул их незнакомому, тот быстро схватил их и отдал деньги взамен. Затем отвернулся и...ушел. Так просто ушел, не сказав ничего. Юнги не знал, как реагировать, но этот человек даже не казался ему знакомым. Он был уверен в этом до мурашек по коже, хотелось остановить и сказать что-то, да и вовсе ничего, лишь бы остановить и убедиться в том, что не ошибся. Человек отдалялся, спрятав одну руку в кармане, а другой, замерзающей, держать те самые бумаги с творением. Через ровно отсчитанные блондином семь секунд руки меняются обязанностями. Хочется подбежать и повернуть её к себе. Да, он убедился, что это она, та самая Мин Юнджи. И его желание было вызвано не тягой, а лишь убеждением в своей правоте.
Так он и сделал. Кепка оказалась в его костлявых руках, когда он повернул человека к себе и убедился, что это девушка. Что за неразбериха?
Она ничего не сказала. Лишь отобрала головной убор и грозно взглянула на Мина. Ее блестящие во время заката глаза превратились в мутные и стеклянные, губы побледнели и нет тех длинных шелковистых волос. Они были неровно отстрижены, будто человек очень сильно торопился отказаться от них.
— Чего Вам от меня надо? — проговорила она, снова перейдя на "Вы" и отняла кепку, надевая ее обратно.
— Ничего...— еле слышно произносит Юнги и отходит от неё, шмыгая носом и наблюдая за отдаляющейся от себя фигурой. Она показалось ему совсем не такой счастливой, какой была в первую их встречу. Что произошло?
Блондин отмахивает от себя этот вопрос и, развернувшись, возвращается домой.Название для той песни он ещё не придумал, но этого и хотела Юнджи. В момент, когда Мин написал ей, какую она хочет песню, брюнетка приказала ему выбрать безымянную, но очень спокойную, легкую, уносящую в мир эйфории и спокойствия. Неужели в её жизни тоже происходит неразбериха?
"Мы с Вами похожи..."