19.
— "Точка, которую не переписать"
На надгробии было выбито её имя, дата рождения и смерти.
Ничего лишнего.
Только рядом — чёрно-белая фотография: Николь, улыбающаяся, с тёплым светом в глазах, которых больше нет.
Та, которую помнили — была живой. Громкой. Вредной. Ранимой. И настоящей.
Но на кладбище стояла уже тишина. Там больше не было смеха. Только трава, свежая земля и горький запах хризантем.
---
Отец Николь стоял в стороне.
Губы сжаты, руки в карманах.
Он не проронил ни одной слезы.
Когда священник произнёс имя дочери, он даже не дрогнул.
Не глянул на фотографию, не подошёл ближе к гробу.
Он был зол.
Он говорил: «Она просто слабая. Избаловалась. Надо было жёстче.»
Но все знали — он не знал дочь.
Он потерял её задолго до смерти.
---
Даниэль стоял в первом ряду.
Пальцы белели от напряжения, ногти врезались в ладони.
Он не плакал.
Он не мог.
Он был пуст.
Просто смотрел, как гроб опускают в землю. Как лопата за лопатой забрасывает ту, кого он любил.
«Ты не пришёл тогда, когда я была на краю» — эти слова звучали в его голове, как гвозди.
Он даже не знал, как жить теперь.
Он ведь был тем, кто мог бы её спасти. Хоть как-то.
Но не сделал этого.
— Прости… — выдохнул он, даже не осознав, что вслух. — Прости, прости, прости…
Но ветер унёс это.
---
Изабель держалась за руку матери.
Рыдала. Тихо, с перехватом в горле, как будто пыталась дышать сквозь бетон.
Она не отходила от места захоронения, пока не кинули последнюю розу.
Потом опустилась на колени, сжимая в руках фото с распечатки.
— Ты мне как сестра была… — хрипло. — Ты была единственная, кто понимал. Почему ты не пришла ко мне?..
Мать Даниэля, стоявшая позади, тоже плакала.
— Такая светлая… такая добрая девочка…
Она часто разговаривала с Николь. Помнила, как та приносила ей кофе, когда приходила к Дане, как защищала Изу от хамов на улице, как умела смеяться.
«Таких сейчас не делают больше», — подумала она.
---
Клайп был молчалив.
Он стоял как вкопанный.
Смотрел, как закапывают гроб.
Медленно. Шумно. Безжалостно.
Он знал, что эта земля навсегда отнимет у него одну из самых важных людей в жизни.
Николь была не просто «подругой из детства».
Она была напоминанием о той части себя, что ещё чувствовала.
И теперь — всё стало тише.
Он не говорил никому ни слова.
Только выкурил три сигареты подряд у кромки кладбища.
И только потом сказал себе:
— Ты не должна была уходить так. Не должна…
---
Потом было кафе рядом с кладбищем.
Чай, блины, как принято.
Кто-то ел. Кто-то молчал. Кто-то — не смог остаться и ушёл.
А потом — всё. Люди разошлись. Остался только холод, фото, и пустота.
---
Николь больше нет.
И в этом не было ни морали, ни поучений.
Она просто устала.
И ушла.
И только те, кто действительно любил,
сделали всё,
чтобы не простить себя.
______________________________________
