Глава 3
— Покажи!
Нет, мне не показалось.
На шее Аллисты синяк от руки. Её душили, причём очень жестоко, я даже очертания пальцев вижу.
— Мисс Миглас, вы не понимаете! Я сама виновата, это случайно вышло!
— Ещё раз, Аллиста Крип, я хочу услышать правду.
— Он пришёл домой, а я не успела приготовить ужин. Это моя вина, понимаете? Если бы я не сожгла индейку, её не пришлось бы переделывать, а значит и ужин был бы вовремя. Он не виноват!
Она действительно верит в то, что говорит. И это самое ужасное, понимаете? Он запрограммировал её на это, чёртов абьюзер. Думаете, такое бывает только в сказках? Пожалуйста, живой пример!
Стоящая рядом с Аллистой Натани не прерывает наш диалог. Тоже всё понимает, небось, просто вытащить подружку из этого ада не может.
В кабинете, кроме нас, никого. Перерыв между парами, все убежали есть, курить, в туалет и тому подобное. Девочки тоже почти убежали, в последний момент поймала.
Как заметила? Шарфик приоткрыл завесу тайны.
— Мисс Миглас, я умоляю вас, не наказывайте его. Он ведь не со зла, как лучше хотел, просто разозлился, со всеми бывает.
Фантастика, да она прямо оправдывает его. Подождите... Не наказывать? Эта сволочь среди нас? Кто?
Прескотт и Грейн так не поступят. Конечно, я мало о них знаю, но Прескотт вряд ли кричал бы о новых свиданиях, находясь в отношениях. Что до Грейна... Просто чутьё подсказывает. Слишком спокойный парнишка, за мою утреннюю выходку в таком случае мог просто убить, не то что придушить.
Но кто тогда? Должен быть достаточно знаком со всеми, чтобы не вызывать подозрений. Харизматичный, умный, весёлый монстр, но кто?.. Чёрт...
— Мистер Клаунд Вистирс, значит...
— Что? Но как вы?.. Не важно, только не трогайте его!
Я в патовой ситуации. Конечно, мне нельзя трогать учеников без веской на то причины, но этот гад заслуживает, чтобы его наказали, да по всей строгости закона.
В Лавении благо такой есть. Один из плюсов прихода к власти женщин.
Чтобы стать хорошим специалистом в военной сфере, законы нужно знать как свои пять пальцев. Военный психолог должен вспоминать их наизусть даже ночью. Во сне.
Статья 192 ФЗ «О противодействии домашнему насилию и защите пострадавших», глава 2, пункт 4: «...Пострадавший, его законный представитель или любой свидетель вне зависимости от возраста могут обратиться с заявлением о попытке или свершении домашнего или любого другого вида насилия в Национальную полицию Лавении...»
Но я не свидетель. Да и Аллиста просит не вмешиваться. Что делать, что мне делать?
Если заявлю в полицию — он убьёт бедную девочку. Даже если сделаю анонимный звонок, это понятно. Натани просить бесполезно — она его боится не меньше, чем Аллиста, иначе давно бы помогла. Но почему Прескотт и Грейн бездействуют? Не знают?
— Кто ещё в курсе того, что произошло?
— Никто! Только Натани и вы, я никому не говорила! Да и говорить-то не о чем, понимаете? Ну отругал, детей тоже ругают, воспитательная мера, не более...
Так, ясно. Этот бред я слушать отказываюсь, отправляю девушек на законный перерыв.
Чёрт. Я говорила, что это лучшее утро? Забыли.
Ничего, сейчас практикум, дам задание и смогу спокойно обдумать дальнейшее решение.
Мне нельзя вмешиваться. Я простой педагог, меня абсолютно не касается личная жизнь студентов. Но я человек. Это самое противное.
Не могу сказать, что не сталкивалась с абьюзом в практике. Сталкивалась, причём часто. Это не редкость, когда жертва оправдывает насильника и свято верит в его невиновность, погружая себя всё глубже в пучину безысходности. И всегда кажется, мол, они что не замечают? Разве не понимают, что это ненормально?
Замечают и понимают. Вот только винят в происходящем себя. Это как травма, установка, которую тебе медленно, но верно загружают в голову: ты ведёшь себя правильно — и я не обижаю. Ошибаешься — и тебя наказывают.
Люди, совершающие насилие, не выглядят как маньяки. Почти всегда они харизматичны, умны, доброжелательны. Выручают в нужную минуту, дарят подарки, окутывают заботой и пониманием. А потом однажды срываются.
Ну ведь не может такой хороший и добрый человек поднять руку без причины. Ведь когда я хорошо себя веду, он не ругается. Дарит цветы, покупает сладости, даже в отпуск билеты купил. Нужно стараться лучше, и такого больше не будет. Сама виновата, дура.
Теперь понятно? Все всё понимают. Только по-своему.
И не нужно винить в этом систему, судьбу или саму жертву насилия. Всё это было, есть и будет. Можно только минимизировать последствия.
Для этого и придуман закон. Я не законница или лоялистка, не подумайте, но в Лавении с этим действительно борются. По крайней мере, стараются сделать всё, чтобы люди, пережившие насилие, могли восстановиться без последствий. Ну или почти.
Одна беда. Нужно заявить в полицию или самостоятельно пойти в центр реабилитации.
И хорошо, если близкие заметят синяк или царапину. Но что с психологическим насилием? Кто поможет в этом случае? А изнасилования? Преступники не всегда оставляют видимые следы, иногда шрамируют только душу.
За своими мыслями не замечаю, как в кабинет стекаются люди.
— Мисс Миглас! Чем мы сегодня займёмся?
Практикум. Сначала работа, потом заботы.
— Я подготовила для вас задание из личной практики. Условие у всех одно: некоего мистера N ловит местная полиция за незаконное отмывание денег...
Пока рассказываю условие задачи, раздаю ученикам бланки для ответов. Проходя мимо Клаунда, невольно запинаюсь.
Сидит гад. Улыбается.
— Через сорок пять минут жду от вас развёрнутый ответ в письменном виде. Хочу посмотреть, как каждый из вас решит раскалывать преступника. Метод вы выбираете сами, правильного ответа не существует, не ищите. Если захотите — в конце занятия расскажу, что по итогу вывело нашего афериста на чистую воду. Время пошло.
Сорок пять минут. Думай, думай, думай.
— Мисс Миглас, прошу прощения, разрешите спросить?
— Да, мистер Свон, слушаю.
Прескотт. Что этому ходячему синдрому отличника понадобилось?
— А что если кто-то не справится с заданием?
Ну конечно.
— Ты китайский знаешь?
— Нет... А что?
— Жаль. Подумала в качестве наказания за глупый вопрос отправить тебя разбираться с моим тостером. Но что поделать...
Взрыв смеха в классе. Унижать парня я не планировала, за шутку извинилась, про тостер рассказала. Договорились, что как только выучит китайский, — принесу технику на осмотр новоиспечённому профессионалу.
Под карандашами и ручками мелодично проминается бумага... Думать.
В полицию нельзя, он ей не простит. Да Аллиста и не говорила ничего, но кто ж будет разбираться. Ещё небось из богатеньких вышел, часы на руке не просто блестят. Сверкают.
Она с ним не из-за денег, нет. Просто нашлась эмпатичная красавица, грех не заполучить. Богатый папа ведь с детства говорил: сыну — самое лучшее. Машина, яхта, красавица-жена и дом — полная чаша. Хотя, больше похоже на богатую маму... Не суть.
Допустим, нужно оградить его от неё. На месяц, не больше. Мне хватит, чтобы найти ей психолога и оказать первую помощь. Моя подруга в Брисмунде — специалист по делам домашнего насилия, я всё организую. Но как это сделать?
Ну разъедутся они, хорошо. Так он же её здесь найдёт, в училище. Найдёт и закопает.
Нет, нет, нет. Думай дальше, думай.
— Осталось двадцать минут!
Может, компромат на него отрыть? Вариант прекрасный, вот только где и что искать?
Нужно вспомнить всё, что я слышала, пока устраивалась сюда на работу. Директриса школы, мисс Тамани Плинт, рассказывала, что прошлый преподаватель, Профессор Финч, уволился по собственному желанию. Странно, что человек, работавший здесь около двадцати восьми лет, просто уволился по собственному желанию. Поводов желать не было.
Нет, я не детектив. Я преподаватель военной психологии в КСиТУ, не больше и не меньше. Но думать логически и размышлять о странностях этого училища мне пока никто не запрещал. А странности есть.
Голова кипит. Ещё и голодная, как назло.
В любом случае, одна я не справлюсь. А знакомых в Тейтоне у меня пока нет. Вот и дело с концом.
— Сдавайтесь, время вышло! Оценки за эту работу будут выставлены в табель через неделю, но я принесу сюда бумажную копию, чтобы вы могли подойти и узнать лично.
Понятное дело, нельзя оценивать разные подходы людей к решению задачи, так что всем, кто хотя бы попробовал, я выставлю десять баллов. Тем, кто не притронулся к бумаге, — единицы, в качестве мотивационного пинка.
— Мисс Миглас! Разрешите спросить?
— Да, конечно, что такое?
— А какое решение по итогу оказалось верным?
Точно. Обещала же рассказать.
— Его нет. Мистер N попал в тюрьму за неуплату налогов, там ему диагностировали сифилис и гонорею. Через восемь лет освободили, затем — парез, инсульт и пневмония. В итоге — сердечный приступ и смерть двадцать пятого января тысяча девятьсот сорок седьмого года. Поздравляю, мы раскрыли дело Аль Капоне!
Не думаю, что студенты ожидали именно этого. Но я не врала, когда сказала, что это дело из моей личной практики, — когда я училась, нас точно так же обманным путём заставили расследовать дело, только Пабло Эскобара. Чуть упростила и поменяла. Но не соврала же.
На столе в стопочку складываются листы. Студенты прощаются со мной и выходят из аудитории.
Нет, нужно срочно что-то делать. Попросить о помощи. Но кого?
— Грейн!
Парень уже одной ногой выходит из аудитории, но останавливается.
— Задержись на минутку. Хочу кое-что спросить.
Он кивает и подходит к столу.
Я дожидаюсь, когда все студенты покинут кабинет, и закрываю дверь, отрезая нас с Грейном от внешнего мира.
— Мисс Миглас, вы что-то хотели узнать?
Он очень спокоен. Если бы мой педагог закрыл меня с собой в одном помещении, — я как минимум бы напряглась. Возможно, наша разница в том, что при желании Краун легко выйдет отсюда. С ноги. И меня на плече прихватит.
Хотя, мне иногда кажется, что всё это напускное. В первую нашу встречу парень был куда нервознее. Может, хочет показать одногруппникам, что меня не стоит бояться? Но тогда нелогично, мы одни в кабинете, а в привидений, которые следят свысока, я не верю. Тогда что случилось? Ну же, Грейн Краун, поддайся, раскройся мне хоть немного.
Давай поиграем?
— Расслабься. Все свои. Хотя, я пока ещё не своя, наверное, мы пару дней знакомы.
— Расслабиться, мисс Миглас?
Мне показалось или он усмехнулся?
— Да, Грейн. Когда людям ничего не угрожает, они снимают маску и ведут себя привычно. Не знаю, для чего ты носишь свою, спокойную, но сейчас мне нужен твой мозг в полном объёме, не занятый мыслями о том, как не выдать настоящего себя.
Шах. Твой ход?
— Спасибо, мисс Миглас. Приятно слышать, что вы не копаетесь в моей голове, но, боюсь, вы немного ошиблись. Я нервничаю для вида, а не наоборот. Или вы думаете, я и правда дрожу как ребёнок от вашего строгого взгляда?
Мат. Не в мою пользу.
Я даже дышать перестала.
Вы когда-нибудь обыгрывали человека, который считал себя мастером игры до встречи с вами? Если да, то знаете, что испытывает оппонент?
Возбуждение.
Может показаться, что он злится. Или расстроен. Или рад, что нашёл интересного соперника. Но, поверьте, какой бы ни была первая реакция человека, — затем она перерастает в возбуждение. Этот азарт, ощущение собственной беспомощности, капитуляция перед тем, кто оказался сильнее. А если вы не делали этого специально, — бинго, мозг оппонента доведён до оргазма.
Я не знаю, что делать или говорить. Клянусь, внутри своей головы я разгадала загадку Грейна Крауна и была готова к триумфу. Но его ответ всё перевернул. Загадок стало больше, чем было, и их число возрастёт, если я продолжу молчать.
— Я сдаюсь. Это было очень хорошо, Грейн. Если ты приземлил меня и мой мыслительный процесс сознательно, — я поражена. Если ты сделал это не специально, — поражена вдвойне.
Я медленно отхожу от двери, попутно изображая аплодисменты. В этом нет сарказма, правда. Меня просто поразили в интеллектуальной дуэли, и я проигрываю с удовольствием.
— А теперь, если мы можем прекратить эту эскалацию, мне нужна твоя помощь.
Пора вернуться к реальным проблемам. Да, то, что я на секунду захотела своего ученика, — тоже проблема, причём невероятно огромная, но это мы решим потом. Я решу. Одна. Самостоятельно. И не так, как можно подумать. Неважно.
Уже через несколько мгновений мы с Грейном сидим за преподавательским столом друг напротив друга.
Начать издалека? Что ж, пожалуй, это неплохой вариант.
— Грейн, расскажи мне всё, что ты знаешь о Клаунде Вистирсе.
Чёрт. Издалека не получилось.
— Вы тоже заметили?
— Что?
— Не притворяйтесь, сами же хотели честный разговор. — Грейн запрокидывает голову, закрывает глаза и медленно выдыхает. — Она скрывала. Я тоже два года верил в её дурацкую кошку с острыми когтями, в углы на каждом шагу, неуклюжесть. Нормально с ней всё, ходить умеет. Это эта мразь над ней издевается. Я не эгоист, но если побью, — вылечу отсюда как пробка. План есть или думаем вместе?
Новый мат, фигуры те же.
Надо собраться и ответить, но я сижу. С приоткрытым ртом. Сейчас муха залетит.
Вдох... Выдох...
Ривьера Вирьет Миглас. Дочь Альта и Третты Миглас. Ты проиграла два сражения, но ты не проиграла войну. Пусть даже и вымышленную.
Соберись, чёрт возьми!
— Признаюсь честно — плана нет... Я в своих раздумьях залезла даже в дело мистера Финча...
— Я там копался. В открытом доступе ничего, только его заявление об уходе. Но я залез чуть глубже...
— Чего, прости? Не скажешь, откуда у тебя такие навыки?
Грейн улыбается. Знаете, такая улыбка, когда ребёнок нашкодничал и его поймали. Вот один в один.
— Вы не против, если я пока сохраню свой маленький секрет? Я ведь не требую у вас объяснений по поводу желания наказать абсолютно незнакомого вам парня из-за какой-то незнакомой студентки. У меня хоть мотив есть...
Знаете, что будет, если не дать организму выплеснуть энергию? Он найдёт выход в злости.
— Прекращай подлавливать меня. Я уже поняла, мы в этом бою союзники, не враги. Дальше рассказывай.
— Хорошо, хорошо.
Он не пытается уколоть меня своими знаниями. Может, немного, но так аккуратно, не задевая. Я понятия не имею, откуда у него сведения о Профессоре Финче, но если Грейн считает, что не стоит мне рассказывать, — я даже копаться не стану. Главное, что они есть.
— Клаунд не был связан с ним до поступления сюда. Нет общих родственников, даже через знакомых не пересекались. Но после случая с одной из студенток резко сдружились. Клаунд все пары Финча посещал, что для него редкость. Даже на дополнительные оставался.
Общий секрет? Понятно, только бы не чьё-то убийство...