4 глава
После соревнований в воздухе витало странное напряжение. Диана, несмотря на занятое второе место и восторги Сони, чувствовала себя выжатой как лимон. Физическая усталость от эстафет смешивалась с эмоциональным опустошением после всех этих столкновений с Ромой. Его последний взгляд, лишенный привычной насмешки, не давал ей покоя.
Вечером, после ужина, вожатые объявили о свободном времени до отбоя. Большинство ребят разбрелись по территории: кто-то пошел на пляж, кто-то играл в настолки в холле, а кто-то, как Игорь с Антоном, гонял мяч на почти пустом стадионе.
Девочки вернулись в свою комнату. Милена сразу же устроилась на кровати с телефоном, готовясь к вечернему эфиру в Stories.
— Так, народ, – объявила она, наводя камеру на себя. – Сегодняшний день был просто огонь! Ваша Милка заняла первое место в эстафете, а некоторые... – она многозначительно подмигнула, – пытались нас обойти, но у них не вышло. Хотя кое-кто неожиданно проявил командный дух. Не без потерь, конечно.
Она перевела камеру на Диану, которая сидела на своей кровати и смазывала содранную коленку зеленкой.
— Ой, покажем, покажем нашу боевую подругу! Встречайте, Диана – жертва спортивного безумия и мужской тупости!
— Мела, выключи! – поморщилась Диана, отворачиваясь. – Не надо меня снимать.
— Да ладно тебе, – рассмеялась Алиса, расплетая свои сложные кудри перед зеркалом. – Пусть народ видит, через что нам приходится проходить ради славы.
— Славы? – фыркнула Диана. – Я ради того, чтобы этот самовлюбленный примат хоть на секунду перестал считать себя центром вселенной.
— Ну, насчет этого... – Милена закончила запись и отложила телефон. – Кажется, ты его сегодня немного потрясла. Я видела, как он на тебя смотрел после твоего паса. У него аж челюсть отвисла. Думаю, он в тебя по уши влюбился.
— Перестань нести чушь! – Диана швырнула в нее подушку. – Он ненавидит меня. И я его ненавижу. Все просто.
— Ненависть – это обратная сторона страсти, детка, – снова процитировала Алиса, на этот раз с пафосом, наматывая прядь волос на палец.
— Да вы обе с ума сошли, – проворчала Диана, но краска на ее щеках выдавала смущение.
Раздался стук в дверь. На пороге стояла Соня Роменская с пачкой печенья и широкой улыбкой.
— Привет, соседки! Можно к вам? Мои соседки какие-то скучные, уже спать легли.
— Конечно! – обрадовалась Алиса. – Заходи!
Соня ввалилась в комнату и плюхнулась на свободное место на кровати Милены.
— Ну что, как ваши впечатления от нашего общего друга Пятифана? – сразу же спросила она, с хрустом откусывая печенье.
— О, это отдельная тема для диссертации, – закатила глаза Милена. – Ходячее воплощение токсичной маскулинности.
— А по-моему, он просто запущенный case, – задумчиво сказала Соня. – Видела, как он смотрел на Диану, когда та ему мяч подавала. Не то чтобы влюбленно, нет. Скорее... озадаченно. Как будто он увидел инопланетянина. Он явно не ожидал, что кто-то, особенно та, кого он травит, может его вот так подстраховать.
Диана молча слушала, свернувшись калачиком на кровати. Ей не хотелось это обсуждать. Каждое слово заставляло ее заново переживать тот момент, его тяжелый, изучающий взгляд.
— Ладно, хватит о нем, – она решительно встряхнула головой. – Давайте лучше о чем-то другом.
Они болтали о пустяках, делились впечатлениями от лагеря, строили планы на выходные. Через час Соне пора было возвращаться в свою комнату до отбоя.
— Спокойной ночи, боевые подруги! – крикнула она на прощание, скрываясь за дверью.
Вскоре легли спать и Алиса с Миленой. Диана долго ворочалась, не в силах уснуть. В голове прокручивались кадры дня: его ухмылка, падение, боль в колене, ярость в его глазах, когда он бежал, и этот финальный, смущенный взгляд. Она злилась на себя за то, что вообще о нем думает.
Ей захотелось воды. Тихо, чтобы не разбудить подруг, она накинула легкий халат поверх пижамы и выскользнула из комнаты.
Коридор был пуст и погружен в полумрак, освещенный только дежурными ночниками у пола. Воздух был прохладным и тихим. Со стороны мальчишеского крыла доносился приглушенный мужской смех – видимо, кто-то тоже не спал.
Она направилась к кулеру, стоявшему в нише около лестницы. Набрав стакан прохладной воды, она прислонилась к стене, глядя в темное окно, за которым виднелись силуэты спящих деревьев.
Внезапно скрипнула дверь в мужском крыле. Диана инстинктивно отпрянула вглубь ниши, в тень. Из-за двери вышел он. Рома. Один. Он был в черных спортивных шортах и темной футболке, наушники висели на шее. Он выглядел уставшим и задумчивым, его обычно надменное лицо сейчас было размягченным и каким-то обычным. Он не заметил ее, прошел к кулеру и, наклонившись, стал пить воду прямо из фонтанчика.
Диана затаила дыхание, наблюдая за ним украдкой. Он казался другим без его друзей, без его защитной маски arrogance. Он просто был... парнем. Сильным, уставшим, может быть, даже немного одиноким.
Он закончил пить, выпрямился и вдруг... повернул голову прямо в ее сторону. Его взгляд, острый как бритва, даже в полутьме сразу нашел ее в тени. Он не испугался, не удивился. Он просто смотрел. Секунду, другую. Воздух между ними сгустился, стал упругим и звенящим.
— Не спится, Океанские Глазки? – наконец произнес он. Его голос был тихим, без привычной издевки, просто констатация факта.
Она вышла из тени, стараясь казаться спокойной.
— Воды захотелось, – ответила она, и ее голос прозвучал хрипловато.
Он кивнул, его глаза скользнули по ее халату, по растрепавшимся за день волосам, спадавшим на плечи.
— Нога как? – неожиданно спросил он.
Диана от удивления даже подобрала ответ.
— Ничего. Мелочь.
Он снова кивнул. Неловкое молчание повисло между ними. Он первым его нарушил.
— Ты сегодня... неплохо кинула. Мяч.
Она не знала, что сказать. Спасибо? Но это же он во всем виноват.
— Я не для тебя это сделала, – наконец выпалила она. – Я для команды.
На его губах дрогнула тень улыбки.
— Знаю. Поэтому и говорю. Ты могла просто стоять и смотреть, как я проваливаю все к чертям. Но ты этого не сделала.
Он посмотрел на нее еще раз, долгим, оценивающим взглядом, который заставлял ее кровь бежать быстрее.
— Спокойной ночи, Гозылева, – вдруг сказал он и, развернувшись, пошел обратно к своей двери.
Она стояла как вкопанная, с пустым стаканчиком в руке, глядя ему вслед. Он не обернулся. Дверь за ним тихо закрылась.
Она медленно поплелась обратно в комнату. В голове был полный хаос. Он назвал ее по фамилии. Не «блондинка», не «Океанские Глазки», а «Гозылева». И сказал «спокойной ночи». Это было так странно, так не вязалось с его привычным поведением, что ее мозг отказывался это обрабатывать.
Утром, едва открыв глаза, она увидела взгляд Милены, полный любопытства.
— Ну что, – сразу же набросилась подруга. – Признавайся.
— В чем? – с невинным видом спросила Диана, садясь на кровати.
— Не притворяйся! Алиса вчера ночью в туалет ходила и видела, как ты в коридоре с нашим общим «другом» мило беседовала. Тихо так, по-секретному.
Диана покраснела. Проклятое лагерное общежитие, где все всё видят!
— Мы не беседовали. Он вышел попить, я вышла попить. Он спросил про ногу. И все.
— И все? – не поверила Милена. – А почему тогда у тебя аж уши горят?
— Потому что ты меня допрашиваешь как на допросе! – вспылила Диана, чувствуя, что выдает себя с головой.
Алиса, уже одетая, подошла к ним.
— Ну, если честно, он выглядел вполне себе спокойным, – сказала она. – Никакого хамства. Даже как-то... нормально.
— «Нормально»? – возмутилась Милена. – Да он просто меняет тактику! Видит, что грубость не работает, решил подольститься! Не ведитесь на его уловки!
За завтраком Диана невольно искала его взглядом. Он сидел со своими друзьями, что-то громко и уверенно доказывая Игорю, жестикулируя. Казалось, он снова стал тем самым надменным Ромой Пятифаном. Он ни разу не посмотрел в ее сторону.
И вдруг, когда она уже почти уверила себя, что ночной разговор ей привиделся, он поднял голову. Его глаза на секунду встретились с ее взглядом. Не было ни ухмылки, ни злости. Был просто быстрый, едва заметный кивок. Почти незаметный. И он сразу же вернулся к разговору с друзьями.
Диана опустила глаза в тарелку, чувствуя, как по щекам разливается тепло. Это было еще хуже, чем его откровенное хамство. Это было непредсказуемо. Это сбивало с толку.
Милена, сидевшая напротив, тоже это заметила. Она подняла бровь, глядя на подругу с немым вопросом.
Диана лишь отрицательно покачала головой. Она и сама не понимала, что сейчас происходит. Война продолжалась, но правила игры внезапно изменились, и она не знала, как ей теперь действовать. Одна мысль крутилась в голове: что задумал этот невыносимый, сложный, абсолютно непредсказуемый Рома Пятифан?