8
Подпригнув на своей уровати оглядел вокруг всё, было очень страшно, я не понимал что происходит, осматривая комнату понимаю что сейчас ночь. Холодный пот по телу, ещё и трясёт, что происходит? Через несколько секунд заметил что нога в порядке, меня озватил ещё больший ужас. Сон.. опять сон? Я теряюсь.. я не понимаю где сон а где реальность.
Взяв телефон хотел набрать хоть когото, руки тряслись, но вдруг вспомнил что мы поссорились.. а вдруг и это был сон?
Телефон выпал с рук. Вот только писк что в реальности что во сне... Теперь он везде.
Я ужасе пытаюсь сам себя успокоить.
Всё сам...
Я сам себя поддержу, сам вытру свои слёзы... Сам же и убиваю себя.
Попытался подняться с кровти, встав мне казалось что сейчас кто то наброситься и придушит.
Я быстро побежал на балкон, там же заперся.
Дыша свежим воздухом голос в голове начинал шептать
"Прыгни".
Я посмотрел вниз, смотрел туда серьёзно, будто решался это сделать.
С каждым днём мысли про смерть становились всё чаще.
Разве для таких мыслей я жил всё время? Я же мечтал стать самым лучшим барабанщиком... Мечтал о группе которая сейчас есть.
Но никак не о том что бы надо мной надругались. Не для того чтобы вечно пищало в ушах и говорил какой-то голос.
Не для того чтобы сейчас стоять и раздумывать варианты суицида.
А что же будет если я всё же решусь? Пустота? На небеса или же к чертям?
Или может вообще ничего? Совсем...
Подышав ещё немного свежим воздухом ушёл в дом. Меня всё ещё трясло от не такого уже, но всё же страха.
Шум в ушах всё сильнее, он сбил меня с ног, около кровати сидел упираясь в стену и закрывая уши рыдал от боли.
Надо было что то решать, что то делать с этим, в последнее время этот шум стал нетерпимым.
У моих ног был телефон, заряда мало, я быстро взял набирая любой номер, когда этот кто то взял я рыдая умолял мне помочь. Я даже не знал кто это.
Я не мог нормально выговаривать слова, в олин момент вскрикнул от боли, начиная лупиться башкой о стену.
Я чуть ослаб, смотря перед собой я виде фигуру, но в глазах всё плыло, я услышал голос который насмехался надо мной, набрав немного сил вмазался в стену, теперь только темнота.
Очнулся на том же месте, сам поднялся, сам себя обработал, голове ужасно болела, мне уже наплевать на то что на стенках кровь, я устал это отмывать.
Выпил обезбол, после этого набрал себе ванную, и просто откисал.
Пытался привести себя в порядок, я задумался в один момент. Тихо прошептал сам себе
—а что если попробовать утопиться?
Пустые слова. Ещё рано, я всегда не считал выходом суицид, а сейчас что стало?
После того как отмылся пошёл на кухню, делал себе очередной бутерброд, глянув на нож, а если встромить его себе в живот?
Откинув этот нож, начинался писк в ушах, я быстро пошёл в спальню одевая более менее нормальную одежду побежал на двор, на свежем воздухе я немного мог успокоиться.
Я шёл куда угодно, лишь бы отогнать те мысли, внимание привлекли машины.
Куда мне бежать чтобы эти мысли умолкли?
Направился в студию, бежал быстро, мне было очень плохо.
Быстро открыв двери замкнулся там. Когда был в середине я будто почувствовал безопасность. Пройдя по комнате осматривая инструменты, сел за установку начал играть любой ритм, лишь бы заглушить барабанами те мысли.
Играл я долго.
Как вдруг увидел перед собой какую-то фигуру, лица я не мог рассмотреть, оно будто плыло.
Взяв палки как оружие встал и отошёл в угол, эта фигура двигалась ко мне, я заметил что у неё раздолбана голова, он её почесал и достал от туда червя.
Я будто маленький пацан вжался в стену и кричал.
—Згинь бес! Прошу..
Что я сделал?!
Не подходи ко мне!
Ноги подкосились, но жаться в стену не переставал, фигару держа в руке червя который извивался под его пальцами, медленно нёс ко мне и смеялся.
—видишь его? Я назвал его в твою честь.
Ты видешь себя так же жалобно как он.
Я кинул в него палку, но та будто прошла мимо него, я сжался закрил голову руками, рыдал громко.
Вдруг услышал как дверь в студии открылась, глянул туда испугано в слезах, даже представить не мог насколько я окажусь жалким у кого-то в глазах.
Меня трясло, я не мог перестать реветь, было реально страшно. Как только кто то появился в моём поле зрения фигура только бросила этого червя в меня, я вскрикнул рыдая громче, прятаося за установкой.
Этот кто то был моим успокаивающим Басовым голосом, это был Олли. Как только он подошёл я бросился к нему будто пытаясь спрятаться в нём от всего этого, я не слышал что он говорит, мне было важно что кто то, кого я считаю родным сейчас меня держит в объятиях.
Я почувствовал что тот хочет отстраниться, наверное хотел хоть что то сделать мне, но я не пустил, сейчас слишком страшно.
Я сидел прижимаясь к нему, уже не так сильно плача, я чуть успокоился но всё же всхлипывал.
Олли меня обнимал и поглаживал по спине.
Тут то я услышал его голос.
—Шнай говори со мной, кто тебя напугал? Что случилось?
Я позволил чуть отстраниться чтобы посмотреть на него, я понимал что в его глазах сейчас не весёлый и спокойный Шнайдер которого он знал, а усталый, и будто мёртвый человек. Хриплым тихим голосом сказал.
—Олли.. у меня проблемы... У меня в башке голоса.. писк.. понимаешь?
Какие-то твари мерещатся..
Сейчас я был настолько слабым что не мог держать слёз, которые опять накотились, он обнял меня крепче
Олли заметно напрягся.
Я почувствовал это сразу, как он на секунду замер, как его ладонь на моей спине остановилась, а потом снова медленно двинулась, уже осторожнее, будто он боялся сделать только хуже.
Несколько секунд он молчал.
Кажется, до него только сейчас дошло, что я не преувеличиваю.
Что это не просто срыв. Не просто истерика.
—Шнай...
выдохнул он тихо, хрипло.
Я только сжал пальцами его одежду сильнее. Так, что костяшки, наверное, побелели.
—я сам не понимаю, что со мной... голос дрожал и ломался на каждом слове.
— Я... я уже не понимаю, что реально... а что нет...
Слёзы снова сорвались, и я зло зажмурился, но это не помогло.
В голове всё так же стоял этот мерзкий писк, будто кто-то сверлил прямо изнутри, а по углам зрения снова мелькало что-то тёмное, дёрганое.
Я дёрнулся и сильнее вжался в него почти бессознательно.
Олли сразу это почувствовал.
—Опять?
тихо спросил он.
Я слабо кивнул.
—Они... не уходят...
прохрипел я, уже почти не разбирая, что говорю.
— Я думал, если просто перетерплю, станет тише... но оно только хуже... хуже, Олли...
Голос сорвался окончательно.
И в этот момент мне уже было плевать, как я выгляжу. Плевать, насколько жалко это звучит. Плевать на гордость, на стыд, на всё.
Я вцепился в него обеими руками, почти судорожно, и, уткнувшись лицом ему в плечо, выдавил еле слышно.
—Пожалуйста...Пожалуйста, останься...
Последние слова прозвучали так слабо и надломленно, что мне самому стало мерзко от себя.
Но отпустить его я уже не мог.
Я чувствовал, как меня трясёт.
Как всё вокруг будто становится чужим.
Как этот ужас подступает всё ближе, ближе, и если он сейчас отойдёт хотя бы на шаг, я просто не выдержу.
Наверное, я никогда раньше никого просил так. Никогда не цеплялся за кого-то так.
Он выдохнул, и в этом выдохе было что-то тяжёлое, почти болезненное.
А потом он тут же притянул меня к себе ещё крепче. Так крепко, будто действительно собирался удержать, если меня начнёт рвать на части.
—Я не удйду, чшш...
тихо, но быстро проговорил он, уже совсем другим голосом.
— Я не ухожу. Слышишь? Даже не думай об этом. Я здесь.
Одна его рука крепко легла мне на затылок, придерживая, вторая всё так же поглаживала спину, почти закрывая от всего.
Я судорожно вдохнул, но вместо слов вышел только сломанный всхлип.
Он, кажется, только сильнее прижал меня к себе.
—Тихо... тихо...
уже глухо пробормотал он мне куда-то в волосы.
—Мне страшно...
признание вырвалось само, почти беззвучно.
— Олли... мне так страшно...
Я даже не помнил, когда в последний раз говорил это вслух.
Наверное, никогда.
Олли вздрогнул едва заметно.
Не от отвращения. Не от жалости.
Скорее от того, насколько отчаянно это прозвучало.
Он чуть отстранился, ровно настолько, чтобы посмотреть на меня, и я знал что выглядел просто ужасно, заплаканный, бледный, дрожащий, с этим пустым мёртвым взглядом, который сам уже начинал в себе ненавидеть.
Его лицо дёрнулось.
— Я вижу.
Я снова вцепился в него, потому что по краю зрения что-то мелькнуло, резкое, чёрное, ломанное, и я инстинктивно спрятал лицо у него на шее, будто так оно не достанет.
—Они опять?.. — сразу понял Олли.
Я кивнул, уже не в силах говорить.
Его рука на моей спине сжалась
сильнее.
Он не пытался сделать вид, что всё просто.
—Шнай... — позвал он тише спустя пару секунд. — Эти голоса... они тебе что-то говорят?
Я замер.
Пальцы сами сильнее сжали его одежду.
Сказать это вслух было почти так же страшно, как слышать.
—Да...
хрипло выдавил я.
— они приказывают мне что делать с собой...
Олли ничего не сказал сразу.
Только крепче обнял меня, и я почувствовал, как напряглась у него челюсть.
Будто он уже понял: всё куда хуже, чем казалось сначала.
—ты делал?
Как то с лёгким страхом спросил Олли.
Я только легонько кивнул.
Я не мог понять что он думает обо мне, сейчас важно что он тут. Я в скором времени чуть успокоиося, оказалось Олли был не один в комнате, стоял Флаке и Тилль.
Олли сразу сказал готовить какие-то лекарства ему, тогда когда я не слышал его голос.
Они ждали пока я успокоюсь чтобы что то делать.
Что они со мной делали я практически не помню. Помню оолько что говорил Олли не отстраняться.
Я знал что после всего этого меня вероятно поведут к психологам и ещё каким-то врачам.