14 глава
Возвращение в лагерь после городской суеты было похоже на возвращение в другую реальность. Воздух «Олимпии», напоенный хвоей и морем, казался гуще и слаще, тишина — звенящей, а краски заката, разливающиеся над стадионом, — более яркими и чистыми. Но для Дианы этот покой был обманчивым. Внутри нее все еще бушевала буря, поднятая откровениями в городском сквере.
Она механически помогала подругам раскладывать покупки по полкам, отвечала на их вопросы односложно, ее мысли были далеко. Образ Ромы — серьезного, взрослого, отдающего свои кровные деньги незнакомой старушке — не отпускал ее.
— С тобой точно все в порядке? — наконец не выдержала Милена, садясь на кровать рядом с ней. — Ты ведешь себя как зомби. Уж не заболела ли ты?
— Нет, нет, — постаралась улыбнуться Диана. — Просто устала. И... много впечатлений.
— Ага, впечатлений, — фыркнула Милена, но в ее глазах читалось недоверие. — Кажется, некоторые впечатления носят имя и фамилию.
Дверь распахнулась, и на пороге появилась запыхавшаяся Соня.
— Привет! Вы слышали? Сегодня вечером будет большой костер на пляже! Вожатые уже дрова собирают! Будем песни петь, жарить зефирки! Обязательно приходите!
Идея костра под звездным небом взбодрила всех. Даже Диана почувствовала, как мрачные мысли понемногу отступают, уступая место предвкушению чего-то теплого и душевного.
К вечеру на пляже уже вовсю полыхал огромный, веселый костер. Пламя выхватывало из темноты смеющиеся лица, отбрасывало причудливые тени на песок. Воздух пах дымом, жженым сахаром от зефира и соленым бризом. Кто-то принес гитару, и soon тихие, лиричные аккорды смешались с шумом прибоя.
Девочки устроились поудобнее на большом пледе, поделились припасенным зефиром и шоколадом. Алиса пыталась научить Соню плести браслеты из травы, а Милена, как всегда, вела стрим, комментируя происходящее с присущим ей юмором.
Диана сидела, обняв колени, и смотрела на огонь. Пламя гипнотизировало ее, успокаивало хаотичный бег мыслей. Она чувствовала себя частью чего-то большого и хорошего.
Вскоре к их компании присоединились Игорь и Антон. Игорь сразу же вклинился в разговор с Миленой, начав о чем-то спорить с привычным азартом. Антон скромно устроился с краю, поглядывая на огонь и лишь изредка вставляя реплики.
Диана заметила, как его взгляд раз за разом возвращается к Милене. Не навязчивый, а скорее осторожный, почти нежный. И как Милена, вся увлеченная спором, порой отвечала на его взгляд быстрой, смущенной улыбкой, прежде чем снова погрузиться в препирательства с Игорем.
Что-то витало в воздухе между ними. Что-то новое и хрупкое.
— Ну что, споем что-нибудь? — предложил Лев, наигрывая на гитаре знакомую мелодию.
Все дружно запели — кто громко и фальшиво, кто тихо, подпевая. Диана тоже подпевала, и в этот момент она почувствовала себя по-настоящему счастливой. Простой, легкой, частью этой большой, шумной семьи.
Именно тогда она увидела его.
Рома стоял поодаль, на границе света и тени, прислонившись к стволу старого, корявого дерева. Он не пел, не смеялся. Он просто смотрел на костер, и отблески пламя танцевали на его серьезном, неподвижном лице. Он был один. Как всегда.
Их взгляды встретились через толпу. На этот раз он не отвел глаза. Он смотл на нее несколько секунд, и в его взгляде не было ни вызова, ни насмешки. Был просто... покой. И усталость.
Он медленно кивнул ей, едва заметно. И прежде чем она успела как-то отреагировать, он оттолкнулся от дерева и растворился в темноте, направляясь не в сторону лагеря , а вдоль берега, в сторону скал.
Сердце Дианы заколотилось. Безотчетное желание, сильнее голоса разума, подняло ее на ноги.
— Я... я пройдусь, — бросила она подругам. — Немного затекла спина.
— Только не заблудись! — крикнула ей вслед Милена, уже снова увлеченная спором.
Диана отошла от света костра, и ночь сразу же обняла ее прохладными, влажными объятиями. Шум песен и смеха остался позади, сменившись мощным, размеренным грохотом волн. Лунная дорожка дробилась на воде, указывая путь.
Она шла по кромке прибоя, песок был прохладным и влажным под ее босыми ногами. Она не совсем понимала, зачем идет. Что скажет ему? Спросит, почему он ушел? Поблагодарит еще раз? Это было бы глупо.
Она увидела его силуэт на большом валуне, выступающем в море. Он сидел, обхватив колени, и смотрел на горизонт, где луна встречалась с темной водой. Он был так погружен в свои мысли, что не услышал ее приближения.
Она остановилась в нескольких шагах, не решаясь потревожить его. Но он, казалось, почувствовал ее присутствие. Он не обернулся, лишь его спина чуть напряглась.
— Опять ты, — произнес он тихо, и его голос почти утонул в шуме волн. — Неужели тебе никогда не надоедает ходить за мной по пятам, Гозылева?
В его словах не было злобы.
— Я не за тобой, — ответила она, подходя ближе. Камень был холодным под ее ногами. — Я... просто шла.
Он наконец повернул голову и посмотрел на нее. В лунном свете его лицо казалось бледным и острее,, глаза — еще темнее и глубже.
— И просто так оказалась здесь? — в его голосе прозвучал слабый отголосок прежней насмешки.
— Да, — она села на камень рядом с ним, на почтительном расстоянии. — Место хорошее. Тихое.
Он снова уставился на воду. Они сидели в тишине, слушая, как волны разбиваются о камни. Эта тишина была не неловкой, а какой-то... общей. Мирной.
— Красиво, — наконец прошептала Диана, больше сама для себя.
— Да, — негромко отозвался он. — Иногда нужно просто посидеть в тишине. Одному.
— Тебе часто нужно быть одному? — рискнула она спросить.
Он помолчал, обдумывая ответ.
— Часто, — сказал он наконец. — Когда в голове много чего. Когда нужно... разобраться.
— А с друзьями? С Игорем и Антоном? Разве нельзя с ними?
Он фыркнул.
— С ними можно пить, драться, дурачиться. Но не... это. Они не поймут.
«Это». Он не объяснил, что значит «это», но она поняла. Это было про мысли, про чувства, про ту тяжесть, которую он нес на своих плечах в одиночку.
— А я? — вырвалось у нее прежде, чем она успела подумать. — Я бы поняла?
Он повернулся к ней, и в его глазах, отражающих лунный свет, было неподдельное удивление.
— Ты? — он произнес это слово так, будто впервые его слышал. — Не знаю. Возможно. Ты... ты не такая, как все.
Он сказал это не как комплимент. Как констатацию факта.
— Спасибо, — все же сказала она, чувствуя, как по щекам разливается тепло. — Кажется.
Он снова улыбнулся — короткой, кривой ухмылкой, которая почти сразу исчезла.
— Не за что. Это не обязательно хорошо — быть не такой, как все. Это усложняет жизнь.
— Я уже заметила, — она позволила себе улыбнуться в ответ.
Они снова замолчали. Но на этот раз тишина была наполнена невысказанными словами, витающими между ними в прохладном ночном воздухе.
— Слушай, насчет сегодня... в городе... — начала она, но он резко поднял руку.
— Не надо. Забудь. Это было. И это закончилось.
— Но я хочу сказать спасибо, — настаивала она. — За то, что ты сделал. Это было... правильно.
Он посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом.
— Правильно? — он произнес это слово с горькой иронией. — В этом мире редко бывает что-то правильное, Гозылева. Чаще бывает необходимое. Я сделал то, что должен был сделать. И все.
Он встал, смахнул песок с джинсов. Его лицо снова стало закрытым, недоступным.
— Тебе пора назад. К костру. К твоим друзьям. Они уже наверняка хватились.
Он был прав. Она представила себе встревоженные лица Милены и Алисы и почувствовала укол вины.
— Да, наверное, — она тоже встала.
Он уже собирался уходить, но остановился и, не глядя на нее, произнес совсем тихо, почти шепотом, чтобы ветер едва не унес его слова:
— И... спасибо. Что пришла.
И прежде чем она успела что-то ответить, он зашагал прочь по пляжу, его силуэт быстро растворился в ночной темноте.
Диана стояла одна у подножия скалы, и его слова звенели у нее в ушах, смешиваясь с шумом волн. «Спасибо. Что пришла». Это было больше, чем она могла ожидать. Это было признание. Почти что приглашение.
Она медленно побрела обратно к костру. Песок был холодным, но внутри нее горел странный, теплый огонек.
Когда она вернулась, костер уже догорал, оставляя после себя горку тлеющих углей. Большинство ребят уже разошлись. На пледе сидели только ее подруги и... Антон. Он что-то тихо говорил Милене, и та слушала его, не перебивая, что было для нее крайне необычно. На ее лице играла задумчивая, мягкая улыбка.
Увидев Диану, Милена встрепенулась.
— Ну наконец-то! Мы уже думали, тебя русалки утащили! Где ты была?
— Гуляла, — честно ответила Диана, садясь рядом. — Просто... наслаждалась тишиной.
Алиса посмотрела на нее с прищуром, но ничего не сказала. Антон, воспользовавшись моментом, быстро попрощался и ушел.
— Ну что, — потянулась Милена, вставая. — Пора и честь знать. Завтра же тренировки.
По дороге в корпус Милена была необычно задумчива.
— Знаешь, — сказала она вдруг, — а Петров, оказывается, не такой уж и зануда. Он довольно умный, когда разговоришься.
Диана улыбнулась про себя.
— Да? А что вы обсуждали?
— Книги, — ответила Милена, и в ее голосе было искреннее удивление. — Представляешь? Оказывается, он читает. И даже не только футбольные газеты.
Они дошли до своей комнаты, и soon в комнате воцарилась ночная тишина. Алиса быстро уснула, Милена ворочалась, что-то тихо напевая себе под нос.
Диана же лежала без сна, глядя в потолок и слушая, как за окном шумит море. Она думала о двух разных мальчиках. Об одном, который прятал свое сердце за стеной грубости и силы. И о другом, который прятал свой ум за стеклами очков и молчаливостью.
Оба были не такими, какими казались. Оба открывались понемногу, как ночные цветы, revealing свои истинные цвета только в тишине и темноте.
И она понимала, что ее лето в «Олимпии» превращалось во что-то гораздо большее, чем просто каникулы. Оно становилось временем открытий. Самым важным и самым пугающим временем в ее жизни.
И поцелуй прохладного ночного ветра за окном казался ей обещанием. Обещанием того, что впереди ее ждет еще много тайн. И, возможно, даже... счастья.